Сергей Григорьевич Зайцев 
Призраки Пустоши

Боевые роботы – 4

Аннотация

Рутинный рейс торгового корабля «Забулдыга» превращается для экипажа в смертельную головоломку, когда на орбиту Пустоши вслед за торговцами приходит корабль неизвестной расы, причем дипломатический визит в намерения чужаков не входит – они начинают вторжение на планету. Конвой из боевых роботов в горном ущелье уничтожен, терпит крушение челнок с военной техникой, которую торговцы пытаются доставить на базу, а сам экипаж челнока – Сомаха Олиман и его друзья – выживают лишь чудом. Военная база «Зеро», оказавшая досадной помехой на пути чужаков, сгорает дотла. Горстка выживших пытается укрыться в недрах гор, в туннелях, ведущих к исследовательской лаборатории, которую и охраняли военные. Они не подозревают, что именно там и находится цель, к которой стремятся чужаки...

Сергей Зайцев
Призраки Пустоши
(вторая часть романа «Возвращение к Истоку») 

Глава 1. Эроу Трап

Тлеющий огонек сигареты вспыхнул в едва наступившей ночи, выхватив часть балкона. Погас. Подхваченный за окном свежим ветром, дымок растворился в густеющих сумерках. Служебная квартира опер-лейтенанта Эроу Трапа располагалась в высотке, целиком принадлежащей полицейскому департаменту Волчьей Челюсти – города с двухмиллионным населением. По меркам Сокты – довольно большому.
Эроу задумчиво смотрел вниз, на клубившуюся вокруг здания пылевую взвесь. Песчаные бури для местных жителей были рядовым явлением. Последняя буря пронеслась по городу всего несколько часов назад. Пронеслась и стерла внизу привычный вид ночных улиц. Широкие проспекты, подсвеченные шарами уличного освещения, многочисленными рекламными витринами и голограммами торговых марок утонули в вязком слое серо-коричневой мглы. На семьдесят восьмой этаж пыль не долетала. Стоэтажка возвышалась над царящим у ее подножия бардаком, как волнолом среди бушующих океанских волн.
«Наверное, жить в высотке – одно из немногих преимуществ его невысокого положения», – с мрачноватой иронией подумал Эроу.
На лоцмане запищал сигнал служебного вызова. Эроу мысленно подтвердил прием, окошко контакта на виртуалке заполнилось самодовольной физиономией капитана Стилуса, его непосредственного начальника.
– Лейтенант, вынужден тебя огорчить, но твой отпуск закончился. У нас срочное дело, вылетай на орбиту немедленно. Подробности я тебе скинул в личку, посмотришь по пути, потом и вопросы будешь задавать, если возникнут. Все понял?
Стилус, с его медлительным мышлением, как всегда, недооценил способность Эроу с лету просматривать служебные файлы.
– Нет. Не все. Почему карантинщики сами не занимаются этим делом?
– Шустрый ты у нас… Почему же не занимаются – занимаются. На расстоянии. Дело-то серьезное, серьезнее некуда, а эти ленивые поганцы не хотят афишировать заинтересованность своей службы к этому кораблю. Подчистили его трюм, выгребли все свидетельства об инорах, и отвалили на свою базу. И так уже в сети поползли нежелательные слухи. Поэтому присматривать за кораблем они поручили орбитальной полиции.
– Ну а почему именно я и именно сейчас? У нас хватает людей для таких простых операций и с более низкой квалификацией.
– Да брось, ты ведь и сам все понял, – Стилус досадливо взмахнул толстой пятерней, словно отгоняя надоедливую муху. – Ты хорошо знаком с кассионийцами, так что тебе и флаг в руки, заговори хозяину корабля зубы, установи дружеские отношения. Ссориться с кассионийцами, сам знаешь – себе дороже. Как там твоя фея? Надеюсь, успел повеселиться с ней по полной программе? – Шеф выжидающе осклабился, выставляя напоказ щербатые, коричневые от чайного налета зубы, похоже, не чищеные с рождения. Уставился на Эроу с таким видом, словно тот был его лучшим другом, который по любому поводу плачется в жилетку и постоянно поверяет свои сокровенные тайны. Только вот никогда такого не было. Не было у Эроу в управлении друзей. Он всегда занимал позицию одиночки.
«Понятно, – подумал Эроу даже без злости. Чего-то такого он и ожидал. В полицейском управлении шестнадцатого орбитального участка Эроу слыл неотразимым сердцеедом, способным подцепить любую женщину… Именно так – подцепить. Сам Эроу предпочитал другие выражения – покорить, заинтересовать, увлечь. Но его «коллеги» иначе не выражались. Элементарная зависть. Поступок шефа, решившего обломать ему кайф в самый неподходящий момент, тоже не стал откровением. Не в первый раз начальство делает ему подобные пакости.
Эроу невольно оглянулся, бросил взгляд в комнату сквозь полуоткрытую балконную дверь. В полумраке, подсвеченным по углам лишь ночными слабенькими светильниками, создававшими особый уют, спало волшебное создание – кассионийка. Ее кожа, там, где ее не прикрывало воздушное одеяло, светилась мягким желтоватым светом. Алайн и в самом деле – ночная фея из волшебной сказки. В этом Стилус не ошибся. Но не с его мерзким рылом лезть в эту сказку.
Эроу сознательно оттягивал момент, прежде чем вернуться к гостье. Раньше мимолетные отношения его никогда не тяготили, а на этот раз все было иначе. Поэтому он стоял на балконе, курил, и пытался разобраться в себе, в своих чувствах. Похоже, признался наконец себе Эроу, на этот раз он попал в сети собственного обаяния. Эта победа на любовном фронте принадлежала не ему. Рано или поздно подобное случается с каждым. И это всегда происходит, когда не ждешь.
– А это уже не ваше дело, капитан Стилус, – наконец совершенно ровно ответил Эроу, не собираясь обсуждать с шефом то, что принадлежало в эту ночь только ему – время, поведенное с Алайн.
– Ладно, ладно, оплей, потом расскажешь, – скабрезно ухмыльнулся Стилус. – Все, не теряй времени, дуй в космопорт и отправляйся на «Забулдыгу».
«Облезешь, и неровно обрастешь», – подумал Эроу. Он ничего не собирался рассказывать сослуживцам и на этот раз. Пусть строят домыслы, как обычно, и завидуют. Пустые людишки с пустыми эмоциями.
Канал связи свернулся, и хотя нужно было собираться, но Эроу не тронулся с места. Сигарета – на две затяжки. Это время у него еще есть. Он продолжал с какой-то щемящей тоской рассматривать Алайн, понимая, что между ними уже все закончилось.
Она развлекалась с ним третью ночь – именно так, развлекалась с ним, но понимая это, он все равно испытывал к ней восхищение. Кассионийка. Полубожественное существо совсем из другой жизни. Где нет полицейской рутины и ограничений карьерного роста, наложенного его происхождением. Она подцепила его прямо в орбитальном поясе, где он якобы расследовал мелкое дело о мошенничестве. Точнее – полагала, что подцепила сама, не подозревая, что наткнулась на опытного лицедея. Он разыграл хорошо отрепетированный спектакль. Он любил интересные знакомства, и умел их добиваться при желании. Поклонницы наперебой твердили ему, что у него чертовски мощное обаяние, настоящий мужской шарм умного, самоуверенного самца. Он никогда не терялся с женщинами и не испытывал проблем со знакомствами. Но с ней все было иначе. Банально? Зато это чистая правда.
Он улыбнулся безмятежно. Когда-то он долго репетировал эту улыбку. Такая улыбка нравилась многим женщинам, и он был готов дарить ее многим. Искренне. Вызов не испортит волшебства последнего вечера с Алайн. Фея все еще в его постели. И когда он будет уходить на проклятую службу, он не станет ее будить. Ни к чему разрушать волшебство обыденными реалиями. Он уйдет один, но прихватит ее образ в сердце. Сегодня ее корабль отбывает, поэтому, когда он вернется после смены, Алайн уже исчезнет. И это к лучшему.
Его отец был родом с Квесты, порядочность и честность на этой планете возведены в ранг закона, но закосневшие устои общества не устраивали отца, жесткие рамки стесняли его свободу, поэтому он и перебрался тридцать с лишним лет назад жить на Сокту. Парадокс, но на фоне местного жулья теперь он выглядел воплощением кристальной честности и порядочности, и в том же духе пытался воспитать сына. Увы, в каждом мире свои устои, и Эроу, родившийся уже на Сокте от местной женщины, впитал в себя новые правила, почти ничего не оставив отцовским. Он любил отца, но его взгляды, его отношение к жизни не вписывалось в менталитет Сокты. А Эроу старался соответствовать окружению. Элементарные правила выживания в любом мире. Более того, он пытался добиться успеха в своей жизни. Здесь и сейчас.
Вот только «здесь и сейчас» уже растянулось на многие годы. Жизнь утекала сквозь пальцы, а он так ничего выдающегося и не добился. Он так и не стал своим среди местных. Все-таки отцовское воспитание въелось в него гораздо сильнее, чем он предполагал, и это сказывалось во всем. И сослуживцы, хваткие хитрые проныры, чувствовали его отношение к себе, что называется, кожей.
Эроу стоял и размышлял о службе, о чести. О коррупции. О том, что он никогда не добьется успеха на своей работе, потому у него нет покровителей. Без «волосатой лапы» по службе продвинуться невозможно, чин, которого он достиг за положенные десять лет выслуги, иные ловкачи получают после нескольких месяцев службы, вопреки официальным правилам…
Тоска.
Рвануть бы куда в космос. Подальше от этой унылой планеты, с унылой службы. Алайн. Возможно, она сумела бы вытащить его отсюда, если он нравится ей не на словах, а на самом деле. Но кассионийцы не берут чужаков в экипажи своих внешников, рассчитывать на такую благотворительность глупо. Он знал только одно исключение из правил – есть такой внешник «Забулдыга», довольно известный в торговых сферах корабль на многих планетах, капитан – кассиониец, а в экипаже – двое бикаэльцев и тавеллианец. Колоритная компашка. Но это всего лишь исключение, личные предпочтения нестандартного кассионийца.
Кстати, любопытное совпадение насчет корабля…
К черту несбыточные мечты. Пора на службу, он и так затянул с выходом.
Окурок яркой искрой выстрелил из пальцев, крохотной кометой прочертив тьму за окном. Пылевая муть внизу осела уже до двадцатого этажа, открывая трассы ярусов, по которым проносились огоньки воздушных машин. В этот раз автоматические регулировщики дорожного движения даже не стали переводить транспортные потоки на ярусы повыше, буря утихомирилась быстро.
Эроу решительно шагнул в спальню… и замер. Взгляд словно натолкнулся на стену. Светящийся силуэт обнаженной Алайн, деловито натягивающей возле постели кружевное белье. Тихий шорох одежды, ловкие движения изящных рук. Эроу не сомневался, что она отлично осознает, какое впечатление сейчас на него производит, но хладнокровно делала это настолько бесстыдно и… возбуждающе, что оплей едва не подался к ней на голых инстинктах. Хотя он сумел сдержать порыв и не шевельнулся, она это почувствовала. Для кассионийки, опытной в любовных делах, все чувства партнеров – как на ладони.
– Не сейчас, проказник, – с нежной насмешкой проворковала Алайн. – У меня возникли дела на орбите.
– У меня тоже, – с беспечным видом, стараясь задавать нараставшую внутри тоску, улыбнулся Трап. – Начало смены. Не хотел тебя будить.
– Ты ведь летишь на «Забулдыгу»?
– Подслушала разговор?
– Не подслушала, милый. Услышала. Большая разница. Даже не пытайся возражать, я с тобой, капитан «Забулдыги» – мой давний друг. Обещаю, не буду тебе мешать выполнять служебные обязанности. Я лишь хочу его повидать. Да и тебе со мной будет веселее, разве нет?
Эроу сразу стало легче на душе. Путь на орбиту со всеми пересадками займет около часа. Еще целый час с Алайн. Это немало. Кроме того, возможно, с ее помощью и в самом деле удастся поговорить с кассионийцем без криков о произволе. Эти неуемные карантинщики, судя по файлу описи, выгребли у торговца кучу разного ценного имущества, так что капитан «Забулдыги наверняка кипел от ярости.
– Я не против твоей компании, – Эроу кивнул кассионийке, заканчивавшей приводить в порядок одежду, – хотя это и вопреки правилам. У нас несколько минут на сборы. Уложишься?
– Укладываться мы будем совсем в другом месте и по другому поводу, милый, – промурлыкала Алайн. Вскинув изящные руки и обольстительно выгнувшись, она потянулась всем телом. Светящийся силуэт сказочного создания, танцующего в темноте. – Я уже готова.
Кровь бросилась Эроу в голову, застучала в висках гулкими молоточками. Он был готов наброситься на нее прямо сейчас, не взирая на приказ из управления на вылет. Едва не застонав от усилия, он все же сумел сдержать бешеный порыв страсти. Он не знал, как она это делает, да его и не интересовало, как именно. Сейчас он согласился бы с любым ее предложением. А если бы ей взбрело передумать насчет совместного путешествия, он заставил бы ее лететь с собой. Силой. Сама напросилась.
– Отлично, – Эроу кивнул, пытаясь справиться с вдруг охрипшим голосом. Возможно, он и опытный сердцеед среди местных красоток, но по сравнению с кассионийкой он – словно желторотый птенец, которому еще предстоит многому научиться в этой жизни. – Идем.
Пропустив вперед кассионийку, выпорхнувшую танцующей походкой, Эроу вышел следом, за спиной автоматически погас свет в комнате, и закрылась дверь квартиры. И опер-лейтенанту страстно захотелось больше никогда сюда не возвращаться – если Алайн больше не будет с ним рядом.

Глава 2. Лимсей

Басовитое гудение грузового робота заполняло окружающую темноту. Стиснув в зубах трофейную сигару с упорством, достойным лучшего применения, прима-майор Лимсей Журка напряженно пялился вперед, щурясь от бившего в лицо влажного теплого воздуха. Яркий свет фар выхватывал по ходу движения щербатые, словно изъеденная крысами головка сыра, стены пещеры. Плавный поворот.
«Пора, – решил Лимсей, глядя на виртуалку лоцмана, где отсчитывались последние секунды до взрыва. – Как раз подходящее местечко».
Повинуясь мысленной команде, «жук» плавно остановился, рокот антигравитационных толкателей сразу снизился до шепота. Растопырив шесть лап-манипуляторов, робот прижался брюхом к испещренной промоинами и трещинами каменной поверхности – словно собака, получившая команду «лежать!». Этакая бесхвостая шестилапая собака массой в три тонны.
Лимсей отстегнул ремень безопасности, живо спрыгнул с сиденья грузовоза. Возраст возрастом, а он все-таки старался поддерживать себя в хорошей физической форме. Так что и в свои шестьдесят восемь универсальных лет, при необходимости, мог скакать, как двадцатилетний юнец. Впрочем, до Алехи Чертого, его бывшего начальника, признал про себя Лимсей, ему далеко. Тот вообще скакал как горный козлик, хотя был вдвое старше. Но ключевое слово – «был». Молодость в лице Лимсея Журки восторжествовала над мудростью прима-полковника. Вряд ли Чертый мог предполагать о такой бесславной кончине. Да черт с ним, с Чертым. Есть дела поважнее, так что хватит думать, каким был старикан. Был, да сплыл.
Так, теперь нужно быстренько подготовиться к весьма волнующему моменту…
Самодовольно улыбаясь, бывший прима-майор поставил на сиденье «жука» хьюмидор, который во время пути так и держал под мышкой, а это, надо заметить, было весьма неудобно – сундучок оказался весьма объемным и увесистым. Но больше деть его было некуда, грузовым корзинам «жука» Лимсей такой ценный трофей не доверил, слишком дорогая вещица для столь бесцеремонной перевозки, еще поцарапается. Энергично потряс затекшую руку. Ладно, некогда, сама восстановится. Фары «жука», бившие вперед, роняли лишь слабые отблески отраженного от стен света на инкрустированный черным жемчугом предмет. Более-менее сносно видеть в темноте Лимсею помогал инфракрасный режим лоцмана. Но естественную красоту предметов без компьютерной реконструкции таким способом не разглядишь, а мощности процессора лоцмана для этого не хватало, тут нужна вычислительная мощь боевого робота, способного из крох информации нарисовать приличную реалистичную картинку. Ну и ладно. Он еще успеет насладиться этим моментом сполна в более подходящей обстановке. Когда покинет эту унылую планету. С разработками саламандр в кармане.
Конечно, он готов признать, что не очень-то достойно таскать трофейные вещи таким образом, словно какой-то древний варвар, награбивший в чужом доме взятого штурмом города, но в тот момент выбирать не приходилось, вещевого мешка под рукой не нашлось. Наверное, если бы упокоившийся прима-полковник увидел бы его сейчас, вот так, в темноте пещеры, забавляющегося с его вещицами, то решил бы, что Лимсей извращенец. Плевать. Смеется тот, кто смеется последним. А покойники точно не смеются. Все предметы сигарного набора из одной гарнитуры, инкрустированы черным перламутром и стоят целое состояние. Полковник не раз это упоминал. Именно поэтому Лимсей не смог позволить этому набору погибнуть в пламени взрыва. А пепельницей, кстати говоря, оказалось очень удобно раскроить голову бывшему начальнику базы «Зеро», акт милосердия для того, чьи нервы уже и так горели от смертельной дозы нейроизлучения.
Да, он может собой гордиться. Он все-таки переступил эту чертову грань, сжег мосты. Не просто сжег – взорвал. В пыль. Вот сейчас… Взгляд Лимсея прикипел к таймеру лоцмана. Двадцать секунд осталось. Всего двадцать секунд. И все. Девятнадцать. Восемнадцать… О чем бы этаком важном подумать в такой момент, вместо того, чтобы глазеть на этот дурацкий отсчет?
Ах да, он же собирался затянуться сигарой, прима-полковник Алеха Чертый весьма любил это занятие, отчего и пострадал.
Твою мать.
Сигара полковника, которую он во время пути сжимал в зубах, оказалась истрепанной и потухшей. Нервы, однако. И встречный поток влажного воздуха. Теперь не сигара, а изжеванная и дурнопахнущая тряпка. Лимсей раздраженно отшвырнул испорченную вещь. Торжество момента стремительно смазывалось. С каждой проходящей секундой.
Он торопливо достал пепельницу в форме сфинкса из-под кителя, поставил рядом с хьюмидором, из бокового кармана выдернул настольную гильотину в форме обнаженной женской фигурки, из другого кармана – коробку специальных спичек для раскуривания…
Нет. Сигару уже не раскурить, это не такой уж быстрый процесс. А, черт, хотя бы успеть новую взять, как символ начала восхитительной, обеспеченной и свободной от любых обязательств жизни.
Крышка хьюмидора отъехала по горизонтали, внутреннее отделение сундучка с многочисленными полочками поднялось вверх, открывая взгляду сигары разных размеров и оттенков. Лимсею было сейчас не до нюансов этих сигар, каждая из которых в зависимости от маркировки, цвета и размера предназначалась для конкретных ситуаций, он подхватил самую верхнюю – толстенную темно-коричневую сюитос  длиной в полторы ладони. Сунул округлый конец в хищно щелкнувшее отверстие, расположенное между ног женской фигурки гильотины, торопливо воткнул этот «батон» в зубы и выхватил из коробка спичку, поднося вспыхнувший во тьме теплый красно-желтый огонек к обрезанному концу…
И время вышло.
Отсчет на таймере обнулился. Сколько нужно, чтобы звук дошел по земной толще? Лимсей был в расчетах по физике не силен, подкинул эту задачу лоцману, но ответ докатился до него сам: камни, на которых он стоял, словно шевельнулись под подошвами башмаков. И все. По лицу Лимсея расплылась победоносная улыбка. Прошлой жизни конец. Торжественные похороны он ей устроил. Шикарные похороны. Весь операционный центр, располагавшийся в Сигнальной сопке, должен взлететь на воздух. И спрятать все концы, которые ведут к нему, прима-майору. Хотя бы на время. Пусть считается погибшим вместе с командиром базы. Не зря говорится: хочешь сделать хорошо – сделай сам. Гениальный план и безукоризненное осуществление этого плана. На службе его ум явно недооценивали. Вот и пусть катятся ко всем чертям со своим соцпакетом и жалким жалованьем, которого не хватало даже на ланар – красный кофе с Бергана, запасы которого не переводились у командира базы, словно дешевые чайные пакетики. Да уж, сейчас чашечка горячего кофе не помешала бы…
Спохватившись, Лимсей поднес огонек к «ножке» сигары. Как там это делал прима-полковник каждый божий день на его глазах? Так, покрутить сигару в пальцах, чтобы огонек равномерно коснулся обрезанной плоскости из скрученного табачного листа …
Неожиданно что-то с протяжным грохотом обвалилось впереди. Лимсей еще успел увидеть, как от удара подпрыгивает корпус «жука», а сигарный сундучок от толчка взлетает с сиденья, рассыпая драгоценное содержимое, словно попкорн из чашки на коленях неряшливого зрителя, затем свет фар погас, сопровождаемый скрежетом и треском.
Лимсей и сам не заметил, как отскочил от «жука» на несколько метров. Это его и спасло от увечий, к его ногам докатилось лишь несколько камней. Откашливаясь от захлестнувшей туннель пыли, Лимсей растерянно переступил с ноги на ногу, продолжая сжимать в пальцах потухшую спичку. Инфракрасного режима лоцмана, работавшего на пределе возможностей, едва хватало, чтобы рассмотреть детали в сомкнувшейся вокруг кромешной, плотной, вязкой как смола тьме.
А затем пришла ярость.
Проклятье! Если бы он успел дотянуть до искусственного участка туннеля, который начинался в трех километрах отсюда, обвал бы его никак не затронул – проплавленные рабочими лазерами строительных роботов и укрепленные армирующим составом стены туннеля были прочны. Надо же, как не повезло! Прямо издевательство какое-то. Остановился, чтобы избежать падения какого-нибудь случайного камня на голову при взрыве базы, мало ли какие разрушения вызвал бы подземный толчок среди этих стен, не хотелось себе снести башку во время движения «жука». И на тебе, единственный обвал произошел как раз перед ним. Похоронив его транспорт. И все из-за дурацких фантазий, это они поставили его в такую глупую ситуацию. Он злобно отшвырнул потухшую спичку, выплюнул так и не разожженную сигару. Впереди вроде все успокоилось, надо бы робота осмотреть. Может, еще можно его вытащить… Лимсей осторожно шагнул вперед. Под подошвой заскрипели камни. Еще один несмелый шажок. И еще. На виртуалке лоцмана наконец забрезжили смутные очертания того, что осталось от «жука».
Напрасные надежды.
Из-под завала торчали только сиденья. Словно в насмешку над его планами. Фонарь и прочее полезное снаряжение из аварийного комплекта тоже остались там, под грудой камней. Да, «жуку» конец. И от управляющего блока никакого отклика в лоцмане.
Черт, что же теперь делать? А если сзади тоже что-нибудь обвалилось и его замкнуло в каменном кармане? Нет, назад ему возвращаться нельзя. Если он вернется, то его пристрелят свои же, если, конечно, хоть кто-нибудь остался в живых после нападения на базу чужаков. Вперед двигаться некуда. Вот только не надо говорить о возмездии, чушь все это. Каждый человек сам волен управлять своей судьбой, как бы она не брыкалась и какие бы подлости не подкидывала. Нужно как следует подумать… Без паники, нужно просто подумать, всегда можно что-нибудь придумать, с его-то умом и сообразительностью, он и здесь не пропадет… Проклятая темнота, прямо дышать темно, и пыль никак не успокоиться, так и лезет в глотку, рукавом лицо прикрыл, но помогает мало… Что же придумать? Не хватало, чтобы еще прошлые страхи вернулись, в детстве он до визга боялся темноты и одиночества, а тут как раз идеальные условия…
Послышался шорох. Покатились камни.
– Кто здесь?! – испуганно рявкнул Лимсей.
Что-то стукнуло в ботинок.
Лимсей вскрикнул и отскочил, отмахиваясь руками от невидимой опасности. Спохватившись, сорвал с бедра станнер, про существование которого вспомнил только сейчас, направил перед собой в темноту дрожащей от волнения рукой. Пистолет облегченной модификации весил не больше двухсот грамм, и майору со страху показалось, что в пальцах ничего нет, так, лишь мыльный пузырь. Или детская пластиковая игрушка. В кабинете прима-полковника он про станнер и не вспомнил, необходимости использовать личное оружие тогда не возникло, а сейчас такая защита показалась жалкой и нелепой. Лимсей затравлено замер, напряженно вслушиваясь. Никакого движения, никаких звуков. Просто осыпь с обвала? Наверное, так и есть. Проклятая паника, совсем лишает разума… А это что за пятно вот там, над заваленным «жуком»? Светлое такое пятно… да это же дыра в завале. Не полностью закрыло-то.
Лимсей пристегнул пистолет обратно и торопливо полез по осыпи на карачках, не обращая внимания на то, что выпачкался в грязи по уши. Дыра была – едва протиснуться. Подумав, он снял куртку. Надо было худеть, когда имелась возможность, разъелся на казенных харчах… Если застрянет, и что-нибудь шевельнется, тут ему и конец… Тьфу, дубина, ну зачем об этом думать? Не хватало еще одну беду накликать. Все будет хорошо. Все будет просто замечательно. Сейчас он со свистом проскользнет в эту дыру, и поминай, как звали. А пять километров до места следования – не такое уж и расстояние. Главное – пересечь участки естественных пещер и добраться до искусственного туннеля. Там он будет в безопасности. Там и идти будет нормально, ноги ломать не придется.
Лимсей скатал форменную куртку в комок, швырнул в дыру. Всего-то полметра проползти, и он окажется на той стороне завала. Страшно-то как, дьявол забери этот завал! Он судорожно вздохнул и медленно подался вперед. Но едва он сунул голову в дыру, как какой-то камешек звонко упал сверху. Лицо прима-майора тут же покрылось холодной испариной, сердце снова едва не выскочило из груди. Твою мать, стыдоба-то какая… И он снова разозлился. Да какого черта он так паникует?
Лимсей решительно втиснулся в дыру, обтирая плечи под тонкой рубашкой об острые выступы, но от злости не чувствуя боли, несколько рывков, толчок ногами, и он выкатился из лаза. Ругаясь в голос, Лимсей поднялся ноги, отряхнулся, натянул форменную куртку. И только сейчас вспомнил, что сигарный набор остался на той стороне. Проклятья замерли в горле. Ну уж нет, еще раз испытывать судьбу он не собирался. Так даже к лучшему. Сигарный набор накрылся. Где он там его искать будет? Да и тащить лишнюю тяжесть пять километров – в задницу такой расклад. Ну, не получилось прихватить памятный трофей, локти он кусать из-за этого не собирался. Трофеи еще будут. И куда покруче этих жалких сигар. В лаборатории саламандр. Доктор Керош-6 преподнесет ему все наработки на блюдечке с голубой каемочкой, хотя и сам об этом еще не знает.
Кстати, есть и положительный момент с этим проклятым завалом – дополнительная гарантия, что его никто не нагонит. Хотя кому нагонять? Он всех похоронил.
Лимсей Журка решительно повернулся к завалу спиной и быстро потопал вперед. К своей свободной и обеспеченной будущей жизни. Спотыкаясь почти на каждом шагу и ругаясь вполголоса.
Он не мог увидеть, как в полной тишине со свода пещеры над его головой оторвался небольшой камень и тюкнул особиста точно по затылку. И вместо того чтобы спешить к своему лучезарному будущему, прима-майор Лимсей Журка рухнул как бревно, впечатавшись со всего размаху лицом в камни.

Глава 3. Кассид

После довольно нелицеприятного разговора с офицером таможенников, потрошивших его корабль и забиравших все, что, по их мнению, имело отношение к «вещественным доказательствам», Кассид вернулся в кают-компанию. Несколько часов назад он тут здорово намусорил, когда нечаянно пнул столик, на котором стоял его обед. Но его можно понять – когда сознание дико дезориентировано после неудачного гиперпрыжка, едва не сожравшего мозги, можно и не то натворить. Хорошо, что у него есть исполнительные уборщики – пол, потолок, стол, все уже блестело чистотой. Воздух свежий, экраны темные…
Собственно, только уборщики и остались, а команда канула в неизвестность. И с этим пунктиком нужно как следует разобраться. Чувствовал он себя после того прыжка до сих пор хреновее некуда, но медицинская койка хоть немного подлечила мозги. Так что пора подумать.
Торговец устало плюхнулся в любимое кресло, упругая поверхность мгновенно приняла форму тела, массажные механизмы плавно потекли под тканью, пытаясь размять хозяину спину, но, в бессчетный раз натолкнувшись на препятствие в виде бронежилета, быстро откорректировали задачу куцыми электронными мозгами и сместились вниз, поглаживая и разминая зад кассионийца, зато уж, как говорится, от души. Кассид привычно рыкнул, и кресло утихомирилось. Затем скосил взгляд на таймер виртуалки, определяя время местных суток.
– Так… назовем это ужином… Альт, ужин в кают-компанию.
– Чем желаете порадовать себя, шеф? – деловито уточнил искусственный интеллект корабля.
– Что-нибудь попроще. И побыстрее. А для начала пивка. И если мне кто-нибудь опять не даст спокойно пожрать, рэ-эррр, – многообещающе проворчал Кассид в пространство, – то я забуду про свое доброе отношение к окружающему миру…
Один из «скелетонов», из неразлучной пятерки, занимавшейся обслуживанием кают-компании, лично отвечавший за удовлетворение нужд капитана, тенью метнулся к стене – нижняя панель с экраном свернулась, распахнув стойку бара. Второй экзотик, повар-стюард, дунул в камбуз, заниматься ужином. Остальные трое, вращая плоскими тарелками голов, завистливо проводили товарищей бусинками-сенсорами из-под столика, где и коротали время в ожидании распоряжений. Им пока занятия не находилось. Члены экипажа, которых они были обязаны обслуживать, отсутствовали. И «скелетоны» отчаянно скучали. По крайней мере, так показалось Кассиду, видимо, потому что его самого грызло беспокойство, а всех механических созданий на борту он привык одушевлять, наделяя их человеческими чувствами.
Бар в кают-компании был забит исключительно пивом. Два десятка десятилитровых бочонков важно блестели пузатыми глянцевыми боками, требовательно выставив в сторону Кассида краники-сифоны. В каждом бочонке – свой сорт. Наполнив высокий вместительный бокал «светлым зармондским», механический стюард зацокал обратно к столу. Бокал был размером и весом едва ли не с самого экзотика, и со стороны его старания выглядели потешно. Худое тельце накренилось назад от отчаянного усилия удержать тяжелую ношу в ручонках проволочной толщины. А несуразно тонкие ножки, казалось, вот-вот подломятся. Тем не менее, стюард дотащил пиво и довольно легко водрузил на стол. На самом деле «немощность» экзот-роботов весьма обманчива и призвана усыплять бдительность посторонних на борту. К примеру, пятеро таких «малышей», скроенных из сверхпрочной стали, с уникальными мускульными механизмами сочленений, без проблем дотащили Кассида до личной каюты, пока он находился без сознания, а весил он почти сто шестьдесят кило. Инженеры компании «РобоТех», создавая экзот-роботов класса «скелетон» в качестве телохранителей для режима «мягкого сопровождения», хорошо знали свое дело. Если телохранитель незаметен или обладает безобидным обликом, то способен полноценно выполнять свои обязанности, не привлекая внимания окружающих.
Кассид задумчиво отхлебнул пива, не чувствуя изысканного вкуса.
Два года назад, в системе Рапира, на орбите Двойного Донца, двое таких экзотиков без труда обездвижили и парализовали нечистоплотных клиентов, решивших забрать товар Кассида силой и угрожавших экипажу «Забулдыги» оружием. Впрочем, не будь у них экзотиков, Зайда с Лайнусом тоже без особых проблем справились бы с теми засранцами, в момент переговоров с «клиентами» они находились в кают-компании, испугать воина-бикаэлку и вампира-тавеллианца обычным оружием нереально. Но «скелетоны» помогали решать проблемы такого рода гладко, без лишних эксцессов, без шума и пыли…
Впрочем, о чем это он?
Кассид шумно вздохнул, не заметив, как пивная пена от его мощного вздоха выплеснулась из бокала на столик. Рожки на бровях свелись кончиками в хмуром раздумье. Пора предпринять хоть что-то для возвращения экипажа на корабль. Но что именно? Что в сложившейся ситуации зависит именно от него?
Так-с, для начала включим новостные каналы на всю стеночку, слева повесим панораму орбиты, то есть создадим привычную, располагающую к вдумчивой деятельности обстановку… Причудливой формы гроздьями всех форм и размеров в пространстве вокруг «Забулдыги» «расцвели» самые разнообразные космические объекты. Первым делом Кассид цепко выделил взглядом несколько крупных торговых кораблей из разных систем, типичные внешники от одной до трех палуб, сгрудившихся возле четвертого сектора портового орбитального пояса. И в который раз с глубоким удовлетворением убедился, что его «Забулдыга» все еще остается самым большим частным внешником на сегодняшний день. Затем торговец внимательно осмотрел громоздкие туши внутрисистемных транспортников и барж, зависших в пятом и шестом секторах – оптовая складская зона. Машинально прикинул в уме, каким таким товаром могут быть набиты их трюмы. Спохватился – не до товара сейчас. Повинуясь мысли, панорама орбиты на экранах кают-компании сместилась вокруг оси, представив взгляду два пузатых, почти шарообразных корпуса отеля «Тихая жизнь» (тихая загробная, привычно съязвил Кассид), пронизанных насквозь полукилометровой трубой транспортной магистрали с пакетами маневровых движков на концах. Не отель, а сплошной праздник – маяковые и навигационные огни усеивали все обводы и надстройки сооружения яркой разноцветной иллюминацией, многочисленные голографические экраны, развернутые вокруг отеля в космосе на выносных штангах-проекторах, крутили всяческие рекламные ролики, зазывая клиентов на борт. Плоские черепахи ремонтных доков, располагавшиеся несколькими десятками километров ниже «Забулдыги», торговца не заинтересовали. Как не заинтересовали и десятки более мелких кораблей, вьющиеся вокруг крупных объектов беспокойной мошкарой – грузовые и пассажирские челноки, боты технического и сервисного обслуживания, полицейские катера, модули службы ЭКП – экстренной космической помощи. Привычная упорядоченная суета орбитального портового пространства словно в скорлупку заключала планету, которой и была обязана существованием. В данный момент внешник Кассида висел над ночной стороной Сокты, и поверхность песчаной планеты почти на восемьдесят процентов съедала космическая чернота, оставив от шара лишь тонкий молочно-коричневый серп…
А ведь какой-то десяток лет назад подобной суеты здесь не наблюдалось, орбитальный пояс состоял всего из нескольких десятков технических модулей, предназначенных для обслуживания кораблей-внешников, и уж тем более не было ни отелей, ни развлекательных центров, ни оптовых складских зон, ни… Да много чего не было. Строительный орбитальный бум наступил после того, как власти Коалиции Независимости решили создать на Сокте компанию «Чемпион» – комплексное предприятие по производству боевых роботов, видимо, рассудив, что такому производству самое место на планете, где и так проводится ежегодный чемпионат по боям на боевых роботах – «Волчьи Игрища». После колоссальных финансовых вливаний государственных средств в экономику песчаной планеты на ней наступила эпоха индустриального расцвета. До завершения строительства производственных корпусов и возведения технологических линий по плану оставалось еще не меньше двух лет, но жизнь на Сокте уже дивно изменилась. Торговцы всех мастей слетелись на запах будущей прибыли, как пчелы на цветочную пыльцу, чтобы заранее застолбить себе на орбите Сокты выгодное местечко под местным солнцем. Прогресс – двигатель торговли, но и торговля – хорошо смазанные колеса прогресса…
Оп-па. В направлении «Забулдыги» подгребал полицейский катер – серебристая недокормленная рыбешка с куцыми плавниками маневровых двигателей, серия «живой ветер», четырехместное малоходное судно для дежурных полицейских операций, не требующих оперативного изменения обстановки. На орбитальном сленге – просто «проныра». Покашливая плазменными выхлопами из тормозных сопел для коррекции курса и сброса скорости, «проныра» преодолевал последний двадцатикилометровый отрезок. Не терпится засранцам. Ну, еще бы – он сам дал им такой шикарный повод, оставив запрос без ответа. Заверения ИскИна в том, что на борту полный порядок, их не удовлетворили, кто в наше время верит автоответчику, какой-то особо ретивый полицейский решил посетить внешник лично.
Кассид досадливо крякнул. Контакт с полицией виделся ему нежелательным. Попросту говоря, он мешал его размышлениям. Вообще, странно. Карантинщики разве не должны заниматься непрошеными гостями? Это ведь и к полиции относится, учитывая сложившиеся приоритеты государственного уровня…
О, легки на помине. Бот службы карантина как раз в этот момент покинул третий ангар четвертой палубы «Забулдыги» и устремился по пологой дуге прочь от внешника, издевательски подмигивая Кассиду навигационными огнями. Торопятся переправить драгоценный груз – его, Кассида, «шрайков», на свою базу, располагавшуюся сейчас по ту сторону планеты, в двадцати шести тысячах километров. Сенсоры внешника так далеко заглянуть не могли, но движение бота при желании можно было проследить с помощью информационной сети спутников системы глобального позиционирования, обслуживавших как центры сервис-контроля на планете, так и орбитальную зону. Желания не было. А майор Парадиз… Падаван? Кассид сверился с памятью лоцмана. Майор Джаз Пантеон – засранец. Морда крякнутая. Кассид и сам признавал, что немного перегнул палку, когда пытался взять офицера карантинной службы на испуг, но… ладно, ладно. Все что майор хотел сказать, он и так сказал в ангаре, его нежелание общаться выглядело вполне понятным.
– Шеф, полицейский катер требует немедленного доступа на борт.
Кассид в угрюмой задумчивости почесал когтем у основания белоснежного волосяного рога. Вроде только мылся, а уже чешется… Он вспомнил о заказанном ужине и хмыкнул через силу. Не судьба. С полицией лучше разобраться на входе лично, нечего им позволять лишний раз шастать по кораблю.
– Направь к третьему ангару, сам встречу. И придержи ужин, пока гостей не спроважу.
Он тяжело поднялся… Несмотря на импланты, возраст все равно давал о себе знать, да и сознание после гиперпрыжка все еще было смурое, голову словно распирал ватный ком. Неприятно. Тяжело сосредоточиться.
– Сообщение с полицейского катера. Запрос на приватную беседу от Алайн Цветок.
Кассид удивленно плюхнулся обратно в кресло. Это что еще за новости? Он-то думал, что полицейские прибыли по его душу, а оказалось – гостья. Но почему на полицейском катере? Алайн – владелица небольшого, но шустрого двухсекционного торгового внешника «Улыбка», ее вполне мог доставить собственный челнок. У нее проблемы с полицией? Дьявол, хотелось думать, что это не так, у него сейчас и своих забот по горло… Но в любом случае, если ей нужна помощь, он сделает все, что в его силах.
– Дай связь.
Посреди общей космической панорамы прорезался новый экран, а кают-компанию заполнил знакомый, мурлыкающий, томный голос:
– Что мне в тебе нравится, дядюшка, так это твое постоянство. Ты все такой же. Следуешь раз и навсегда выбранному имиджу, верно?
Кассид ухмыльнулся, разглядывая свежеиспеченную «племянницу», и чувствуя, как душу охватывает особая теплота. Алайн действительно годилась ему во внучки, шестьдесят с хвостиком лет разницы – весьма ощутимая величина. Девчонка неизменно пользовалась этим обстоятельством и не упускала возможности его подразнить, напоминая о бренности жизни.
Сейчас Алайн на экране выглядела как удивительнейшее создание. Желто-оранжевое нечто… Шикарные волосы – полупрозрачные, светящиеся мягким, рассеянным светом, взметнувшись вокруг головы пышной гривой, мощным густым водоворотом спускались к лодыжкам, оплетая густой причудливой сеткой стройное обнаженное тело с кожей цвета пламенеющего заката. Волосы находились в непрерывном хаотичном движении, сохраняя приданную форму, но постоянно искажая очертания тела, делая их зыбкими, меняющимися, нереальными, словно Алайн находилась в подводном мире, во власти сильного течения…
Кассид одобрительно хмыкнул. Алайн подобрала себе изумительно красивую аватару, попросту говоря, анимированную личину, не совпадающую с реальной внешностью, зато подающую собеседника в наиболее выгодном свете при связи по сети. На самом деле выглядела она совершенно иначе. Вряд ли она так здорово изменилась с тех пор, как он видел ее последний раз, а было это всего пару лет назад. Тогда у нее был «кошачий» прикид – кремовое лицо, короткая шелковистая розовая шерстка почти по всему телу, имитация кошачьих ушек, выдвигающиеся по желанию коготки на пальцах. Этакая нежная и соблазнительная кошечка-игрушка с симпатичной раскосоглазой мордашкой и маленькими упругими грудками. Ее грациозные движения, ее танцующая походка, манящее покачивание гладких полных бедер, искусная игра упругих ягодиц – все это сводило с ума многих мужчин с первого взгляда. Особенно – кассионийцев, привыкших к причудливой моде соплеменников, помешанных на биомодификациях внешности…
– Не пытайся меня смутить, девочка, я уже староват для подобных экспериментов.
– Не прибедняйся, дядюш…
– Рэ-эррр!
– Хорошо, хорошо, просто Кассид.
– Но выглядишь ты все равно великолепно, не признать это – преступно.
– Спасибо, Кассид. Вот за это я тебя и люблю – никогда не стесняешься говорить правду.
– Алайн, солнышко, да это тебе спасибо, доставила радость старику, сердце прямо подпрыгнуло, едва я тебя увидел… ты неплохо поработала над образом.
– А говоришь – староват. Все-таки прибедняешься.
– Поймала, поймала, – Кассид добродушно осклабился. – Ладно, Алайн, ближе к делу. У тебя возникли проблемы? Почему тебя привезла полиция?
– Успокойся, все гораздо проще, чем ты думаешь. Командир катера, опер-лейтенант Эроу Трап, мой хороший приятель, и согласился меня подбросить по доброте душевной…
– Но у тебя же есть свой внешник и свой челнок?
– Видишь ли, когда я узнала новости о тебе, я как раз проводила с этим парнем… досуг. На планете. Но сразу поспешила к тебе, тем более что и ему обрезали законный выходной и выдернули на службу. Грех было не воспользоваться оказией.
– Новости? Какие новости?
– Не прикидывайся наивным, тебе это никогда не удавалось, с твоей-то физией только детей пугать. Так ты меня впустишь, или как? Неужто не рад повидать меня вживую?
– Рад, конечно, но могла бы и предупредить о визите, – упрекнул Кассид. – Мало ли чем я занят.
– Я хорошо знаю твои привычки, Кассид. После тесного взаимодействия с военной полицией ты обычно не расположен к дружескому общению с кем бы то ни было, поэтому я просто ставлю тебя перед фактом – я здесь. Выкладывай, не тяни, я все равно от тебя не отстану.
– Хм… Видишь ли, есть некоторые сложности…
– Говори открыто, мы болтаем по моему личному каналу, нас никто не слышит.
– Я и говорю, рэ-эррр, что лишние неприятности тебе ни к чему. Если я пущу тебя внутрь, то потом к тебе могу привязаться люди из карантинной службы. Долго объяснять, ты уж просто поверь. Сейчас мой корабль – нежелательное место для посещений. Позже я обязательно свяжусь с тобой и все объясню. А сейчас тебе придется изложить свою проблему без личного контакта, хотя, не скрою, я действительно очень рад тебя видеть.
– Кассид, у меня нет проблем, – проникновенно заверила Алайн. – Проблемы есть у тебя. Я же говорю – когда услышала о тебе новости… Поговорим на борту, хорошо? Я буду в скафандре, и карантина мне опасаться незачем. К тому же у меня хорошие связи в местной полиции.
– Это я уже понял. Ладно, жду, дорогу ты помнишь. Я собираюсь ужинать, но тебе не предлагаю, карантин. Придется потерпеть.
– Жаль. У меня всегда отличный аппетит, особенно после хорошего секса…
Улыбка Алайн растаяла на экране, вернув на место участок орбитальной панорамы.
Кассид невольно тоже улыбнулся. Вот чертовка. Когда-то он здорово ей помог в торговых делах, когда Алайн еще только начинала свой путь межзвездного торговца. С тех пор она неизменно питала к нему добрые чувства, и старалась нанести на «Забулдыгу» дружеский визит каждый раз, когда внешник оказывался в пределах досягаемости ее «Улыбки». Экипаж ее любил. Зайда относилась к ней покровительственно, хотя Алайн прекрасно умела постоять за себя в любых ситуациях, от торговых сделок до уличных драк. Лайнус, вечный молчун, и то изображал скупую улыбку, когда ее сияющий задором взгляд останавливался на его скромной персоне. Ну а Сомаха…
Вот дьявол. А ведь Сомаха ее никогда не видел. Получается, что последний раз Кассид лично встречался с Алайн еще до того, как парень с Пустоши попал в его экипаж. В таком случае он не видел Алайн не пару лет, как он думал, а гораздо больше (чертов гиперпрыжок, память совсем стала дырявая). Как незаметно летят годы! Поневоле ощущаешь себя стариком, глядя, как на твоих глазах взрослеют молодые.
Ему неожиданно пришло в голову, что было бы неплохо их познакомить – Алайн и Сомаху. Хороший вариант породнить парня с семьей кассионийцев через Алайн. Его уникальные способности просто необходимо закрепить в потомстве… Для успешного процветания дел Кассида, естественно. Но Череп вряд ли это допустит… Череп – один из собрачников Алайн, к иноплеменникам он относится крайне отрицательно. Одно дело – мимолетная связь на стороне, это ни для кого из кассионийцев не возбранялось, а другое дело – семейные узы.
Кассид раздраженно встряхнул крупной головой, спохватившись. Какое, к дьяволу, потомство, знакомство и прочая ерунда? Совсем мозги размягчились. Сомахи нет рядом. Весь его экипаж остался на планете, находившейся в нескольких десятках световых лет отсюда. На планете, космическое пространство вокруг которой контролировал чудовищный корабль захватчиков, принадлежавший неизвестной расе.
Так что лучше вернуться к реальности.
Так о каких новостях Алайн говорила? Напустила туману… Очень в ее характере. Язык у Алайн, как говорится, без костей, мелит, не переставая.
– Малый, пивка добавь.
Личный «скелетон» Кассида шустро наполнил как-то незаметно опустевший бокал и снова водрузил на стол. После двух глотков, блаженной негой разлившихся по пищеводу, на пороге кают-компании нарисовалась стройная фигурка гостьи, облаченной в «ПлеСк». Из-за отражающей способности пленочного скафандра казалось, что тело Алайн словно состоит из жидкого серебра или ртути, блестящее сияние нарушало только белые пористые вздутия напротив рта и груди – фильтры регенератора воздуха. Сейчас это модно – щеголять в пленочных скафандрах. Между прочим, именно из-за того, что они вошли в моду, последние года три цены на них просто заоблачные. «Если ты успешный бизнесмен, если твоя работа связана с космосом, если ты дорожишь своей жизнью и привык в критических ситуациях рассчитывать на собственные силы, то без ПлеСка обойтись невозможно!» Строчки из рекламы. Кассид и сам использовал частично модифицированный вариант «Плеска» в собственном облачении, но его пленочник был встроен прямо в комбинезон, а Алайн использовала обычный «универсал», обтягивающий тело поверх одежды…
Гостья добралась до кают-компании резвее, чем Кассид рассчитывал. Впрочем, Алайн всегда была быстра на дела и остра на язычок. А также – весьма самостоятельна в решениях. Не успел торговец отреагировать на ее появление, как прямо с порога, вопреки договоренности, Алайн выключила пленочный скафандр. Стремительно стаяв с тела, пленка собралась в белый продолговатый пакет на животе, размером с ладонь, вздутия фильтров, как более плотные образования, растаяли и утекли в контейнер последними. Алайн встряхнула головой… и водопад полупрозрачных светящихся волос окутал ее плечи.
Кассид изумленно вытаращил глаза.
Она выглядела почти так же, как ее аватара, продемонстрированный по лоцману несколько минут назад. Казалось, ее лицо было озарено мягким внутренним пламенем. Свет мягкой рассеянной волной спускался по шее и уходил под ткань легкого белоснежного костюма. Кассид уже не сомневался, что и остальная кожа у девчонки такая же, как и на лице. Если кассионийка задумывает сменить облик, то никогда не останавливается на полпути.
– Ор-ригинально, – не смог не признать Кассид.
Алайн довольно улыбнулась, танцующей походкой прошла к столику, легко и непринужденно опустилась в заранее приготовленное стюардом кресло, неторопливо закинула ногу на ногу… Кассид просто не мог оторвать глаз, каждое отточенное движение девчонки било по сознанию, словно некое отрепетированное откровение. Светящиеся волосы собрались вокруг головы в пышное и словно бы бесплотное, невесомое облако. Смеющиеся сиреневые глаза гостьи уставились на хозяина внешника.
– Спасибо, Кассид. Я не сомневалась, что ты оценишь.
Голос у Алайн тоже оказался точь-в-точь, как по лоцману. Услаждающая слух музыка. Томная страсть. Влекущее наслаждение.
Протестовать было поздно. Если Алайн решила покрасоваться перед ним в своем новом обличии, то ее ничего не остановит. В том числе и угроза карантина.
– Представляю, столько стоил твой новый прикид, – Кассид покачал головой, выражая восхищение. – Признавайся, наняла лучшего биодизайнера на Кассионии?
– Так и есть.
– И как это… – Кассид неопределенно покрутил в воздухе пальцем, – называется?
– Фея я, фея. Как у нас с ужином? Пока я вижу только твое любимое пиво, явно зармондское…
– Извини, девочка. Через минуту все будет готово. Альт, поправка – ужин на двоих.
– Тогда поговорим о делах, – томно улыбаясь, продолжила Алайн. Любого субъекта мужского пола, который попадал в сферу ее сексуального притяжения, она использовала для тренировки своих навыков обольщения. Исключений она не делала даже для Кассида. Никаких далеко идущих и многообещающих намеков, просто привычка. – У офицера, который меня привез, есть приказ на охрану твоего судна.
Кассид хмыкнул. Понятно, заниматься охраной агрессивного в общении торговца (у которого карантинщики под надуманным предлогом свистнули кучу дорогостоящего оборудования, якобы контактировавшего с чужаками, чем, естественно, привели Кассида в ярость), им показалось занятием малоприятным. Особенно учитывая ту кучу трофеев от иноров, которую они уволокли с собой для изучения с его корабля. Можно понять засранцев. Карантинщики ловко переложили часть своих обязанностей на орбитальную полицию.
– И я, кстати, с большим трудом уговорила его отпустить меня на «Забулдыгу». – Алайн прикоснулась рукой к пышной шевелюре, делая вид, что поправляет непослушный локон, хотя прическа после ухищрений биодизайнеров просто не могла не быть идеальной. Перламутрово-розовые ногти жемчужно вспыхнули при соприкосновении, вспышка перекинулась на волосы, полыхнула сверхновой и медленно угасла, свет словно стек с кончиков волос, растаял в воздухе. Кассид оценил. Алайн никогда не стеснялась блеснуть в дружеском окружении, и сейчас ей это удалось буквально. – Он так рвался опечатать люк… Вернее, все люки на твоем внешнике. И даже не хотел брать взятку. Хороший парень, да? Образцовый служака. Но я уговорила его подождать десять минут. Пришлось подарить поцелуй. Признаю, запрещенный прием, но куда деваться? Надо же выручать старых друзей. Момент твоего появления в системе я пропустила, отдыхала на планете в дружеском окружении, но потом мои ребята засекли «Забулдыгу» и сообщили мне о твоем подозрительном поведении…
Хороша, чертовка, думал Кассид, любуясь Алайн и даже не пытаясь перекрыть ее словесный поток, он прекрасно знал, что пока она сама не выговорится, не успокоится.
– Итак, ты за несколько часов так и не выкроил минутку послать мне горячий дружеский привет, согласись, это выглядит подозрительно. Затем ребята вычислили местонахождение твоего корабля и осмотрели его по спутниковой сети. Тут же выяснилось, что у тебя на борту копошатся военные с «Клеопатры». Только я начала обдумывать, чтобы это значило, как моего приятеля-соктианина вызвали на службу. Самое обидное, – Алайн состроила недовольную гримасу, которая тут же сменилась прежней проказливой улыбкой, – что он так меня и не просветил, по какому такому праву полиция вмешивается в личную жизнь кассионийца, сослался на секретность приказа.
– В общем, тебе ничего неизвестно, – уверенно подытожил Кассид, дождавшись, когда поток красноречия иссякнет.
– В точку. – Алайн широко улыбалась, не собираясь отрицать. Ее озорная рожица прямо-таки лучилась от самодовольства – как же, опять обвести «дядюшку Кассида» вокруг пальца лишь с помощью своего болтливого языка. – Зато мне удалось попасть к тебе на борт. Чем не достижение, учитывая обстоятельства? И меня весьма радует, что с тобой лично вроде все в порядке. Хотя бы внешне. Кассид, милый, не томи, рассказывай, сдается мне, что я по собственной воле весьма надолго попала в твои гостеприимные объятья. Теперь ты просто обязан меня развлекать… Кстати, а где твой экипаж?

Глава 4. Лайнус

Теплый огонек жизни бикаэлки, лежавшей навзничь под вырванным из остова грузового робота сиденьем, тавеллианец безошибочно нашел бы и в полном мраке туннеля. Но одним чутьем обходиться не пришлось – инфракрасный режим лоцмана обеспечивал элементарный комфорт в его поисках. Светлый силуэт с яркими пятнами рук и лица – участки тела, не закрытые одеждой, на виртуальной панели выделись четко. Очертания стен туннеля, хоть и слабее, тоже были видны достаточно хорошо.
Прихрамывая, Лайнус двинулся к Зайде, аккуратно огибая валявшиеся на полу обломки грузовозов и тела людей, раскиданных вокруг машин, словно кегли после удара бильярдного шара. Ремни безопасности помогли лишь отчасти – удар нагнавшего их фронта взрывной волны был таков, что «жуки» едва не размазало о стены. Их спасло только расстояние, на которое они успели удалиться от центра взрыва, волна догнала их уже ослабленной. А едва не погубил – изгиб туннеля, в котором они в тот момент оказались. Вполне возможно, что не будь его, и «жуки» выстояли бы ударную волну.
Свою боль Лайнус погасил сразу, как только поднялся на ноги, просто правая нога слушалась пока неважно. Это ненадолго. А сейчас нужно позаботиться о компаньонке. Пахло гарью замкнувшей электропроводки, паленым пластиком и жженым металлом, какой-то химией. Но гораздо сильнее пахло кровью и болью. Отложенной смертью. Справа в стене на виртуалке длинным широким мазком метров в двадцать светился тепловой след столкновения, часть бетонной поверхности раскрошилась. Чувствовался, как ни странно, специфический запах озона. Но все эти запахи быстро рассеивались, уносились легким ветерком, пропитанным сыростью каменной кишки туннеля.
Глубоко вздохнув, Зайда шевельнулась под придавившим ее сиденьем. Лайнус перешагнул через оторванный манипулятор грузовоза и подался к ней, собираясь помочь, но не успел, бикаэлка справилась сама. Одной рукой отбросила тяжесть с груди – ремень безопасности мелькнул бледной извивающейся змеей на фоне светящегося силуэта, улетая вслед за сиденьем в призрачную темень. Зайда рывком села, оттолкнулась руками от каменного пола, и вот она уже на ногах. Крепкая рослая фигура, готовая к действию даже сейчас, после этой аварии, едва не закончившейся фатально.
– Ты как, цел? – хриплый тягучий голос компаньонки прозвучал музыкой для ушей тавеллианца. Награда за его усилия – ее жизнь.
– Да, – губы Лайнуса шевельнулись. Он мог ответить по лоцману, но захотелось услышать свой голос, прозвучавший в темноте, словно шелест опадающей листвы. Дополнительная проверка – слышит себя – значит, барабанные перепонки в порядке, а сотрясение если и есть, то незначительное. Снова почувствовав запах крови, он провел подрагивающими кончиками пальцами по лицу. Нет, на нем крови нет. Досталось только правому бедру, которое он не успел долечить в лазарете базы «Зеро». Кровью пахло от Зайды. Он шагнул к компаньонке, требовательно потянул ее за локоть к себе.
– Посмотри на меня. Так и думал.
Вся левая сторона лица бикаэлки светилась на виртуалке сильнее – висок, скула. На этой планете везение оставило не только Лайнуса. Но могло быть и хуже, докторская утилита ее лоцмана утешала, что повреждения поверхностные. Лишь содрано несколько лоскутов кожи, не считая множества рваных царапин. Это лучше, чем треснувшие ребра, ушибы и сломанная ключица, как случилось при падении челнока. Но тогда, в тот роковой момент, Лайнусу не у кого было забрать  жизнь, чтобы поделить ее между остальных, тех, кто ему дорог, поэтому пришлось довериться слепой удаче. Сейчас вышло иначе. Сейчас он смог защитить – Зайду, себя, и нескольких человек сопровождения. Одна жизнь в обмен на несколько. Рациональный расклад. Так что постельный режим никому не потребуется. И это хорошо, отлеживаться здесь негде.
Зайда увидела свое лицо глазами тавеллианца на виртуалке. Локальная сеть между их лоцманами, постоянно поддерживавшая как мысленный обмен, так и визуальную информацию, поступавшую прямо из зрительных нервов обоих, не прервалась ни на секунду даже в момент аварии. И не придала этому значения:
– Наведу красоту, когда вернемся на корабль. За счет Кассида. Давай-ка займемся остальными.
Лайнус и не сомневался в ответе. Он очень хорошо знал характер своей компаньонки, жесткий и решительный, когда это необходимо, отбрасывающий любые несущественные мелочи ради главного.
– Один мертв, – ровно сообщил тавеллианец, оглядывая лежащие на дне туннеля тела. – Остальные живы.
– Надеюсь, не Семик нас покинул?
– Нет, пехотинец.
«Я помог ему уйти , – добавил Лайнус по лоцману, не желая, чтобы его признание услышали чужие уши. – Сломанная шея. Обуза. Госпиталя здесь нет, транспорт тоже накрылся. Избавил всех от необходимости тащить его на руках, а заодно от терзаний по поводу этики и морали.
«Передо мной можешь не оправдываться. То, что взял…  как ты это называешь на своем языке? Плохо соображаю. Неважно. Потрать на себя, мне нужен здоровый компаньон, а ты что-то хромаешь, опять досталось ноге?».
«Мелочи. Уже привожу себя в порядок. Но чужое  уже истрачено все».
Зайда внимательно посмотрела на него сумрачным взглядом, даже в призрачном свете тепловизора ее глаза сверкнули расплавленным золотом:
«Я живу… взаймы?»
«Да. И многие из выживших – тоже. Не было другого выхода».
Первым делом они вдвоем отыскали капитана Семика. Он втянул их в эти события, ему и выпутывать торговцев из передряги. А значит, живой он им гораздо полезнее, чем мертвый. Семик валялся рядом с перевернутым грузовозом ничком, и когда Лайнус тронул его за плечо, сам пришел в сознание. Тавеллианец помог ему прислониться спиной к покореженному корпусу грузовоза, самостоятельно у капитана это сразу не получилось, здоровой у него все еще была только левая рука, а правая, сломанная при крушении челнока, по-прежнему была зафиксирована от запястья до плеча в корсет из медпены, первоначально белоснежный, а сейчас изрядно запятнанный грязью. Мысли капитана Семика были мутные, сбивчивые, тот плохо понимал, что произошло, и тяжело дышал, ворочая налившимися кровью глазами и непонимающе переводя с взгляд с Лайнуса на силуэт бикаэлки, уже наклонившейся над следующим пострадавшим – сержантом Редсамой.
Лайнус почувствовал, как очнулся капитан Старфокс, лежавший по другую сторону разбитого «жука», бегло оценил его самочувствие и решил, что здесь помощь больше никому не требуется, поэтому вернулся к своему грузовозу. Хромота тавеллианца уже растворилась, он наступал на обе ноги уверенно. Чужая жизненная сила, впитанная вовремя, хорошо подлечивает повреждения. Угрызений совести тавеллианец не испытывал. По правде говоря, он с трудом понимал, что это такое – угрызения совести. Исключительно человеческое понятие, не имевшее смысла в культуре Тавеллы. Поступками должен руководить разумный рационализм, только при таком подходе существуют шансы выжить почти в любой ситуации. Тот человек все равно был уже не жилец, просто не осознавал этого. Лайнус избавил его от ложных иллюзий о своем будущем в тот самый момент, когда почуял, чья смерть станет первой при столкновении, первой в череде прочих. И забрал эту жизнь не колеблясь, втянул в себя, а затем распределил животворным щитом на тех, кто тоже должен был погибнуть.
Как энергетический вампир, он всегда хорошо чувствовал чужую смерть и мог предотвратить ее, если существовала такая возможность. Или убить, чтобы не истратить силу понапрасну. Мертвые уже не могли поделиться силой, на это способны только живые. Акт милосердия. Эти слова тоже не несли для него особого смысла, но он часто их слышал от людей в подобных ситуациях.
Вообще, то, что он проделал с этими людьми, спасая им жизнь за счет жизни их товарища – это непросто. Очень непросто, если приходится забирать и переопределять жизненную силу так стремительно – за считанные секунды. Так можно и надорваться. Лайнус потратил больше, чем взял , он даже потратил часть себя, почувствовав, что иначе не справиться. И ощущал себя постаревшим лет на десять. А может, и все двадцать. Он и так прожил больше отпущенного срока – благодаря людям, среди которых обитал большую часть жизни. Усталость, скованность суставов и вялость мышц, сознание, словно тонувшее в вязком клее опустошающей расслабленности… Но он не сомневался, что быстро погасит задолженность. Он помог им выжить, и теперь спокойно мог собирать дань, как пастырь добровольные пожертвования прихожан – для их же блага. Страх, беспокойство, злоба, агрессия, боль, любой сильный эмоциональный всплеск – все годилось в дело, для поправки собственного здоровья тавеллианца.
Тела обоих пехотинцев, выдранные из сидений ударом при крушении, сплелись валетом, мертвое тело поверх живого. Каждый в своей броне – свыше трехсот килограмм. Огромные и неповоротливые с виду силуэты. Бронированная лапа выжившего все еще стискивает рукоятку плазмогана – он так не разжал хватку, когда его, уже бесчувственного, Зайда тащила к «жуку», не разжал и сейчас. На бедрах крепились штатный игломет и вибронож, на встроенном в доспехи поясе разгрузки выпукло выделялись запасные обоймы для плазмогана, несколько увесистых цилиндров плазменных гранат, емкость фляги и пенал с сухпайком. Второй, теперь мертвец, остался без тяжелого вооружения, основное оружие пехотинца – плазмоган, осталось в кабинете прима-полковника. Если бы головы солдат были защищены так же, как и их тела, возможно, уцелели бы оба, но в шлемы были встроенные ментальные блокираторы, поэтому во время схватки на базе Зайде пришлось их сорвать, чтобы Лайнус мог атаковать. Так что попытка спасти обоих от взрыва базы бикаэлке не удалась, у Костлявой Старухи на их счет имелись свои планы. Лайнус подумал об этом довольно равнодушно, даже не пытаясь стащить одного громилу с другого – для этого у него не хватило бы сил. Он просто коснулся  сознания выжившего. На себя потратить опять не удалось. Ничего, еще успеет. Насчет людской благодарности Лайнус никогда не обольщался, очень уж его способности специфичны, так что незнание для них о том, как он их использовал – благо.
Пока пехотинец приходил в себя, Лайнус нашел себе дело – отстегнул с бедра мертвеца вибронож, аккуратным росчерком взрезал корсет из медпены на своей руке и избавился от него. Так же неторопливо скатал рукав комбинезона, возвращая наконец его на место, застегнул манжету. Трещины в костях давно срослись, так что в корсете, наложенном еще в лазарете базы, не было необходимости. Честно говоря, он вообще не был нужен. Если бы доктор не вкатил им с Зайдой снотворное, Лайнус сумел бы и сам залечить себя. Попользовался бы, к примеру, сломанной рукой капитана Семика. Боль – это зачастую напрасно растрачиваемая живым организмом энергия, грех ее не забрать. Боль…
Тавеллианец учуял  нечто странное, и повернул голову. Взгляд уперся в «жука», лежавшего на боку. Обломки трех манипуляторов с той стороны, которой грузовоз врезался в стену туннеля, рассыпались позади него веером, обтекатели антигравитационных толкателей большей частью смялись в гармошку. Но грузовоз все еще ощущался живым . Он страдал…  от потери целостности? Это и было странно. Такое же ощущение у тавеллианца возникло, едва он увидел этого «жука» еще в ангаре, хотя до этого момента он никогда не воспринимал механизмы как живые существа. Лайнус снова подумал, что такие способности есть только у Сомахи – одушевлять технику. И только сейчас ему пришло в голову, что именно Сомаха как-то мог к этому приложить руку. То необычное предупреждение в кабинете базы «Зеро», свалившееся к ним в головы с Зайдой и по сути спасшее им жизнь… Неужели тоже он? Но Сомаха не был настолько силен, а ментальная сила того, кто заставил их действовать не раздумывая, ошеломляла и подавляла. Да и жив ли он? На базе парня в момент взрыва не было, это точно, дальность чутья тавеллианца невелика, но сквозь стены внутри базы он сумел бы его найти. Возможно, Сомаха все-таки еще жив. Иначе Зайда сильно расстроится, не говоря уже о шефе – Кассиде. Толстокожий кассиониец привязался к парню гораздо сильнее, чем полагал сам, и его желанием видеть Сомаху в составе своего экипажа двигали отнюдь не только соображения прибыли, которую обеспечивали его способности…
Фигура в броне шевельнулась, и Лайнус отвлекся от раздумий. Пехотинец заворочался, спихивая с себя тело товарища в боевом скафандре. Тот с глухим лязгом упал рядом, Лайнус едва успел отступить, уберегая ноги. Затем невозмутимо наклонился и защелкнул вибронож на бедре трупа. Он не любил оружие. Предпочитал рассчитывать на свои силы. Да и боевой вибронож штурмовика – тяжелая штуковина, около двух килограмм, чтобы спокойно таскать ее на себе, нужно обладать приличной физической силой, а этим хрупкий по телосложению тавеллианец похвастаться не мог.
Из темноты проступила и склонилась над пехотинцем бледная худощавая фигура в перепачканном медицинском халате. Старший лейтенант Старик. Тоже очухался, все про него забыли, а вот он про свои обязанности – нет. Чувствовал себя старлей неважно, лоб его блестел от пота, все тело покрывали многочисленные болезненные ушибы, он был испуган и растерян, но занялся в первую очередь пациентами, а не собой. Это вызывало уважение даже у тавеллианца. Нужно ему помочь. Лайнус впитал его страх, и доктор сразу начал дышать ровнее, а взгляд стал более осмысленным.
– Оставь его, – остановил эскулапа Лайнус, заметив, что тот деловито расстегивает медицинскую сумку, которую прихватил с собой из лазарета. – Ему не поможешь. Займись вторым.
– Что происходит? – просипел пехотинец пересохшим горлом. Пятна света на экране тепловизора плыли по его лицу – широкоскулый, большеглазый тип с короткими курчавыми волосами, со сломанной переносицей. Сочась из ноздрей, кровь залила его подбородок, блестела, словно жидкий огонь, стекая за ворот боевого скафандра. – Где мы находимся?
Лайнус не собирался вдаваться в объяснения, это не его забота. Пусть медик его просвещает. Молча поднялся, провел по телу пехотинца с головы до ног невидимой рукой, конвертируя энергию, затем, еще более уставший, вернулся к Зайде. Как оказалось, вовремя.
– Руки убери. И держи так, чтобы я их видел.
Очнувшийся капитан Старфокс, едва успев подняться на ноги с помощью бикаэлки, тут же развил бурную деятельность. Сорвав с бедра игломет, он наставил его на Зайду, заставив ее отступить. Его лицо было искажено напряжением. Но бикаэлка и не подумала выполнять его приказ, уперла руки в бедра и уставилась в ответ холодным пронизывающим взглядом.
– Капитан, я начинаю жалеть, что потратила драгоценные секунды на твое спасение. Не люблю неблагодарных болванов, не видящих дальше своего носа и не способных сопоставить элементарные факты.
Зайда погорячилась. Для Лайнуса понять, почему капитан схватился за оружие, было несложно. Последнее, что тот мог помнить – как собирался арестовать капитана Семика и торговцев возле мертвого тела командира базы. Вояка даже не видел схватки торговцев со своими людьми, Лайнус вырубил его раньше. А очнулся Старфокс уже здесь, в темноте туннеля, и пытался сориентироваться в ситуации, но получалось плохо. Его глаза застилала кровь, сочившаяся с разбитого лба, сознание было замутненным.
Все люди были повреждены . Так, или иначе. Мало убить одного, чтобы как следует защитить нескольких. Но они выжили, и это главное на данный момент.
«Зайда, аккуратнее с ним, – предостерег Лайнус компаньонку по лоцману. – Сдается мне, что у Старфокса серьезное сотрясение мозга. Не провоцируй его, быстро я могу только убивать, а ювелирная работа с мозгом требует времени и усилий. Он ведь еще нужен нам живым, не так ли?»
«Обойдется. Ты же не резиновый, мы не можем помочь всем, а этот хотя бы сам держится на ногах».
«Я не собираюсь с ним делиться силой, просто успокою его».
– Сильно сказано, – враждебно усмехнулся Старфокс. – Где я? Где мои люди? – Его глаза вдруг гневно расширились: – Ты посмела напасть на меня?!
– Ствол для начала убери, пока я тебе руку не оторвала, – тоном ниже посоветовала Зайда. – А то дернешься ненароком и наделаешь бед. Сам подумай, если бы я действительно напала на тебя, вояка, то оставила бы тебе оружие?
Вряд ли это заявление охладило бы пыл Старфокса, не вцепись в него Лайнус ментальными клещами, как паук в свою жертву. Поддавался на этот раз капитан тяжело. Некоторым людям свойственно приобретать иммунитет к влиянию тавеллианца, и капитан, похоже, оказался именно из таких. И все же, повинуясь, как марионетка кукловоду, нерешительно опустил игломет. Подозрительности в его взгляде при этом не убавилось. Дух этого человека, его воля и сила жизни были чрезвычайно сильны. Такими людьми трудно управлять. Их легче убить. Или вырубить, лишив сознания. Но сейчас этого не требовалось, поэтому пришлось повозиться. Чертова усталость. Пора собирать дань , иначе Лайнус скоро ничего не сможет.
– Тогда объясни мне, что происходит, – процедил капитан штурмовиков сквозь зубы.
Рослая бикаэлка пожала могучими плечами, потревожив движением распушенные кончики тугих кос, спускавшихся с головы от ушей по две с каждой стороны, перевела взгляд на капитана Семика, все еще сидевшего возле грузовоза с блуждающим взглядом:
– Пусть тебе «соска» объясняет, это его забота. Семик? Встряхнись!
«Лайнус, заставь его соображать. И побыстрее. Не люблю двусмысленных ситуаций, хватит с меня кровавой свалки в кабинете. Да и поговорить со Старфоксом не мешает по душам. Он может знать, куда делся наш Сомаха».
Лайнус мягко коснулся  сознания особиста, подправляя его эмоциональное состояние, прошелся невидимыми руками по его ссадинам и ушибам, впитывая боль. Но не взял у него ничего, переплавил его собственный негатив и влил обратно в тело живительной бодростью. Придется понянчиться, ничего не поделаешь. Эта простенькая операция далась с некоторым усилием. Ему и самому давно не мешало бы восстановить силы.
Капитан Семик, безвольно сидевший возле борта «жука», встрепенулся, поднял круглую, как шар, голову. В сознании этого нелепого человечка волшебным образом прояснилось. Бесцеремонно подхватив особиста подмышки, Зайда рывком подняла его на ноги.
– С возвращением в мир живых, капитан, – невозмутимо поприветствовала особиста бикаэлка. – Ножки напряги. Вот так. Теперь стой, и не вздумай падать. Ввожу в курс дела. База взорвана, как ты и опасался. Мы в туннеле примерно в километре от входа. Я спасла твою шкуру дважды, так что ты мой кровный должник. Для начала просто обрисуй ситуацию Старфоксу, так, как ты ее видишь сам. А то этот парень слишком любит размахивать оружием не по делу.
– Ни в какие ворота не лезет, – пробормотал Семик, оглядывая всех присутствующих ошеломленным взглядом. – Как ни очнусь, все время какие-то проблемы. Без меня уже никто и ничего не способен решить мирно, а, любезные мои, едрить вас через коромысло? На хрена мне такой вечный праздник?
– Взорвана? База взорвана? – недоверчиво переспросил Старфокс. – Как это могло произойти? Да что тут, черт возьми, происходит…
Старфокс, конечно же, не идиот. Просто для него кусок реальности словно вырезали ножницами: кадры попытки ареста торговцев в кабинете базы, потом чирк бритвой, и он уже в туннеле, среди обломков грузовозов, в полной заднице. От такой накладки поневоле испытаешь шок.
– Помолчи, Старфокс. Сейчас я говорю. – Особист выпрямился с привычным надменным видом, окончательно приходя в себя. Охнул, поморщился, пошевелил плечом, помассировал пухлыми короткими пальцами. Оперся на остов «жука», стараясь устоять на дрожащих от слабости ногах. – В туннеле, значит… Хорошенький расклад. Капитан, я пытался объяснить ситуацию еще на базе, надеюсь, ты помнишь. Тогда ты меня выслушать не захотел, любезный мой товарищ по несчастью, голубчик с шилом в заднице, задающий лишние вопросы, причем совсем не те вопросы, которые следует задать. А вот теперь придется послушать. Всем придется послушать.
– Покороче, Семик, – рявкнул Старфокс. – У меня все еще чешутся руки пристрелить тебя за убийство командира.
Ну, наконец-то. Вновь вспыхнувший гнев Старфокса Лайнус забрал и оставил себе, сразу почувствовав себя чуточку бодрее. Этот человек будет неплохим донором. Подлечивать его больше не требовалось, а вспылить он готов был постоянно. Не человек, а генератор жизненной силы.
«Зайда, подразни его. Теперь можно, а мне только на пользу».
«Нет ничего проще».
– Даже и не думай, – с этакой ленивой угрозой произнесла Зайда. – Я тебе этот игломет в зад засуну. Все вы живы только потому, что так я захотела. Семик, давай-ка и в самом деле без пространных отступлений.
Вспышка необузданной ярости. Взгляд Старфокса стал просто убийственным, он чуть зубами не заскрежетал, снова пытаясь вскинуть оружие. По его телу прошла судорога, без борьбы он не сдался, хотя и не подозревал, что борется. Но Лайнус натянул вожжи, которыми уже надежно удерживал капитана в своих руках, и Старфокс сник. Пусть и ненадолго. Ценный человек. При столкновении он должен был погибнуть следующим за пехотинцем. Хорошо, что этого не случилось, и Лайнус забрал жизнь его подчиненного, а не у самого капитана.
– Ладно, буду краток, – капитан Семик раздраженно дернул головой, словно его упитанной шее стало неожиданно тесно в форменном воротнике. – Старфокс, довожу до твоего сведения, что прима-майор Лимсей Журка – предатель. Он готовил слив засекреченной информации из лаборатории саламандр, кому именно – пока неизвестно. Прима-полковник Алеха Чертый был в курсе, за что и поплатился. Не знаю, как с этим связана атака иноров, может, они и есть заказчики, совпадение крайне подозрительное, но в том, что именно Лимсей запустил систему самоуничтожения базы, в этом я уверен на все сто! Торговцы в силу обстоятельств на нашей стороне, поэтому никаких претензий к ним я не потерплю. Сейчас главная задача для нас – догнать эту сволочь Лимсея. Думаю, он уже в лаборатории. На благоразумие и сообразительность саламандр я не рассчитываю, их яйцеголовые умы не рассчитаны на человеческие интриги, поэтому Лимсей, завладев секретными разработками, вполне может уничтожить и самих спецов. Шансы догнать у нас небольшие, – Семик зло лягнул пяткой в борт «жука», зашипел от боли. – Мы остались без транспорта. Но другого выхода просто нет. Вернуться мы все равно не можем, некуда нам возвращаться. Так что придется двигаться к лаборатории. Именно поэтому, кстати, вы мне все и нужны, один я с Лимсеем не справлюсь. Если он уже не удрал с планеты, конечно.
– Есть вероятность, что он сможет удрать? – Зайда нахмурилась. – Из этих пещер есть другие выходы?
– К сожалению – да, – подтвердил Семик. – Недалеко от лаборатории есть запасной выход, ведущий прямо в Адскую пропасть. И естественно, для начальника службы безопасности этот выход не является секретом. – Особист на мгновенье задумался. – На грузовозе, он, конечно, из пропасти не выберется, тяга мала. Но Лимсей наверняка что-то придумал.
Лайнус переглянулся с Зайдой. Вот шанс выбраться из этих чертовых гор, добраться до космопорта и вернуться на корабль. Ради этого стоило попотеть вместе с солдатиками в погоне за Лимсеем.
– Допустим, все именно так, как вы тут расписываете, – медленно заговорил капитан Старфокс, переводя враждебный взгляд с капитана Семика на бикаэлку. – Но как я оказался здесь? Почему я ничего не помню? Что произошло в кабинете прима-полковника Чертого?
Зайда переглянулась с Лайнусом.
«Да ладно, скажи ему».
«Будь готов вмешаться, если он снова вспылит».
«Я всегда готов. Ты же знаешь».
Но ответить Зайда не успела. Послышались тяжелые шаги, Лайнус посторонился, пропуская массивную фигуру пехотинца в броне. А заодно ментально коснулся его, делая дубль  – подстраиваясь под его эмоциональное состояние так, словно он сам и был этим пехотинцем. Так, вот здесь срочно подправим, уберем лишнюю взбудораженность, но не все, боевой настрой еще понадобится… Вот теперь он готов к мирному общению.
– Мой капитан, нас вырубили торговцы, – басовито сообщил солдат, бросив на Зайду взгляд, в котором злость смешалась с невольным уважением. – Вот эта чертова бикаэлка вынесла меня лично. Как я теперь понимаю, для нашего же блага. Не будьте к ним суровы, капитан, мы и в самом деле живы благодаря им.
– У них даже не было оружия, Цун! – Старфокс смерил подчиненного недоверчивым взглядом. – Как они могли вас…
– Зато у них есть тавеллианец, – усмехнулся капитан Семик. – Вы что, никогда не слышали о тавеллианцах, мой дорогой капитан Старфокс? Нам повезло, что этот красавчик на нашей стороне, этот маленький повелитель жизни и смерти.
Лайнус сделал вид, что не слышал этого сомнительного комплимента.
– Не знаю ни о каких тавеллианцах, – хмуро вставил пехотинец Цун, – но бикаэлка оторвала шлем Панде голыми руками, вырвала из креплений. Не поверил бы, что такое возможно, если бы не видел это собственными глазами. А затем швырнула его как мячик прямо на меня. Больше ничего не помню. Никогда не думал, что существуют настолько сильные люди. – Цун бросил уважительный взгляд на руки Зайды – ее израненные пальцы все еще покрывала запекшаяся кровь.
Зайда на комментарий пехотинца отреагировала лишь легким ироничным движением бровей.
– А где твой  шлем, Цун? – капитан вонзил в штурмовика недобрый взгляд, найдя новый объект для своего гнева.
– Наверное, там же, где и шлем Панды, мой капитан, – солдат криво усмехнулся.
– Ладно, Цун, мы еще поговорим об этом, – многозначительно пообещал Старфокс, играя желваками скул. Затем уставился на тавеллианца. – И с тобой тоже… обсудим твои способности. Позже. – Видно было, что происходящее ему чертовски не нравится. О смерти Энди Панды, второго пехотинца, он был уже в курсе – ему сообщал об этом по внутренней связи Старик. Да и лоцман мертвеца выводил ровные линии биомедицинских показателей, что говорило о смерти обладателя этого лоцмана. – Значит, база мертва. Без оборонительных систем чужаки возьмут ее голыми руками… Черт возьми, я должен быть там, руководить боем! Там все мои ребята, и иноры сейчас рвут их на части, а я, как последняя тыловая крыса…
– Боюсь, руководить уже нечем и некем, мой дорогой Старфокс, – напомнил Семик, разглядывая капитана с довольно удивленным видом. – Тебя что, контузило, ты меня не слышал?
– Боевых роботов так просто не одолеть! – рявкнул на него Старфокс. – «Кротосы» тоже способны работать автономно, огневой мощи базы достаточно, чтобы превратить в пыль любого врага!
– Да очнись ты, Старфокс! – неожиданно визгливо заорал капитан Семик. Лайнус привычно сдержал улыбку, оставшись внешне невозмутимым – низенькая коренастая тушка капитана, размахивающая руками, и чуть ли не подпрыгивающая от ярости, выглядела смешно и нелепо. – Мы все здесь находимся не ради защиты базы, а ради защиты лаборатории! Ты все равно не сможешь вернуться, выход наверняка завален! Ты мне нужен здесь и сейчас! А свои героические заявления оставь для рапорта вышестоящему начальству, после того, как все закончиться и необходимость в тебе отпадет!
Поймав красноречивый взгляд Зайды, и дождавшись, когда вопли затихнут, Лайнус успокоил  обоих. Он чувствовал себя все лучше и лучше. Но Зайда права, ссору пора прекращать, время поджимает.
Пауза. Уставившись перед собой невидящим взглядом, капитан Старфокс задумался. Затем раздраженно рубанул рукой, отметая собственные сомнения, его решительная натура возобладала над неуверенностью и бездействием. Не без помощи тавеллианца, естественно, подтолкнувшего его в нужном направлении.
– Ладно. Ладно, убедили! Я с тобой, Семик. Накажем подонка. Но я никогда не был в этой лаборатории, у меня нет схемы путей…
– Естественно, – сразу успокоился особист. – Это положено знать только особому отделу и командиру базы. Схему я сброшу тебе в память, но провести и так смогу. Проблема в том, что пешком догнать Лимсея весьма проблематично. По тоннелям и пещерам нам придется преодолеть около пятнадцати километров, а это не меньше шести-семи часов хода, причем при самом оптимистичном раскладе. Ну да делать нечего…
– Один грузовоз еще можно починить, – сочтя момент подходящим, сообщил Лайнус. Последние годы все его прогулки сводились лишь к пешкодраю от очередного космопорта планеты, удостоенной посещением «Забулдыги», к ближайшему бару, и то обычно он пользовался такси. Так что его тонкую натуру не прельщала такая длительная и грубая физическая нагрузка. Он ткнул большим пальцем за спину. – Тот. А гравитационные толкатели придется снять со второго. Я кое-что в этом соображаю. Работа несложная, но займет некоторое время.
– И сколько же? – деловито осведомился капитан Семик, сразу принимая идею.
– Час. Может больше. И мне потребуется помощь.
– Что ж, стоит попытаться, один грузовоз лучше, чем ничего, – капитан Семик явно повеселел. – А потеря часа уже ничего не решает, зато если все-таки мы… так, что тебе нужно для работы?
– Ваш парень в доспехах. Оба грузовоза придется переворачивать, три тонны – не подарок.
– Мои руки тоже пригодятся, – скупо кивнула бикаэлка. – Я думаю, стоит также раздеть и мертвого парня. Силу мускульных усилителей его доспехов тоже можно использовать.
– Дельная мысль, – нехотя согласился Старфокс. На бикаэлку он все еще точил зуб, не мог отделаться от ощущения, что торговцы уже не враги, слишком быстро для него все происходило. – Но по росту они мне маловаты, а тавеллианцу и Семику велики. Вот. – Оглядывая оценивающим взглядом всех поочередно, Старфокс остановился на эскулапе. – Ему подойдут. Подходящий размер.
– Мой капитан, у меня другая специализация…
– Старик, не ной, сейчас не до тонкостей, – раздраженно отрезал Старфокс. – За мной, лейтенант, помогу облачиться, сам ты вряд ли справишься… – Но не успел он сделать и шага, как остановился. Злющий взгляд капитана упал на сержанта Редсаму, с отсутствующим видом лежавшего возле грузовоза. – Так, доктор, а что у нас с этим чучелом?
– Судя по биомедицинским показаниям, у него все в норме, ничего, кроме легких ушибов, – с обреченным видом сообщил старший лейтенант Старик, которому идея с облачением в боевые доспехи совсем не понравилась.
– Вколи ему что-нибудь, поставь на ноги, нам понадобятся все люди. Этому недоделку я доспехи своего взвода все равно не доверю.
– Вот еще что, капитан, – Зайда посмотрела в тот конец туннеля, откуда они прибыли. – Мне не нравится движение воздуха. Если вход все-таки завален не полностью, а защитные системы базы уничтожены вместе с командным центром, то чужаки могут последовать за нами. А значит, времени у нас может оказаться меньше, чем мы полагаем.
– Что ж, придется поторапливаться. Все, за работу!

Глава 5. Сомаха

Как-то темновато здесь.
Лежу на спине, таращусь в темноту, слушаю приглушенные расстоянием голоса… Инфракрасный режим бы не помешал. Помню, что электромагнитный удар иноров спалил лоцман вчистую, но проверить не мешает. Боль… Я вздрагиваю, но страх тут же отпускает. Боль была жуткой, но сейчас я ничего не чувствую. Лишь осталась яркая память о том, что испытал. Это хорошо. Разумный вопрос – почему я не чувствую боль? Ладно, об этом я подумаю чуть позже…
Сознание побежало по электронным цепям. Девяносто процентов начинки лоцмана превратилось в полный шлак. Но одно из ядер процессора еще живо, едва теплится. Полноценного лоцмана мне уже не видать, но кое-какие функции можно восстановить. Если поправить вот здесь… и вот так… Ага, работаем. Тепловая энергия излучается всеми предметами окружающей среды, даже лед имеет свою температуру. Матрица тепловизора в лоцмане воспринимала инфракрасные сигналы объектов и температурных полей и превращала их в электрические сигналы, которые после усиления преобразовывались в видеосигнал видимой области спектра. До того, как мой навороченный лоцман поразил электромагнитный удар иноров, он даже в полной темноте был способен получать предельно четкую картинку, а сейчас работал как самый дешевый одноразовый «вторник» – низкокачественный поделка из тех, которые доступны самым бедным слоям населения на любой планете.
И все же лучше, чем ничего.
Чтобы наблюдать и слушать, вполне хватит.
Только собравшись повернуть голову, я обнаружил, что кто-то обо мне позаботился – под затылок подложено что-то мягкое. Относительно. Твердых выступов в этом «мягком» хватало, но если не елозить, то вместо подушки вполне сойдет. Лучше, чем греметь черепом по голым камням. Камни? Ну да. Пещера. Я в пещере. И одежда на мне, кстати, словно чужая. Висит на мне мешком… И бока снизу как-то странно холодит.
Я повернул голову. Глядеть, скосив взгляд – занятие малоприятное, долго не получается. Мои спутники сидели шагах в пятнадцати, в расслабленных позах, рядком привалившись к стене пещеры, инфракрасный режим проявил их силуэты на виртуалке размытыми бледными контурами с более яркими пятнами лиц и кистей рук. Странно, чего это они так далеко от меня умотали? Не хотели тревожить, пока был без сознания, или обсуждают что-нибудь, не предназначенное для моих ушей? Нарушить их подозрительное отчуждение, или послушать, не выдавая себя?
Я шевельнулся, меняя положение, спина неприятно затекла, и только сейчас до меня дошло, что руки-то связаны. Связаны, черт меня дери! Злость ударила в голову, словно стакан водки на пустой желудок, даже в глазах помутнело. Какая сволочь посмела… Я поднес руки к лицу. Запястья пусть и не туго, но надежно перекручены какой-то тряпкой, свернутой в жгут. И один рукав на моем комбине, кстати, отсутствует – сорван по самое плечо, рука голая. В восприятии через лоцман свечусь, как однорукое привидение. Понятно, что этим рукавом меня и спеленали. Неприятное открытие. Очень неприятное. Связан – значит, по какой-то причине меня опасаются. Или не доверяют. Или… или я в руках врагов?
Чем дальше, тем больше вопросов. А что я вообще помню? Про чужаков помню. Как взорвался мой боевой робот там, снаружи, в ущелье, едва я его покинул, тоже помню. Как в спину ударило пламя, тоже помню. И боль. Такую боль не забудешь. А потом провал. Похоже, крепко мне досталось. Возможно, я обгорел… Но я не чувствую ожогов. Вообще ничего.
А все-таки это странно – связывать человека, который пытался их спасти. Разве что пока был в отключке, буйствовал? Кстати, если я был ранен… Почему же я чувствую себя так, словно только что проснулся в своей каюте на «Забулдыге», в привычной постельке, свежий и отдохнувший? Да уж, постель. Несмотря на ткань комбина, о камни можно и спину и задницу стереть, как не умащивайся, все равно неровные выступы кругом.
Чувствую, что мысли на правильном пути. Я абсолютно здоров. И именно это обстоятельство как-то связано с их опасениями ко мне. Тогда пора узнать, о чем они говорят. Я усилил сенсоры лоцмана, и сразу услышал голос Петра:
– …Надеюсь, пока мы прохлаждаемся, никто не решит нами закусить.
– На Пустоши нет опасных животных, – это уже бурчит капрал Ронор Журка, особист из космопорта, невнятно так бурчит, словно его рот набит кашей. В космопорте он так же мямлил, наверное, это его обычная артикуляция.
– Он прав, – подтверждает Шайя. – Я здесь год служу. Успела изучить в сети сведения о флоре и фауне. Из животных водятся только те, которых колонисты завезли сами. Здесь даже насекомых почти нет. Опять же, только те, которых занесли торговые корабли и сами колонисты после переселения. Девственно чистая планетка.
– Такого не бывает, – не соглашается Петр. – Если есть растительность, то должна быть и живность.
– Местные считают, что какой-то очень древний катаклизм выкосил всю фауну планеты. Они вообще здесь любят придумывать легенды о своей планете. У них ведь почти нет собственной истории, вот и приукрашивают, как могут.
– А теперь кое-кто желает выкосить здесь нас. Людей.
Бур-бур-бур. За такое произношение хочется кое-кому зубы выбить. Чтобы умолк и людей не мучил.
– Не каркай, капрал, – одергивает его Шайя. – Мы уже два часа тащимся по этой пещере, и чужаки нас не беспокоили. Или тебе скучно стало?
– Да я не об этом, – голос капрала пропитан махровым унынием. – А о том, что творится на поверхности.
– Да, пора бы обсудить наше положение, пока есть передышка, – соглашается Шайя. – С бикаэльцем на руках много не поговоришь.
– И о нем тоже стоит поговорить, – ворчит капрал. – Стоит ли его тащить дальше.
– Я никого не собираюсь бросать, – спокойно отвечает Петр.
– Зато у меня есть другое мнение, сучонок.
– А что ты имеешь против бикаэльца, капрал? – голос Петра ощутимо холодеет. – Кстати, еще раз назовешь сучонком, избавлю от лишних зубов. Быстро и почти безболезненно. Усек? Я и так пошел у тебя на поводу, позволил связать его, хотя мне это и сейчас кажется дурацкой затеей.
Ну вот, оказывается, я не одинок в желании поработать дантистом-садистом. А заодно я теперь выяснил, чья это была идея. Сделаю отметочку в памяти. Черную.
– Усек. Только не прикидывайся простаком, – бур-бур-бур. Скотина. – Ты видел все то же, что и я. А если это уже не тот человек? Никогда не видел и не слышал, чтобы регенерация происходила так быстро. Его ожоги затянулись на глазах. Жуть какая-то. И это свечение…
О чем это он болтает? Как это ожоги затянулись на глазах? Что за чушь? Мне становится как-то тревожно на душе. И тут же снова вспыхивает злость, словно сухой хворост, хорошо сдобренный горючкой. Злость настолько сильна, что даже пугает меня самого. От всплеска эмоций в глазах багровеет. Хочется вскочить и порвать капрала голыми руками. Оторвать поганую башку. И любому, кто посмеет ко мне прикоснуться. Почти рефлекторно пытаюсь резко развести руки и чувствую, как хватка доморощенной повязки слабеет. Перестроенные на Кассионии мышцы обладают куда большей силой, чем дана мне от рождения. Я сразу успокаиваюсь. Не люблю, когда моя свобода чем-то ограничена. Чем старше становлюсь, тем больше не люблю. Замираю, настороженно прислушиваюсь:
– А я тебе говорю, что я знаю его. Он…
– Да помню, помню я твои попытки объяснить, можешь не повторять! – капрал от негодования даже отрывает широкую задницу от камней, водружает крупную нескладную тушу на корточки и поворачивается к Петру и Шайе лицом. Вернее то, что называется лицом у  этого бритоголового типа с крупным угловатым черепом и глубоко утопленными глазницами. Очень неприглядная физиономия, не повезло ему с внешностью при рождении. – Я тоже видел его в космопорте, не ты один, и знаю, что этот бикаэлец – с кассионийского корабля, – злой скороговоркой бубнит капрал. – Крон Димбай. Ты думаешь, что сработали встроенные импланты, что с биотехнологиями кассионийцев возможно и не такое. Но это только ты  так думаешь. А мне что-то слабо верится в эти аргументы.
Кстати, никто не услышал, что я освободился. Я даю повязке соскользнуть с кистей, тихо поднимаюсь, стараясь не выдать себя ни единым шорохом. Чувствую себя немного по-дурацки. Не вижу необходимости прятаться от своих спутников и скрывать свои действия, но пока не выясню их намерения, лучше поостеречься – ведь они меня связали.
– У тебя мания подозрительности, капрал, – со снисходительной иронией поддерживает Петра Шайя. – Ты что, решил, что он – пришелец, один из тех, кто на нас напал? А зачем такие сложности? Чем мы трое можем их так заинтересовать, что они нас не прикончили, как остальных, а решили поиграть с нами в кошки-мышки? Мы все-таки участвуем не в реалити-шоу с дурно прописанным сценарием. Это реальная жизнь. Так что самое простое объяснение – самое верное.
Теперь ясно, почему бока так холодило, а собственная одежда казалась слишком просторной. Все просто. От моего комбина – любимой одежды космических торговцев, состоящей из куртки и брюк свободного покроя, мало что осталось. Куртка на спине полностью прогорела и расползлась, майка – тоже, теперь одежда болталась на теле бесформенными тряпками. Стоило мне сесть на корточки, и ее остатки сползли на колени. Я аккуратно высвободился из них, и поднял с каменного пола чужую форменную куртку – именно на ней я и лежал, когда очнулся. Куртка принадлежала Петру, тут и думать нечего. Из личного имущества Шайи на ней только пилотник – стандартное облачение для работы внутри кокона жизнеобеспечения боевого робота. Эластичный костюм обтягивал ее ладную фигурку, словно вторая кожа, выгодно подчеркивая ее гармоничное телосложение. Шайе пришлось катапультироваться прямо из боевого робота во время боя с чужаками, прыжок через Адскую пропасть чуть не закончился для нее фатально, робот ее не преодолел, но самой Шайе удалось спастись. Капрал, как особист, тоже лишь в том, в чем отправился с Петром из космопорта – в служебной форменке. А Петр прибыл на Пустошь с вещевым ранцем, в котором находилось все его личное имущество, и с ним же отправился на базу Зеро в компании с капралом. И раз он сейчас, как и Шайя, в пилотнике, то форменная куртка принадлежала ему. Я же говорю – все просто. Как-нибудь выражу благодарность, при случае – за то, что не положили голой спиной на камни.
Тихо хозяйничая в вещевом ранце Петра – а именно он лежал у меня под головой вместо подушки, я покосился на Шайю и вдруг подумал, что некоторым просто не суждено быть вместе. Мы с Шайей именно такие люди. Только сейчас я понял, насколько сильно она привязана к Петру, а он – к ней. Эмоционально почувствовал. Яркая и очень сильная, глубокая привязанность. Взаимная. О чем я вообще думал? Словно голову потерял…
Все зря. Я запомнил мечту, а мечты имеют скверную привычку разбиваться при столкновении с реальностью. Дурачина. Нужно жить настоящим, а не прошлым, сколько раз себе говорил. Зачем тогда интуиция толкала меня сюда, толкала с такой безрассудной силой? Просто спасти чью-то жизнь? Но я не смог их спасти. Более того, я сам оказался в той же ситуации, что и они – заперт в пещере, и понятия не имею, что происходит снаружи. А на базе «Зеро» остались Лайнус и Зайда – те, кто мне действительно дорог. База… У меня возникло и быстро окрепло нехорошее предчувствие, что с базой дела плохи. Что иноры вполне уже могли добраться до нее и утюжат из всех стволов… Но интуиция уже подвела меня, крепко подвела, и я на сей раз решил не доверяться ей. Буду считать, что с моими компаньонами все в полном ажуре. Иначе на душе совсем тошно станет. Ведь с того самого момента, как я оказался на планете, я постоянно втягиваю компаньонов в неприятности. Когда майор службы безопасности Семик в космопорте заявил, что, вопреки предварительной договоренности, мы должны своими силами переправить партию доставленных с орбиты роботов в горы, прямо на базу «Зеро», мы могли отвертеться. Принять его требования – моя идея. В тот момент я надеялся, что смогу увидеть на базе Шайю. Да и хотелось краем глаза взглянуть, что военные создали на месте бывшего Чертога Хрусталитов. А после крушения челнока я экспроприировал боевого робота и покинул компаньонов, чтобы снова заняться поиском все той же Шайи, так как руководство базы было против спасательной операции, а я не мог допустить бездействия, когда выяснилось, что Шайя в беде.
И теперь мы все хором в глубокой заднице.
Впрочем, я неправ. Не стоит вешать на себя всех собак. Не я сюда позвал иноров. А без них никаких неприятностей бы и не было, так, всего лишь обычный торговый рейс.
Да к черту все! Я снова разозлился. Хватит заниматься бессмысленным самокопанием. Количество ошибок, которые человек совершает всю свою жизнь, не уменьшается с возрастом. Жизнь слишком непредсказуема, и накопить опыт для любых ситуаций невозможно. А потому – плевать на сожаления. Прав тот, кто действует, пусть даже пытаясь что-то исправить, а не тот, кто ждет, когда за него все сделают другие. И точка.
А, черт, задумался, ничего серьезного из разговора, надеюсь, не пропустил?
– …Лаборатория, вот и все объяснение.
– Что ты там бормочешь, капрал? Выражайся яснее.
– Лаборатория их может заинтересовать, су… пилот.
– А что там такого секретного?
– Знал бы, сказал бы. Все равно уже скрывать нечего. Дорогу я вам и так показываю. За спасибо. Только до сих пор благодарности не услышал.
– Дойдем – услышишь. Еще неизвестно, куда ты нас заведешь.
– Да уж доведу, пилот, не беспокойся. Схему пещер я хорошо помню.
– Ты хочешь сказать – ориентируешься по лоцману. Мне ты не доверяешь так же, как и бикаэльцу, да и лоцман у меня сдох, сбрось-ка копию схемы Шайе, для надежности.
– Говорю тебе – помню . Такую информацию иметь при себе запрещено. Но пару раз видел, как сеть пещер шеф разглядывал на своем мониторе.
– И сделал снимок, естественно.
– Да ничего я не делал, пилот! Аппаратура сразу бы засекла любой вид копирования, это же кабинет безопасности, я просто помню! Память у меня хорошая! С рождения! Ты лучше об этом… горе-спасателе позаботься! Не нравится он мне, и все тут, прямо камень на душе, как о нем думаю!
– Ладно, капрал, что ты предлагаешь? Прикончить его прямо здесь и сейчас? После того, как мы два часа тащили его на себе? Не слишком крутые меры в угоду твоей маниакальной подозрительности?
– Может, и слишком. Да сдается мне, что это чудо-выздоровление – только начало. Цветочки. А ягодками мы подавимся, если вовремя меры не примем …
– Ты что, опять неприятности чувствуешь? Почему же твоей привычной вони нет?
– Ничего определенного я не чувствую. Но как бы не оказалось слишком поздно.
Повисает многозначительная пауза.
А вот это совсем нехорошо.
Я заканчиваю шарить в ранце Петра, и испытываю злое разочарование – в нем только запасное нижнее белье, форменные брюки, несколько пищевых рационов. Оружейные гнезда на моих бедрах пусты. В ранце я тоже оружия не нашел. Парализатор капитана Семика я подобрал на челноке, обследуя его после крушения, а игломет позаимствовал у славного парня Суреша Мидянина, обездвижив сержанта парализатором. Теперь трофейное оружие снова ушло на трофеи. Мои спутники позаботились. Весьма предусмотрительно.
Я решаю пока не пороть горячку, воображая невесть что.
Но поразмыслить мне есть над чем.
Ирония судьбы, они подозревали во мне агента пришельцев. И склонялись к мысли избавиться от меня, пока не случилось худшего. Чем же я так  сумел их удивить, пока находился без сознания? Разве что быстрым выздоровлением. Тут и в самом деле стоило задуматься. Не было у меня таких имплантов, о которых они говорили. Да, в клинике на Кассионии при перестройке внешности нейросинтезаторы здорово поработали над моей генной картой, перекраивая ничем не примечательную внешность обычного жителя Пустоши в классический вариант бикаэльца-полукровки. Кроме того, Кассид заставил меня пройти весьма дорогую наноиммунизацию, и крошки-наномеды курсировали в моей крови, пресекая любое вторжение непрошенных вирусов и бактерий. Но какой-то особой регенерацией мой организм не обладал, может, чуть более ускоренной, чем у обычного человека. И все. Наверное, они что-то напутали. Может, мои ожоги только показались моим спутникам серьезными? Бывает, и медпены вполне хватает, чтобы подлатать человека, а у них наверняка с собой были баллончики. Я запустил руку за спину. Так и есть, медпеной меня обрабатывали – при прикосновении под пальцами отслоились эластичная корка, легко отслоилась, это говорило о том, что медпена выработала ресурс. Ну, вот и ответ. И регенерин в кровь наверняка вкалывали, стандартная процедура при оказании первой помощи.
Но было бы все так просто, не зашел бы такой разговор обо мне. Чего-то важного я еще не знаю. Что ж, послушаю еще чуток. Пусть считают, что я без сознания. Я ведь даже без оружия. Бредовая ситуация, но что есть, то есть.
– Хотела бы я знать, что чужакам вообще понадобилось на Пустоши, – нарушив паузу, с какой-то обреченной усталостью тихо проговорила Шайя, ни к кому конкретно не обращаясь. Чувствовалось, что переводила разговор на больную тему, на которую наверняка все уже успели высказаться не раз и не два…
Опять странное ощущение. Странное ощущение, что я знаю ответ, просто забыл. Знаю, зачем сюда пожаловали чужаки. Да и вообще с моей памятью твориться что-то странное. Нет, все, что было до потери сознания, я помнил хорошо. Жар. Ослепительная вспышка света. Тьма. Пламя ударило в спину, я чувствовал, как вспыхивают волосы на голове…
Я тут же коснулся ладонью черепа, провел по гладкой коже без малейшего признака волос. Та-ак, про волосы можно забыть. Чертов энергон все-таки взорвался, мой боевой робот превратил его в жаркую вспышку света, вбив в него снаряды гаусс-пушек и импульсные очереди боевых лазеров, но месть не заставила себя ждать… Подожди-ка. Энергон ? Откуда я знаю это слово? Я задумался, пытаясь снова выловить ассоциацию, по которой это словечко всплыло в сознании. Нет, ничего не напутал, да, эта штука, атаковавшая «Скорпиона», называлась энергон , и представляла собой, по сути…
Мысль все-таки ускользнула.
Но почему-то мне упорно казалось, что я совсем не здесь должен находиться. А где? А еще я вдруг понял, что мои компаньоны – Лайнус и Зайда – живы. Опять какие-то выверты развивающихся способностей? Но на душе стало легче, в хорошие предчувствия верить гораздо легче, чем в плохие.
– А мне плевать, по какой причине они здесь появились, – криво усмехнувшись, обронил Петр. – С их появлением погибли люди. А значит – они враги. И я буду стрелять в них столько, сколько понадобится. Поэтому лучше им отсюда убраться.
За его напускной бравадой крылась вполне естественная тревога. Эти трое обеспокоены неизвестностью. Наверное, я и сам сейчас испуган, хотя и не хочу себе признаваться в этом. Очень уж как-то все безысходно. Попали в переплет. Но, по крайней мере, внешне, Петр вел себя хладнокровнее всех. Его внутренне напряжение выдавал лишь лихорадочный блеск глаз. А может быть, этот блеск был всего лишь следствием приема боевого наркотика…
А это я откуда знаю? Мысли я вроде читать пока не научился. Только эмоциональный фон. Впрочем, не так уж сложно, глядя на Петра, на его движения, на то, как он говорит, прийти к мысли о наркотиках, так что незачем все усложнять.
Шайя мягко положила ладонь на колено Петра, сидевшего рядом с ней, кивнула:
– Я хорошо тебя понимаю. Но не всегда все решается одной стрельбой… Как думаешь, сумел ли хоть кто-то уцелеть из спасательной команды? Мы до сих пор не знаем, сколько человек и какая техника за нами была послана.
Вот на этот вопрос я точно знал ответ. Пора вступать в разговор? Я вдруг сообразил, что как бы дело не обернулось, мне нечего опасаться их оружия. Заставить его замолчать вполне в моих силах. Я мысленно тянусь к троице моих невольных спутников, касаюсь  карабина Петра, который тот держит на коленях, улавливаю отклик.  Долю секунды карабин упорствует, но все-таки сдается, и мы быстренько договариваемся, что он не будет стрелять без моего разрешения. Затем скольжу к игломету на бедре пилота… Старый знакомый. Вот у кого мой трофей, а рядом и станнер. Они откликаются на мое прикосновение почти радостно, без малейшей заминки выполняя волю своего настоящего хозяина. Затем перескакиваю на игломет Шайи. Сразу понимаю, что он совсем недавно принадлежал Петру, поэтому этот упрямец сдается не сразу, как и карабин. А станнер капрала подчиняется мгновенно, увы, каков хозяин, таково и оружие. Все, других пушек у них нет.
Вот теперь можно и поговорить.
– Я отвечу, – говорю громко, чтобы наверняка привлечь внимание моих спутников. Или конвоиров? – Если объясните, какого черта вы пытались меня связать.
И решительно иду к ним поближе, потолковать по душам.

Глава 6. Кассид

– Я уж думал, что ты и не заметишь, – с мрачной иронией хмыкнул Кассид. – Что я здесь один. Без экипажа.
– Да мало ли какими делами заняты твои люди, – Алайн с беспечно-независимым видом пожала изящными плечиками. – К примеру, Зайда нежится в солярии, Лайнус медитирует в рубке, Крон… так ведь зовут твоего нового парня? Крон чинит железки в одном из твоих ангаров… У-у, вижу по твоей постной физии, что не угадала. И где же они?
– Ну, раз мы все-таки добрались до этого грустного момента… Альт, дай-ка связь с этим полицейским.
– Почему грустного? С ними что-то случилось?
– Подожди минутку, солнышко, дай поговорить с твоим служакой, а потом я все объясню…
– Ты, видимо, пропустил мимо ушей – я уговорила парня подождать со своими служебными обязанностями десять минут, а он человек слова…
– Алайн, рэ-эррр, я голоден, как тысяча дьяволов, – перебил Кассид, повысив голос на два десятка децибел, что для его глотки не составило никакого труда, – и совершенно не хочу, чтобы разговор с полицейским прерывал мне ужин.
– А-а… Уважительная причина, – признала Алайн.
ИскИн с готовностью открыл канал связи с полицейским катером. На развернувшемся экране широкоплечий белобрысый тип в темно-синей форме, с желтыми стрелками вставок на рукавах и груди, вальяжно развалившись в кресле… подравнивал ногти пилочкой. Когда с внешником установилась связь, офицер, ничуть не смутившись, и не подумал прерывать своего занятия. Лишь поднял взгляд на Кассида и уточнил, сверкнув широкой белозубой улыбкой на смуглом, скуластом лице:
– Кассид Кассиониец, капитан торгового внешника «Забулдыга»?
«Такая же коричневая морда, – отметил про себя Кассид, неприветливо разглядывая полицейского, – как и у майора Панталона… то есть Пантеона. Только имя другое. Никакой индивидуальности, как у нас, кассионийцев. Может, именно поэтому соктиане и выбирают столь дурацкие имена, чтобы хоть как-то выделиться из общей массы? Но у Трапа хотя бы дикция на уровне, почти не шепелявит, как тот майор».
– Нет, его тень, – поворчал Кассид. – Где ты еще мог увидеть такую синюю рожу, как у меня, а? – Обычно при общении с представителями власти любого уровня Кассид старался быть вежливым и корректным, профессия обязывала не создавать врагов на пустом месте, но после стычки с майором Плафоном его снова понесло. Хотелось на ком-то отвести душу, и греха в своем порыве Кассид не видел. Да и факт близости Алайн с этим мужественным красавчиком, близости, о которой она недвусмысленно напела только что, неожиданно уколол против воли. Кассид даже удивился своей реакции. Никогда не страдал ни завистью к чужим успехам, ни ревностью к чужим женщинам, а тут… Что это с ним? Стареет? Дьявол. У Кассида имелись жены – четыре штуки, упаковать, не показывать, рты заклеить. Более болтливых созданий еще поискать. Законы Кассионии разрешали полигамию, и Кассид, соответствуя требованиям своей большой семьи, насчитывавшей несколько сотен родственников, заключал браки схематически, не вкладывая душу. Его доход позволял содержать всех своих жен в достатке и роскоши, а все его отпрыски, самым старшим из которых было уже за шестьдесят, а самым младшим – десять-двенадцать (он точно не помнил, так как никогда не придавал семейным ценностям большого значения – надо, значит надо), росли без его родительского участия. Он не считал себя плохим отцом. Он вообще себя отцом не считал. Просто выплачивал ренту, чтобы избавиться от докучливого внимания семьи. Все его дети, как сыновья, так и дочери, получали блестящее образование, многие добились высоких постов в семейном предприятии «Хэнки и сыновья», многие были владельцами собственных внешников, большинство давно и сами стали отцами или матерями многочисленных семейств (внуков и правнуков Кассид и подавно не считал). Вся эта жизнь проходила как-то мимо Кассида. Он был законченным одиночкой. И чужаки, с которыми он бродяжничал по космосу – его экипаж, значили для него гораздо больше, чем все его вместе взятые родственники. Потому что на борту «Забулдыги» работали люди, которых он чувствовал душой. То же самое, по-видимому, относилось и к Алайн. Вот к ней отцовские чувства он определенно испытывал. И отцовскую ревность, осознанное – причем осознанное только сейчас, желание защитить ее от всяких проходимцев. И это несмотря на то, что Алайн давно уже выросла из детских трусишек и вполне могла позаботиться о себе самостоятельно.
– Опер-лейтенант Эроу Трап, – представился офицер, – орбитальная полиция, отдел специальных операций.
– Чем могу быть полезен, оплей?
– Кассид… я могу вас так называть? – доверительно поинтересовался офицер, продолжал лыбиться так, словно встретил в лице Кассида лучшего приятеля.
– Конечно, не стесняйся, сынок, – Кассид ехидно осклабился в ответ, намеренно сверкнув яркой охрой промеж толстых черных губ. Полиц не сделал ему ничего плохого, лишь выполнял свою работу, но чем-то вызывал его раздражение – внешность, поведение…. Может быть, близость с Алайн? Опять он об этом…
Трап и бровью не повел, самообладанием парень обладал завидным, сарказм Кассида просто не достигал его ушей.
– Кассид, вы старый друг Алайн, а я тоже ее друг…
«Напрасно обольщаешься, свежеиспеченный дружок», – усмехнулся про себя Кассид. Экипаж любого внешника, принадлежавшего кассионийцу, одновременно является его семьей, и, как правило, состоит из однопланетников, связанных брачными узами. Это только он, Кассид, со своей пестрой компанией чужаков был исключением. Для Алайн связь с соктианином – всего лишь легкий флирт, по семейным законам Кассионии развлечения на стороне не возбранялись. А на «Улыбке» Алайн ждали возвращения два ее законных собрачника – Ягу и Череп, крепкие, надежные парни, с которыми Кассида связывали дружеские и деловые отношения. Впрочем, с Черепом – не совсем дружеские, есть некоторое напряжение в отношениях. Череп – идейный борец за «чистоту» кассионийских семей. Юнец, сопляк, двадцать с хвостиком, вбил себе в башку эту сомнительную идею года три назад, наообщавшись в каких-то националистических сетевых форумах Кассионии. И с тех пор при каждом контакте, непосредственном или дистанционном, косится на Кассида с его разношерстным экипажем, как собака на блох… Кассид терпелив, парень еще наберется жизненного опыта, образумится, поэтому на его причуды не обращал внимания, а шпильки в свой адрес, как правило, игнорировал.
– … поэтому буду откровенен. Я лишь маленький винтик в большом бюрократическом механизме. Я получаю приказы и выполняю их, следуя своему долгу. Мне не известны подробности, но мне известно главное – вы столкнулись с чужаками, с иной расой. Довожу до вашего сведения, что с данной минуты и до окончания расследования вы не имеете права покинуть свой корабль без официального разрешения правительства Сокты. Вы также временно лишены права совершить прыжок в другую солнечную систему, а также переместить свой корабль с отведенной зоны парковки в другую зону. Чтобы избавить вас от подобных соблазнов, Кассид, уж не обессудьте, я применил «стопер», инструкции обязывают…
Кассид мысленно выругался. Нехорошими словами. Очень нехорошими. Этому молокососу-полицейскому вряд ли в своей жизни приходилось слышать такие прочувствованные матерные выражения, но к нему оскорбления относились лишь частично. «Стопер» – полицейская утилита контроля оборудования, блокирует маршевые и гипердвигатели, оставляя кораблю лишь маневровые, для поддержания координат точки выделенной парковки. Обычно «стопер» применяется при проведении таможенного досмотра, стандартная процедура. Таможенники спокойно занимаются своим делом, а торговец лишен малейшего шанса удрать, и при обнаружении контрабандного товара подвергается штрафу без суеты и спешки. Майор Тефлон все-таки оказался говнюком, натравил на него полицию. Впрочем, ради справедливости, не стоит все сваливать на майора. Существуют установленные правила относительно данных ситуаций, Кассиду просто не повезло, вот и все.
Но повод излить праведное негодование на Трапа был отдельный:
– Сынок, рэ-эррр, если у тебя был приказ до того, как ты пустил Алайн ко мне на борт, то почему ты ее впустил?!!
– В приказе совершенно ясно НЕ говорится о запрете для посетителей, – оплей пожал широкими плечами, уставившись на Кассида ясными карими глазами и продолжая неутомимо работать пилочкой для ногтей, даже не глядя на руки. Угрожающий рык торговца не произвел на него ни малейшего впечатления. – Формально я его не нарушаю. Алайн захотела попасть к вам на борт, и я не стал ей препятствовать. Она обещала не снимать скафандр, а значит, ей ничего не угрожает в принципе. Моя же задача на ближайшее время – проследить за порядком возле вашего внешника, Кассид. До прибытия правительственной исследовательской группы мне также не рекомендовано подниматься к вам на борт. Так что в вашу личную жизнь я вмешиваться не буду. И я намерен проследить, чтобы разные визитеры вам тоже не докучали. Особенно представители информационных служб. Да и любые другие посетители, по вашему  выбору, капитан.
Намек был совершенно прозрачен. Но этот парень либо подлец, либо тупица, не ведающий, что творит. При установке карантина любой, попадающий в зону зараженной территории, становится ее заложником до окончания действия карантина. И он еще рассчитывает на какие-то одолжения?
– В приказе, может, и не говорится о запрете на посетителей, оплей, но базовых инструкций по карантину, рэ-эррр, ведь никто не отменял?
– Да ничего страшного, Кассид, – беспечно отмахнулась «коричневая морда», – я ведь в курсе, что к кассионийцам никакая зараза не пристает. Вашим наномедам в крови можно только позавидовать. У меня, к примеру, годовой зарплаты не хватит, чтобы модифицировать свой организм наподобие вашего, а неофициальных доходов я не признаю. Честь для меня не пустой звук. К тому же я не собираюсь отмечать в судовом журнале визит Алайн на «Забулдыгу». Официально ее на борту катера вообще нет, здесь можете быть спокойны. Теперь позвольте вас оставить вдвоем. Приятно было познакомиться.
– Как это вульгарно, – с мечтательной улыбкой сказала Алайн Цветок, как только поток данных с катера перекрыла трансляции новостного канала с планеты. – Он меня использовал!
– Взятки, говоришь, не берет? – проворчал Кассид, переводя сердитый взгляд на гостью. – Хороший парень, да? Образцовый служака? Да к твоему сведению взятки услугами – наиболее выгодное вложение капитала.
– С другой стороны, мне даже льстит, когда такие видные мужчины желают меня использовать в своих целях…
– Алайн, хватит придуряться, – устало рыкнул Кассид. – Теперь хоть понимаешь, куда ты влипла? Я тебя предупреждал…
– Ну, дядюшка Кассид…
– Рэ-эррр!
– …просто Кассид, не стоить изливать на меня такой замшелый пессимизм. Уж я-то знаю, какой ты внутри на самом деле. Добрый, теплый, пушистый…
– Не помню, чтобы меня кто-то так тщательно препарировал… – Кассид обреченно вздохнул. Злиться на Алайн он не мог органически. Алайн такая лапочка в любом обличии – что кошечки, что феи… – Ладно. Учти, ты по своей воле впуталась в мои проблемы.
– Вот именно, – Алайн наконец посерьезнела. – Впуталась. Выкладывай все начистоту. Что за столкновение с чужаками? Что с твоими ребятами? Надеюсь, живы?
– Хотел бы я сам это знать…
Кок-стюард с компанией помощников в этот момент, наконец, притащили ужин, быстро сервировали столик горячими блюдами, двое «скелетонов» остались прислуживать, остальные убрались. Целиком погруженный в тяжелые размышления, Кассид не обращал на их возню ни малейшего внимания, но затем его обоняния коснулись соблазнительные запахи свежеприготовленного в микроволновке мяса, и руки сами взялись за нож и вилку.
– Кассид, толстячок ты наш, не притронусь к твоему ужину, пока ты не объяснишь мне…
– Ладно, смотри, – перебил Алайн Кассид, неразборчиво проговаривая с набитым ртом, и приказал по лоцману Альту прокрутить запись с Полтергейста. Естественно, вырубив все лишнюю информацию с экранов. Пусть прочувствует.
Местный панорамный обзор в кают-компании погас, и Алайн ахнув, во все глаза уставилась на развернувшуюся картину иного космоса, из другой системы. Альт дал запись с того момента, когда корабль чужаков сбросил маскировку и предстал в открытом космосе во всем своем великолепии. В записи гигантский «одуванчик» впечатлял не меньше, чем в реальности…
Вот и отлично, подумал Кассид, тщательно работая челюстями. Несмотря на зверский аппетит, в еде он не любил торопиться. Пока Альт будет вводить Алайн в курс дела, он как раз успеет перекусить… И подумать.
Итак – что мы теперь имеем? С момента нападения иноров в системе Призрак прошло уже семнадцать часов, из которых последние восемь он висит на орбите Сокты. А он еще не предпринял никаких мер, дьявол, он понятия не имел, как помочь своему экипажу… Флот, конечно же, поможет, рано или поздно. Но слово «поздно» Кассида определенно не устраивало. Нехорошее слово, гадкое. Тревожное. Клянусь Кошельком Денежного Бога, упрямо думал Кассид, чего бы это ему не стоило – он вернется за ребятами, и как можно раньше… но нет смысла возвращаться с пустыми руками.
Но что он мог?
Нанять собственный флот и, наплевав на государственную политику в отношении иноров, выбить их из системы Призрака самостоятельно? Блеф. В кратчайшие сроки разыскать и нанять военные корабли нереально. И весьма дорого. Дело даже не в деньгах, если не хватит собственных средств, то Семья всегда готова предоставить кредиты своим Сыновьям, главный фактор – время. Проклятое время… А тут еще запрос в сеть Сокты ничего не дал, в системе нет наемных военных кораблей, только торговые, транспортные, и пассажирские посудины. Ни одного свободного для найма военного корыта. Лишь два крейсера, принадлежавших военной базе «Клеопатра». И вряд ли он сумеет уговорить командующего базой поделиться кораблями. Военные объекты не арендуются, а на подкуп у него просто денег не хватит, кроме того сама попытка подобного подкупа чревата грандиозным скандалом…
Вот если бы сейчас на Сокте проводился традиционный для этой планеты чемпионат по боям на боевых роботах, на орбите висело бы полным-полно транспортных и военных кораблей наемников всех мастей, желающих поучаствовать в чемпионате… Но что толку мечтать? Раз нет кораблей здесь, нужно искать в других системах, отсылать запрос по гипер-связи… Проклятье, рэ-эррр!
Кассид справедливо опасался, что к тому времени, когда он соберет сколько-нибудь приличное количество кораблей, способных атаковать инора, военные и сами нагрянут в систему, а поэтому и этот путь не имеет смысла…
Вернуться на Полтергейст самому, но вооруженным до зубов? Все та же проблема – время. Перевооружение корабля не происходит за несколько минут… И в любом случае понадобится мощное оружие для боя в космосе. Военные заводы Сокты не занимаются космическим вооружением, значит, можно рассчитывать лишь на торговцев оружием… Нет, не то. Долго и сложно. Да и какой из него вояка. Он же торговец! Торговец, дьявол его забодай! И что из того барахла, которым торгуют местные оружейные бароны, способно послужить серьезной защитой от монстра иноров? Нет, орудия отпадают – нужно резать корпус, переоборудовать отсеки, тянуть силовые кабеля к генератору, да и дополнительные генераторы понадобятся… доведение до ума таких новшеств на торговом корабле занимают десятки суток. Более того, любая активная возня по перевооружению внешника привлечет внимание и военных, и полиции, и ему тут же урежут остаток свободы до абсолютного нуля. Если уже и стартовать из системы, то внезапно… Да, тут тоже сложности. Придется еще подумать, как отвлечь внимание от внешника, что уже само по себе кажется невыполнимой задачей. Ведь он под колпаком наблюдения… …
Кассид зло уставился в опустевшую тарелку.
Все эти потуги – комариный писк, не более. Вот и получается, что он ничего сделать не может, и придется ждать помощи флота…
Погоди-ка, а кто сказал, что иноры до сих пор на орбите Полтергейста? Кассид даже замер от этой мысли, как истукан. Нет связи? Ну, так установки гипер-трансляции могут быть просто уничтожены. Проверить можно только одним способом – прыгнуть в систему обратно. Да, а это ведь идея. Все, что ему нужно – произвести, так сказать, разведку боем. И действовать в зависимости от обстановки. Если иноров действительно уже нет, то и вопрос о перевооружении отпадает. Если есть… Что ж, ему снова придется продержаться несколько минут для обратного прыжка. И теперь Кассид на борт этих образин не пустит. Начнет отстрел гораздо раньше. Но все же хотелось бы иметь еще хоть какие-то тузы в рукаве кроме лазерных пушек. Как-то нужно усилить защиту внешника…
Не получится. Он же под колпаком. Ему не дадут хоть сколько-нибудь перевооружиться.
Дьявол, да двигатели его внешника заблокированы «стопером», запоздало вспомнил Кассид, чувствуя, как его охватывает ощущение абсолютного бессилия. Вот что получается, когда башка плохо варит. Альт самостоятельно блокировку снять не сможет. Сомаха смог бы снять, но его здесь нет… ну ладно, предположим, блокировки нет, что дальше? На разогрев гипердвигателей с холодного старта до рабочего состояния нужно не меньше пятнадцати минут. Бортовой ИскИн по готовому шаблону сможет запустить все навигационные системы и стартовые программы гипердвигателя, провести тест-запуск перед рабочим прыжком – как уже сделал это, когда пришлось удирать из системы Призрак-Пустошь.
Естественно, без внимания полиции это не останется. Кроме того, он не имеет права совершать прыжок прямо с орбиты населенной планеты. Эффект искривления пространства во время прыжка поубивает и покалечит кучу народу, уничтожит корабли и оборудование, оказавшееся в километровой зоне вокруг «Забулдыги», а на орбите в районе порта всегда тесно, так что жертвы гарантированы. Такую ответственность Кассид на себя брать не собирался, он не какой-нибудь безбашенный террорист, так что без выхода к сектору, разрешенному для гипер-навигации, не обойтись. А это еще полчаса минимум. Пока снимется с парковки, пока доберется до точки перехода, пока… За такую прорву времени полиция и военные перехватят его на любом этапе…
Нужен какой-то другой путь, но идеи уже иссякли.
Впрочем…
Кассид встрепенулся.
Есть еще идея.

Глава 7. Лимсей

Лимсей Журка не сразу осознал, что быстро шагает, почти бежит в призрачном сумраке, подсвеченном инфрарежимом лоцмана. А как только осознал, остановился и попытался выяснить, что с ним происходит и где он находится. Огляделся. Туннель. Он в искусственном туннеле – в круглой бетонированной трубе трехметрового диаметра. Тот самый километровый участок, до которого он не успел добраться на «жуке»… когда? Лимсей скосил взгляд на таймер виртуалки. Час и сорок две минуты назад. Все это время он бежал на автопилоте. Но какого дьявола, почему включился «лазутчик»?
У каждой воинской специальности свои «иждивенцы» – чипы с боевыми программами, расширяющими возможности человеческого сознания в соответствии со спецификой профессии. Пилоты боевых роботов кичатся «мехвоином», штурмовики-пехотинцы молятся на своего «голема», а асы воздушных боев прочно подсажены на… да неважно. Предназначение-то у всех них, в общем-то, одно, только с широкими вариациями – выжить. Выжить и выполнить поставленную задачу. В соответствии с условиями, которые накладывает специальность. У особистов почетом пользовался «лазутчик».
Лимсей прислушался к своему состоянию. Ничего вроде не болит. Дыхание тяжелое, но принудительно ровное, а вспотел просто зверски. Едкий пот капал с бровей, заливал глаза, рубашка под форменной курткой промокла и липкой тряпкой прикипела к спине и груди – мерзкое ощущение. Слабое движение воздуха, пропитанного запахом отсыревшего бетона, холодило разгоряченное лицо.
Прима-майор смахнул пот со лба, и прикосновение показалось ему подозрительно клейким. Посмотрел на пальцы, вымазанные в чем-то вязком, выглядевшем в инфрарежиме, как сгусток расплавленного янтаря. Кровь. Вот гадство. Он осторожно ощупал лицо, морщась. Кожу, стянутую коркой крови, защипало. Видимо, при падении приложился. Пальцы потянулись выше, коснулись макушки, вымазавшись в запекшейся крови еще больше. Так и есть, макушка распухла. Что-то раскроило ему кожу на голове, отправив в нокаут и тем самым заставив включиться «лазутчика». Боли же не было по простой причине – у особистов высокого ранга продвинутый лоцман совмещен с автоматической миниаптечкой и специализированным чипом. Главное, заранее заложить параметры срабатывания нужных программ, и все остальное они сделают сами. Так и случилось. Как только Лимсей лишился сознания, запустился «лазутчик», снял биомедицинские показатели докторской утилиты, вколол ядреную смесь из боевого наркотика с регенерином, поднял его на ноги, и заставил двигаться, хотя его сознание после удара по черепу витало наполовину где-то в заоблачных далях. Видимо, что-то обвалилось со свода. Остается радоваться, что это «что-то» не убило его напрочь.
Лимсей машинально пошарил по карманам куртки и брюк, сам не понимая, что ищет. Носовой платок в нагрудном кармане. Лазерное стило для операционного голоэкрана рядом. Флэшка с секретной информацией о разработках в Лабе. Слил заранее, на всякий случай. Энергоэлемент для станнера… Вспомнив об оружии, сразу опустил руку к бедру. Пусто. Где-то потерял. Лимсей отстраненно выругался, соображая, что делать дальше. Соображалось как-то мутно. То еще путешествие, подумал Лимсей. Почти два часа двигаться в каком-то сумеречном состоянии, словно робот, не осознавая, что делает. Но главное, что шагал. Не потерял времени. Просто Лимсей не любил себя чувствовать так, словно он неодушевленный механизм. Ему нравилась хорошая деятельная злость – его привычное состояние души и отношение к миру. Да, именно это ему и нужно – злость.
Почти не колеблясь, Лимсей отключил «лазутчика» – тот сделал свое дело. Злость – это хорошо. Злость концентрирует волю и стимулирует решимость. А стимул у него сейчас один – добраться до лаборатории саламандр, и вырвать шанс в свое светлое будущее с помощью их разработок. В голове начало проясняться.
Все, хватит стоять.
Он брезгливо вытер пальцы о куртку, и двинулся дальше, больше не подгоняемый «лазутчиком». Сильной усталости он пока не чувствовал, но понимал, что находится на взводе, и усталость никуда не денется, она лишь запаздывает, сдерживаемая наркотиком – ноги уже гудели, напоминая о пройденном пути. А он давно отвык столько путешествовать пешком. Мелочи. С этим он справится и без навороченных чипов, всего лишь силой характера. И не такое приходилось преодолевать. До базы «Зеро» он служил в штабе одного из крупных военных гарнизонов на Вантесенте. Тот еще гадюшник. Сплошные интриги, каждый старался подсидеть своего начальника, а начальник придумывал изощренные способы опорочить своих слишком ретивых подчиненных, чтобы умерить пыл и задержать продвижение по служебной лестнице. Маленькая необъявленная война. Война, в которой Лимсей себя чувствовал, как зубастая щука в реке, полной беззащитных глупых мальков. Его боялись. Он действовал настолько успешно, что почти свалил своего шефа, едва не заняв его место, но повышение в звании и должности все-таки не состоялось. Шеф, старый матерый сом, съевший на интригах не одну такую щуку, как Лимсей, успел сделать шаг конем, и под видом перевода на более высокую должность упек зама на захолустную планетку, главой службы безопасности базы «Зеро».
Шесть лет Лимсей прослужил как в дурном затянувшемся сне – поставив крест на своей карьере и получая жалкое удовольствие от командования людьми за спиной своего нового командира, прима-полковника Алехи Чертого. А на седьмой год, когда ученые-саламандры добились первых успехов в работе с призраками , Лимсей прозрел. Поняв, какие возможности у него в руках, Лимсей также четко осознал, что благополучного завершения карьеры ему ожидать не стоит. Недаром для руководства базой прислали не элитных, стопроцентно надежных и проверенных служак, для защиты ее секретов, а проштрафившихся вояк – что у него, что у прима-полковника Алехи Чертого рыльца были в пушку. У Лимсея возникло сильное и очень даже обоснованное на его взгляд подозрение, что как только разработки будут закончены и попадут в руки сильнейших мира сего, весь персонал базы, скорее всего, бесследно исчезнет из этой бренной жизни. Способов устранения лишних свидетелей под видом естественных причин существуют тысячи, при должной организации дела комар носа не подточит. Естественно, что прима-майора Лимсея Журку такое будущее совсем не прельщало. И он разработал свой план, как выйти сухим из воды, да еще и стать богатым человеком. Для этого надо было лишь поработать головой на себя, а не на чужих дядей. Прибытие подкрепления из Центра в виде боевых роботов едва не спутало все его далеко идущие планы, но появление в это же время чужаков оказалось просто манной небесной, и сразу поправило его шаткое положение. И теперь он как никогда близок к осуществлению своей цели. Так что на такие мелочи, как разбитая башка, и незапланированная пробежка в несколько километров по мрачным туннелям, ни на йоту не уменьшат его решимости выжать из ситуации все возможное, чтобы избавиться от подневольных цепей опостылевшей службы…
Быстро шагая, Лимсей в очередной раз сверился с маршрутной схемой в лоцмане. Цель волнующе близка. Оставалось преодолеть совсем немного – чуть больше ста метров по туннелю, затем придется пересечь подземный зал, и он окажется у одного из двух главных шлюзов, надежно запечатывающих лабораторию в недрах гор с севера и юго-востока.
Пока он на взводе, под действием стимуляторов, бессилие и усталость серьезно ему не грозят, но действие наркотика не бесконечно, и как только оно закончится, он просто свалится мешком и будет отлеживаться, пока не отдохнет естественным путем. Впрочем, торопиться следовало не только по этой причине. Люди с базы вряд ли его нагонят, Лимсей очень сильно сомневался, что хоть кто-то уцелел после атаки чужаков и взрыва операционного центра, а вот чужаки… Под горами проходит очень разветвленная сеть пещер. Когда проводилась разведка, еще перед тем, как обустроить лабораторию, по всем ответвлениям пещер пускались зонды, составлялись карты. Множество крупных туннелей с массой ненужных разветвлений пришлось запечатать бетонными пробками прямо в недрах гор, а выходы поменьше, в труднодоступных местах, выходящие на неприступные горные склоны, остались как есть, все ведь перекрыть невозможно – слишком большая и трудоемкая работа. Но все эти меры действенны против людей, а против маневренных модулей чужаков оборона не предусматривалась. И теперь, просочившись внутрь сквозь одно из таких ответвлений, чужаками могли найти его здесь…
Хватит себя запугивать, одернул себя Лимсей, невольно ускорив шаг. Никто тут до него не доберется. Не останавливаясь, пнул попавшийся по пути камень и в голос выругался. Боль в отбитых пальцах помогла, прояснила мысли, и немного полегчало на душе. Сейчас лучше не забивать себе голову всякой ерундой, проблем и без того хватает. Как только он доберется до шлюза, все сразу изменится. Там ему будет, чем защищаться. Все охранные системы лаборатории давно находятся под его контролем, стоит ввести нужные коды, и в его распоряжении окажется хорошо защищенный бункер, где можно отсидеться и переждать любую угрозу, если такая необходимость возникнет. Впрочем, Лимсей хорошо понимал, что отсиживаться лучше в другом месте. Подальше вообще от этих гор.
Увидев, как горловина туннеля впереди расширилась, отрывая взгляду сумеречное пространство гигантской подземного зала естественного происхождения, Лимсей сразу приободрился, его губы искривила довольная торжествующая ухмылка. Наконец-то.
Зал тянулся в длину не меньше двухсот метров, а высота неровного, покрытого трещинами свода кое-где доходила до сорока, покрывшись лесом сталактитов, или капельников – своеобразных натечных образований беловато-желтого цвета, спускающихся со свода наподобие многометровых ледяных сосулек. Образовались они благодаря породам, богатым известняками. Большинство из них из-за большой высоты так и не добрались за столетия роста до своих клыкастых «братьев» внизу, растущих им навстречу из пола. Часть сосулек опускалась прямо к поверхности небольшого озерца, подернутого рябью непрерывной капели – звук доносился такой, словно шел слабый дождь.
Без транспорта здесь передвигаться не планировалось, поэтому пещера осталась в первозданном состоянии. Вернее, почти в первозданном – там, где путь на транспорте пролегал над водой, сталактиты срезали строительные роботы, проделав свободный для пролета коридор. А Лимсею пришлось топать по берегу, по краю пещеры, где росшие навстречу друг другу капельники слились, образовав причудливых форм колонны. И понадобилось ему не меньше десяти минут, чтобы преодолеть эти жалкие две сотни метров. При этом несколько раз он едва не вывихнул ногу, проваливаясь в почти незаметные рытвины, проточенные водой, а раз, споткнувшись о кусок когда-то рухнувшего сталактита, едва не окунулся в озеро. Пытаясь удержаться, прима-майор схватился обеими руками за ближайшую колонну, но та оказалась неожиданно гладкой. Ладони соскользнули, Лимсей рухнул на колено и рассадил себе лицо о твердую поверхность минерального образования. Ругаясь, на чем свет стоит, прима-майор снова вскочил и, зажимая пальцами разорванное ухо, из которого ручейком текла кровь, заливая шею и быстро пропитывая рубашку, уже не так быстро направился к шлюзу. До него оставалось рукой подать, но желание торопиться сразу пропало. Впрочем, а ведь он уже и так дошел. Дошел!
Лимсей остановился, как-то по-новому уставившись на поблескивающий металлом овал шлюзового люка, красовавшийся в центре мощной бетонной пробки, надежно запечатавшей проход в соседний, еще больший по размерам, зал, в котором и находилась лаборатория.
Боль сразу отступила на второй план, померкла от радости и облегчения, плечи расправились сами собой, заставив привычно приосаниться, дыхание участилось от подступившего волнения, Лимсей едва не прослезился от переполнявших его чувств, которые больше не видел причин сдерживать. Дошел. Там, за этим люком, находилось его будущее. Там. И ничто и никто его больше не остановит, чтобы сделать эти несколько шагов…
Лимсей замер, весь обратившись в слух. Повернул голову. Послышалось? Сзади, там, откуда он только что пришел, возник подозрительный гул…
Волна паники мгновенно смыла радость, захлестнула его целиком. Как они успели?! Как они успели спастись? Сволочи! Весь план насмарку. Нет, не все еще потеряно. Главное добраться до лаборатории первым…
Прима-майор торопливо вогнал с лоцмана код доступа в систему опознавания шлюза, где-то внутри загудели механизмы, и люк рассекла вертикальная щель. Створки из прочного металла, раздавшись в стороны, начали плавно тонуть в бетоне. Слишком медленно. Лимсей сорвался с места и побежал что есть сил, буквально воткнув себя в щель между створок, едва успевших раздвинуться сантиметров на тридцать. Гул сзади быстро нарастал, и уже можно было узнать в нем характерный звук антигравов несущегося в его сторону «жука». И может, не одного.
«Закрыть! Закрыть люк! Немедленно! – заорал Лимсей, вколачивая команду в систему управления.
В подземном пространстве огромного зала гулко грянули выстрелы, и прима-майор юркнул за начавшую обратное движение металлическую створку, в которую с оглушительным грохотом врезались реактивные заряды.

Глава 8. Сомаха

– Я отвечу, – говорю громко, чтобы наверняка привлечь внимание моих спутников. Или конвоиров? – Если объясните, какого черта вы пытались меня связать.
И решительно иду к ним поближе, потолковать по душам.
Петр при моем приближении сразу выпрямляется, встает вполуоборот – так легче вскинуть карабин при необходимости. Парень не лишен своеобразной звериной грации, у него быстрые, точные движения, его поза – хорошо завуалированное предупреждение. Но ствол «лакара» не поднимает, держит опущенным. Странно, что он не воспользовался подсветкой карабина, лоцмана Петра я не чувствую, видимо, пострадал, как и мой, но как-то парень меня видит. Похоже, мысль о боевом наркотике, мелькнувшая ранее, была верной, эта штука значительно усиливает возможности организма. Шайя тоже встает, на шаг сзади и сбоку от Петра, а за ней и капрал вскакивает. Он же первый и хватается за станнер, тычет в мою сторону. Весьма недружелюбно с его стороны. Делаю вид, что не замечаю его жеста, тем более что для меня со своей игрушкой он просто смешон.
– А ну стой, не приближайся! Я кому сказал, а ну…
– Заткнись, – обрывает нервный вопль капрала Петр. – Без тебя разберемся.
– Давайте сразу проясним это недоразумение, – я останавливаюсь от них в двух шагах, и сразу чувствую неприятных запах. Пахнет падалью. Сразу вспоминаю, что так же завоняло и в космопорте, когда капрал приблизился к челноку… Что же у него за способность такая? – Так какого черта вы это сделали? Что со мной не так? И чего смотрите, как на привидение?
– Как вижу, плохо я тебя связал, – бурчит из-за плеча Петра капрал. Он почему-то боится ко мне приблизиться, вот и прячется за спину пилота.
– Помолчи, – снова осаживает его Петр, не сводя с меня напряженного взгляда. – Объясняю. Полчаса назад ты начал светиться, словно… ты сам сказал – привидение. Пришлось остановиться. Твои раны затянулись на наших глазах. Серьезные раны. У капрала есть подозрение, что ты не человек. Я так не думаю, но объяснения не помешают.
Как это удобно – свалить все на капрала. Но я его хорошо понял. Они все чувствовали себя не в своей тарелке рядом со мной. Светился, говорите… любопытно. Даже тревожно.
– Так его, – довольно пробурчал капрал. – Нечего валандаться с сучонком…
– Послушай, бикаэлец… – В отличие от Петра с капралом, Шайя смотрела на меня хотя бы чуточку виновато. Это хоть как-то примиряет с ситуацией.
– Крон. Крон Димбай, – представился я, хотя мое имя и так все знали – я же слышал, как меня обсуждали.
– Хорошо, Крон. Так вот, твое исцеление и в самом деле выглядит… Ну, неестественно. Прямо чудо какое-то. Мы ничего не имеем против тебя, но лучше тебе нас успокоить.
Мда. Проблема в том, что я не знал ответа. Раньше со мной подобного не случалось. Может, при биоперестройке внешности на Кассионии в мое тело вложили скрытые возможности, не поставив меня в известность? В любом случае, нужно побыстрее сменить эту скользкую тему, пока я сам не разберусь, что со мной происходит. Кстати, они сами подали мне идею, как соврать правдоподобнее – когда не знали, что я их подслушиваю.
– Да человек я, человек, – хмыкнул я как можно беспечнее. – А свечение… ты даже не представляешь, насколько плотно мое тело нафаршировано имплантами с нанитами. По самые уши. Я – весьма ценный компаньон экипажа «Забулдыги», поэтому на Кассионии на мою начинку медики не поскупились, за счет капитана, естественно. Надеюсь, я вас успокоил, потому что у нас есть проблемы поважнее моего здоровья. Кстати, не мешало бы вернуть мое оружие, не возражаешь, Петр?
– Не советую, – капрал понизил голос, наклонившись к уху Петра. Можно подумать, так я его не услышу. – От этого типа просто разит неприятностями.
– Пока здесь воняешь только ты, – не менее любезно парировал я.
– Капрал, ты снова фонишь, отойди на шаг. – Петр поморщился. Подождал, пока Ронор с недовольным видом отодвинется. – Погоди пока с оружием, торговец…
– Крон, черт тебя побери! Зови меня Крон! – я уставился на него взбешенным взглядом. – Невелика любезность человеку, который пытался вас вытащить отсюда, рискуя жизнью – обращаться ко мне по имени!
– Вот с этого момента давай подробнее, Крон, – ровным тоном потребовал Петр, спокойно выдержав мой взгляд.
Я хмыкнул, остывая так же быстро, как и вспылил. Перепады настроения заставляли задуматься – словно сбой в разлаженном механизме…
– Ладно, давайте действительно по порядку, иначе мы долго будем ходить вокруг да около. Когда я находился на базе, на поврежденном гравилете вернулся сержант Редсама, привез информацию о бое над Адской пропастью, а так же координаты приземления кокона пилота «Миссионера» после катапультирования…
– Не думала, что именно он выживет, – вырвалось у Шайи. – Лучше бы выжил Дым… – поймав недоуменный взгляд Петра, она поспешила объяснить: – Я говорю о своем командире, старшем лейтенанте Гунзе Кипере, его позывной – Дым. Чужаки захватили его, и он находился в «Спринтере», когда мы слышали предложение сдаться. Это был его голос. Не знаю, как они его подчинили, но Дым был хорошим человеком. А Редсама, как человек – моральный огрызок. Судьба несправедлива.
– Что было дальше? – мягко перебил подругу Петр, возвращая разговор в нужное русло.
– Дальше началось самое интересное. Я сразу предположил, что пилот боевого робота еще может быть жив. О том, что я найду здесь и тебя, Петр, и капрала, я не предполагал, поэтому для спасательной операции взял то, что посчитал необходимым. Хотя выбор у меня был небольшим…
– Что за чушь! – прерывает меня Ронор Журка, даже толком не выслушав. – Что значит взял?! Ты еще скажи, что командовать спасательным отрядом полковник поставил именно тебя!
– Я не командую спасательным отрядом, – натянуто улыбаясь, терпеливо объясняю я. Этот здоровяк с неприятным запахом и неопрятным видом постоянно напрашивается. Трудно сдержаться. И как его терпят остальные? – Я и есть ваш спасательный отряд. Только я, и больше никто. Ваш прима-полковник был против любых спасательных операций, не желал рисковать людьми. Так что пришлось рисковать мне.
– Хочешь сказать, что ты лично уговорил его одолжить боевого робота, торговец? – Шайя мне тоже не поверила. – Я хорошо знаю прима-полковника Алеху Чертого, он бывает милым стариканом, но не до такой степени – отдать технику, когда враг на подступе.
– Крон Димбай, – я мысленно закатил глаза, продолжая смотреть на них в упор и мило улыбаться. Но чувствуя, что готов взорваться снова. Ну что за люди, никак не заставишь их общаться прилично. Да и мой альтруистический порыв спасти их шкуры никто не торопился оценивать по достоинству. Люди по своей природе чертовски неблагодарны. – Можно просто Крон. Всех вас я по именам знаю, будем считать, что знакомство состоялось. А по поводу прима-полковника… Я специалист по электронике в целом и по боевым роботам в частности. Очень хороший специалист. Наш челнок при крушении разбился вдребезги, а ваши роботы почти не пострадали, но нужно было довольно много времени, чтобы поставить их в строй. Подумай сама, Шайя – вместе с конвоем, который вы оправляли в космопорт, погибли все техники. Ты сама видела это, своими глазами. Так что мы с прима-полковником сумели прийти к взаимному соглашению. Я помог активировать роботов и оперативно присоединить их огневую мощь к защитным системам базы, а в качестве платы за помощь и маленького компромисса, прима-полковник позволил мне взять «Скорпиона» и отправиться за тобой.
Еще одна маленькая ложь в череде прочих. Никто мне не разрешал брать дорогостоящую технику, я просто не позволил себя остановить. Но не заявлять же открыто, что я запросто вскрыл защитную систему базы и программно заблокировал любую возможность ударить мне в спину? Чем меньше они знают, тем проще нам будет действовать вместе дальше. Все равно связи с базой нет и проверить мои утверждения невозможно. А позже как-нибудь со всем этим разберемся.
И тут Петр все-таки задал этот чертов вопрос:
– Скажи-ка, а с какой стати тебе так рисковать своей шкурой ради человека, которого ты даже не знаешь? Что-то ты темнишь. – Короткая пауза. – Крон.
Наивно было надеяться, что никто этого не спросит. Рассказывать, кто я такой на самом деле, и почему я сюда поперся ради Шайи – преступная глупость, Кассид слишком много средств и усилий вложил в мою новую легенду, я не мог его подвести вот так запросто. Но с ответом затягивать не стоит, нужно решать, что сказать.
– Можешь не верить, но я не смог остаться в стороне, когда узнал, что человеку нужна помощь, а никто оказывать ее не собирается, – бросил я пробный камень, мысленно усмехаясь – почти правда.
– Врет, сучонок, – буркнул карал, продолжая сверлить меня злыми глазками из-за надежного плеча Петра. Будь момент менее напряженным, над этим можно было бы посмеяться – капрал крупнее Петра раза в полтора. Нашел себе защитника. С другой стороны, Петр – боец, а капрал – просто груда мяса, не чувствовался в нем человек, способный дать отпор.
Если честно, их махровый скепсис, хотя и вполне обоснованный, начал утомлять, как и попытки придумать правдоподобные объяснения. Ну, не люблю я лгать и чувствовать себя при этом комфортно. Нет у меня такого призвания. Тут мне пришла в голову идея, как все это можно обставить. Ведь лучшая ложь – это полуправда. Значит, так и поступим.
Я преувеличенно тяжело вздохнул, изобразил чуть смущенную улыбку.
– Ладно. Не хотел говорить, чтобы не усложнять расспросы, но вижу, что без этого не обойтись. Я тебя знаю, Шайя. Заочно. Информация о тебе осталась в бортовом компьютере от прежнего члена экипажа нашего внешника. Так что я уже два года изучаю твое лицо в записи и считаю тебя давней и хорошей знакомой. Вот и не смог удержаться, когда понял, что помощь нужна тебе. Так что считай, капрал, что ты меня уел. Но я не врал, я лишь недоговаривал.
– Ронор Журка, – язвительно буркнул капрал, передразнивая меня. – Имя у меня такое.
– Вот как… – Мое признание, похоже, Шайю слегка озадачило. – И кому же я теперь обязана таким вниманием к своей персоне…
– Тому типу, что помогал нам на Двойном Донце, – усмехнулся Петр, сразу смекнув, что к чему. – Сомахе ты обязана. Помнишь такого?
– Не подозревала, что настолько нравилась ему, – я почувствовал искреннее удивление Шайи.
– Прямо махровая романтика, – капрал презрительно скривился. – Не верю ни единому слову.
– Напрасно, – я продолжаю гнуть выбранную линию. – Экипаж «Забулдыги» до сих пор каждый день его вспоминает. Все уши прожужжали, какой славный был малый, какую прибыль приносил внешнику. А я с его записей хорошо знаю вас обоих.
– Каких записей? – непонимающе переспрашивает Шайя. – Он же погиб на Двойном Донце.
Точно. Как-то упустил из виду эту маленькую нестыковку. Для них я погиб. Но для себя – жив-живехонек. Вот и прокололся. Но я тут же нахожу, как выкрутиться – прямо вдохновение на вранье.
– Верно. Он погиб, а я занял его место на «Забулдыге», и прочитал все файлы отчетов, которые он регулярно посылал на корабль, пока находился на планете и выполнял работу. Кассид Кассиониец любит, когда его держат в курсе событий. А взяли меня, кстати, в экипаж из-за схожих способностей. Я чувствую технику. А компьютеры – мои лучшие друзья. Именно поэтому я вас и нашел так быстро – засечь слабые сигналы ваших лоцманов, спрятанных в толще камня, было непросто, бортовые системы связи «Скорпиона» не справились, я сам почувствовал , где вас искать.
– Ты же связался со мной по лоцману, – фыркнул Петр.
– Именно. Но ты ведь лоцманом «Скорпиона» не засек?
– Естественно. Бортовые системы робота намного мощнее.
– Ладно. Я тебе кое-что покажу. Только не дергайся, я просто коснусь твоего дохлого лоцмана, мне так работать легче.
– Не вздумай шутить.
– Вас тут трое против меня, чего бояться? Говорю, просто не дергайся.
Не собираюсь тянуть время до бесконечности, надоело. Решительно делаю шаг к Петру и касаюсь пальцами серебристой монеты на виске. У его лоцмана дела даже лучше, чем у моего. Он почти цел, перегорело лишь несколько десятков нейроцепей, заставив отключиться основной управляющий блок. Прямо чувствую, как лоцман всем своим существом подается навстречу, чуть ли не мурлычет под пальцами, отвечая на мое внимание. Прямо домашняя зверюшка. Подправляю, где надо. Подключившись к зрительным нервам Петра с помощью нейроцепей его лоцмана, смотрю на развернувшуюся виртуалку глазами пилота. Вот теперь он хорошо видит с инфрарежимом. Светящийся силуэт широкоплечего лысого типа со сверкающими глазами, в одежке с чужого плеча – это я.
– Что ты сделал? Как ты его восстановил?
Чувствую удивление и радость Петра, хотя внешне он остается почти невозмутимым.
– Ничего особенного, – усмехаюсь я. – Вдохнул в него жизнь. Именно про эти способности я и говорил. За них мне Кассид и платит. Только не спрашивай, как я это делаю, это коммерческая тайна.
– А ведь что-то подобное умел и Сомаха, – задумчиво роняет Шайя. – Организация, в которой мы тогда работали по контракту, нанимала его для модификации системы управления новых боевых роботов.
– Я здесь что, на чужом мальчишнике присутствую? – встревает капрал Ронор Журка. – Ах, какое было время, трава была зеленой, а небо голубым! Черт вас подери, может, вернемся к настоящему?
– Да, торго… Крон. – Петр сдержанно кивает. – За лоцман спасибо, но мы не закончили с твоим рассказом.
– Да и рассказывать нечего. Добрался до вас без проблем, по левому склону ущелья, там терраса подходящая. Засек чужаков перед вашим укрытием – они сверху были как на ладони. Расчистил пространство ракетным ударом, и постарался подобраться поближе.
– Нас едва не завалило из-за этого обстрела. Пришлось спрятаться поглубже. Весь запас ракет «Скорпиона» что ли, всадил? – неодобрительно покачала головой Шайя.
– Основной ракетный удар был нанесен с базы, я его корректировал. Затем сделал зачистку и подобрался поближе, но возле входа я вас не обнаружил. Пришлось оставить робота и лезть в нору. Тут меня чужаки и накрыли…
– А по мегафону не мог позвать? – неприязненно обрывает капрал.
– Орать на все ущелье – не самый лучший способ остаться незамеченным…
– Тебя все равно застали врасплох! – снова перебивает капрал. Этот тип мне точно не нравится и очень хочется заставить его заткнуться. Его грубый бубнящий голос уже в печенках сидит. Но я заставил себя расслабить сжавшиеся кулаки. Не самый подходящий момент распускать руки.
– Еще бы, – я помрачнел, вспомнив этот жуткий момент – как я бегу к пещере, и вдруг все вокруг заливает ослепительная вспышка, а боль пронзает все нервные волокна… Как, уже валяясь на камнях, затуманенным зрением вижу возникающие словно из воздуха недалеко от «Скорпиона» ослепительно-белые шары энергонов, и заставляю боевого робота вступить с ними в бой, а сам поднимаю непослушное тело и бегу к норе… И как меня догоняет сжигающий жар, толкает в спину…
– Эй, Крон, что с тобой? – слышу озабоченный голос Шайи.
Встряхиваю головой, прогоняя непрошенные воспоминания.
– Я в порядке. Да, меня все равно застали врасплох, – отвечаю капралу. – Но в прямом столкновении с чужаками я не смог бы выжить. Их там оказалось слишком много. Если с мелочью вроде «ежей» и «жал» я смог разобраться, то энергоны оказались «Скорпиону» не по зубам.
– Энергоны?
– Как-то само собой название возникло, – пожимаю плечами. – Для удобства обозначения, думаю, вполне сгодится. Это такие здоровенные светящиеся штуки, напоминающие шаровые молнии…
– Видели мы таких, – кивнула Шайя.
– Послушайте, может, хватит трепаться обо мне? Насколько я успел понять, вас куда-то ведет капрал? – Делаю вид, что о лаборатории я не слышал, хотя из информации, почерпнутой с базы «Зеро», я знаю о ней куда больше, чем капрал. Мне и так пришлось наврать с три короба, чтобы хоть как-то объяснить свое поведение.
– Да, – отвечает Петр. – В глубине гор устроена военная исследовательская лаборатория. На базу можно попасть через нее.
– Сучонок недоделанный, зачем ты ему это рассказываешь! Это же военная тай…
Вопль капрала оборвался – Петр не глядя двинул его прикладом карабина под дых.
– Я тебя предупреждал. Верно?
– Предуп… ага… кхе-кхе… ты не понимаешь…
– Нечего тут понимать. Мы в одной упряжке и пойдем дальше вместе. Не вижу смысла скрывать от него факт существования лаборатории. И хватит смердеть, капрал, в печенках уже твой аромат. Ты меня слышишь?
– Слушай, а почему от него вообще так несет? – любопытствую я.
– А у него способность вроде твоей, – Петр усмехается. – Говорит, в его крови есть примесь от шелтянина, только сдается мне, ему достался от этого уникального народца лишь генетический мусор. Так вот, ты технику чувствуешь, а он – опасность. А реакция на нее – запах.
– Вонь, – уточнил я. – Причем жуткая.
– Это он просто разволновался. Обычное дело. Я уже начал привыкать.
– Вы не… кхе… не понимаете… Постойте, там что-то есть… вон там, – капрал с трудом разгибается и тычет пальцем за мою спину.
Я резко оборачиваюсь. Теперь и я это чувствую. К нам что-то движется, с той стороны, откуда мы пришли. Мысленно я снимаю блок, который ставил на оружие спутников, перевожу его в боевую готовность.
– Петр!
Уточнять нет необходимости – Петр мигом снимает с бедренного захвата игольник, бросает мне. А вот и непрошенные гости – на виртуалке лоцмана прорисовывается россыпь светлых пятен. Стайка чужаков несется по туннелю, словно пробка в горлышке бутылки, выталкиваемая внутренним давлением. Несколько десятков «ежей». И избежать столкновения нет ни малейшей возможности.
Замечаю краем глаза резкий замах Петра – он что-то швыряет изо всех сил в направлении чужаков.
– Быстро отсюда!
Мы успеваем пробежать метров двадцать, я уже начинаю думать, что что-то не сработало, как позади жарко ахает. Гулкий удар и горячий ветер. Почти не сбавляя темпа, я бросаю быстрый взгляд через плечо. Завихряющееся пламя затягивает горловину туннеля целиком.
Никто и не думает останавливаться. Даже мешковатый и грузный с виду капрал показал завидную прыть – он обогнал всех. Неровный пол пещеры, весь в выбоинах и камнях, совсем не предназначен для сумасшедшего бега, но когда речь идет о выживании, о таких мелочах уже не думаешь. Просто несешься, что есть сил, и надеешься, что останешься цел.
Или совсем не думаешь.
Некогда думать.
Бежишь, и все.

Глава 9. Кассид

Есть еще идея.
Как все просто. Нужно лишь покинуть свой корабль и использовать чужой. Как же он раньше не додумался! Иначе вообще ничего не получится. И придется сидеть и сопеть в две дырки, ожидая, когда все разрешится само собой. Но этот путь ему не подходит.
Его взгляд пересекся с взглядом Алайн, которая как раз к этому моменту закончила просмотр записи.
– Так-так, Кассидушка, твои ребята остались на Полтергейсте, – вид у нее был крайне возбужденный, а глаза горели знакомым Кассиду азартом, – значит, в стычке они не участвовали… Будем считать, что с ними полный порядок и не забивать голову пустыми переживаниями. Верно?
– К чему ты ведешь?
Алайн плавно откинулась на спинку стула, эффектно встряхнув светящимся водопадом волос, и безапелляционно заявила:
– К тому, что я готова войти в долю.
– Не понимаю, о чем ты.
– Не придуряйся, Кассид, – в умных глазах чертовки горела нешуточная решимость добиться желаемого. – Ясно, что карантинщики зачистили твой ангар как следует, и ловить там больше нечего. Но мы-то знаем, что любая вещь, имеющая отношение к новым технологиям, стоит целое состояние, а ты наверняка хоть что-то успел припрятать, прежде чем вояки явились на борт, и наверняка припрятал не абы что, а нечто стоящее, а?
– Забавно. – Кассид вспомнил о пушке иноров, дожидавшейся его в каюте, и поневоле ухмыльнулся. Алайн угадала на все сто, вопрос – стоит ли ее разочаровывать, и объяснять, что все это произошло случайно? Нет, не стоит. Ей вообще не следует знать, что с его башкой поработал гипер, и варит котелок неважно. Иначе любое его предложение будет воспринято с крайним недоверием к его умственным способностям. А ему действительно нужна помощь. Очень нужна. И других кандидатов, кроме Алайн, сейчас нет. Так что самое время поддержать предложенную игру. – А с какой стати мне брать тебя в долю?
– Ну как же! Я помогу тебе переправить все, что пожелаешь, на «Улыбку». Как только сюда прибудет исследовательская группа, на твоем внешнике все перевернут вверх дном, обыщут все щели и закоулки. Можно подумать, ты сам этого не понимаешь.
– Я и у себя могу неплохо припрятать, на своем корабле я знаю кучу тайных местечек, куда не засунет нос ни одна ищейка.
– Ага! – Улыбаясь до ушей, Алайн шутливо погрозила Кассиду пальцем, за светящимся ноготком в воздухе потянулся медленно гаснущий след. – Так все-таки что-то осталось от иноров? И что это? Кстати, надеюсь, записи нашего разговора не ведутся? Учти, базы данных тоже будут шерстить.
«Альт, удали из базы все записи с момента прибытия полицейского катера. И отформатируй блоки памяти, где эти записи хранились».
«Сделано, шеф».
– Ну, Кассид, хватит играть в тянучку, я же на твоей стороне, – протянула Алайн капризным тоном избалованного ребенка – один из запрещенных приемов, которые она в сложных случаях применяла к Кассиду.
– Еще бы, за долю в деле, – хмыкнул торговец, продолжая для виду сопротивляться – у него были свои планы на предложение Алайн.
– А как же иначе? Мы же торговцы, мы с тобой отлично знаем, как сколачиваются капиталы…
– Угу. Вот что, девочка, свяжись с «Улыбкой», пусть пришлют за тобой челнок.
– Что? Ты меня выставляешь?! – сиреневые глаза феи возмущенно сверкнули.
– Напротив, – Кассид насмешливо осклабился. – Лечу к тебе в гости. Ответный визит.
– Какая приятная неожиданность, Кассид! – Алайн сложила светящиеся губы в томное «о» и послала ему воздушный поцелуй. С ее губ словно спорхнула бабочка, сотканная из сочного солнечного света. Невероятно красиво, признал Кассид, глядя на нее с нескрываемым удовольствием. – Право, не знаю, что вызвало такое желание, видимо, хочешь проконтролировать наше общее дело, о котором мы непременно договоримся, но проблема в том, что наш милый полиц не отпустит тебя с корабля. Так что груз тебе лучше передать мне, а я организую все в лучшем виде – исследования, оценка перспектив… О, я у же чую этот волнующий запах прибыли…
– Вызови челнок, – Кассид бесцеремонно прервал разглагольствования девчонки, всем своим видом демонстрируя, что обаяние у Алайн, конечно, имеется, но такого крутого перца, как он, одним обаянием не возьмешь.
– Сперва поведай, что задумал, – улыбка Алайн стала чуточку напряженной. Характера ей было не занимать, и свои интересы она отстаивать умела. – Я, конечно, люблю авантюры, но авантюра авантюре рознь.
– Я собираюсь помочь своему экипажу, но для этого мне сперва нужно слинять с внешника, – Кассид машинально почесал когтем возле рога, поневоле выдавая, что он в весьма в затруднительном положении. Сам он за собой этой привычки не замечал, но от его друзей эта деталь характера не могла ускользнуть. – Незаметно. Поможешь?
– Как не помочь… но все внешние люки контролируется «стопером»… ах вот оно что, ты собираешься использовать в качестве прикрытия мой отлет! – догадалась Алайн. – А если тебе не удастся провести нашего оплея?
– Попытка не пытка, – Кассид пожал плечами, стараясь сохранять видимость спокойствия. – Попробовать стоит.
– Допустим, тебе это удалось. Что дальше?
– Алайн, рэ-эррр, больше всего меня сейчас беспокоит то, что я неоправданно трачу время на пустую болтовню! – Как торговец не пытался выдержать дружелюбную манеру беседы, досада все же прорвалась. – Мой план можно обсудить и на борту «Улыбки», но сперва нужно туда попасть. Не так ли, рэ-эррр?!
– Хорошо, – Алайн и не подумала обижаться на резкий тон «дядюшки Кассида», лишь слегка посерьезнела. – Я вызвала челнок. Через три минуты будет здесь.
– Отлично. Альт, дай мне полица.
Связь установилась моментально, видимо, оплею нечем было заняться на борту полицейского катера, и для Кассида был выставлен повышенный приоритет на автоматическое соединение при вызове.
С комфортом погрузившись в мягкое кресло с приспущенной спинкой, закинув ногу на ногу и почти уткнув нос в маленькую фарфоровую чашку на ладони, оплей Эроу Трап с видимым наслаждением вдохнул запах содержимого. Затем поднял на Кассида предельно доброжелательный взгляд и сверкнул фирменной белозубой улыбкой:
– Чем могу быть полезен, Кассид? К сожалению, не могу предложить вам кофе с коньяком, но мое внимание всецело в вашем распоряжении.
Этот человечек умеет получать от жизни маленькие удовольствия, с невольным одобрением отметил про себя Кассид.
– У меня небольшая просьба, оплей, – Кассиду не пришлось изображать усталость, она давно уже подобралась к нему незаметно и вцепилась в его тело с неослабевающей хваткой. – Все эти события здорово вымотали меня и нервно и физически, я собираюсь завалиться спать, и мне очень не хотелось бы, что бы кто-нибудь меня тревожил без важных на то причин.
– Нет проблем. – Полиц сделал маленький глоток из чашки и зажмурился от наслаждения, причмокивая. – эм-мм-м… Пока не прибудет исследовательская группа, будьте уверены, вас никто не потревожит. Алайн, я так понимаю, что твой визит закончен? Позволим уважаемому человеку отдохнуть, верно? Жду на борту. Я уже успел по тебе соскучиться, моя милая фея.
Алайн фыркнула.
– Милый, планы изменились. Я вызвала челнок, мое присутствие срочно понадобилось на борту «Улыбки». Мои партнеры накопали солидную торговую сделку, и исход переговоров зависит целиком от меня… Так что извини. Как только освобожусь, обязательно навещу тебя на планете. После дежурства, естественно. Ну все, я уже иду…
– Накладочка, – оплей поставил чашку на горизонтальную панель бара, и наставительно покачал указательным пальцем. – Алайн, официально тебя нет на борту моего катера. А значит, и забрать тебя челнок не сможет. Немедленно останови челнок, или я его арестую за проникновение в зону карантина без разрешения.
– Что ты несешь, Эроу? – Алайн уставилась на «дружка» с искренними изумлением.
– Тебе придется ждать окончания моего дежурства на орбите вместе со мной, уж не обессудь. А закончится оно через семь часов тридцать две минуты. Уверяю тебя, мы отлично проведем время.
– Эроу, ты меня разочаровываешь…
– Да я тут не при чем, – оплей с наигранно-наивным видом пожал плечами. – Инструкции, Алайн, инструкции.
– Сынок, рэ-эррр, твое поведение меня тоже разочаровывает, – хмуро вставил Кассид, чувствуя, как его новорожденный план трещит по швам.
– Поймите, – Эроу развел руками, – я могу скрыть присутствие Алайн на борту катера, могу скрыть ее посещение «Забулдыги», но не могу скрыть подлет и стыковку с твоим внешником неразрешенного челнока. Здесь приходиться играть по правилам! Иначе, если обнаружится нарушение, мне крепко влетит, а Алайн влипнет в неприятную историю, и тогда ей точно придется остаться с тобой до окончания расследования. А я бы этого очень не хотел. – Эроу Трап снова перевел благожелательный взгляд на кассионийку. – Поверь, тебе лучше подождать семь часов со мной, твои партнеры как-нибудь без тебя обойдутся. В крайнем случае, проконсультируешься с ними дистанционно, это лучше, чем загреметь к Кассиду на несколько суток, уточняю – минимум на несколько суток, и меньше повредит твоему бизнесу.
– В таком случае, до окончания своего дежурства помоги себе сам. А я неплохо проведу время и с Кассидом, – улыбка Алайн стала жесткой.
– К чему эта маленькая месть, Алайн, – укоризненно покачал головой Трап, – тебе придется вернуться, мало ли какие чины припрутся с проверкой на «Забулдыгу», не стоит искушать судьбу без острой на то необходимости.
– А какая необходимость так подставлять меня?
– Алайн, я крайне огорчен тем, что ты воспринимаешь это маленькое недоразумение именно так… И именно твое желание послужило причиной…
– Он прав, рэ-эррр. Алайн, ты возвращаешься на катер. Отзови челнок.
– Я верил, что вы разумный человек, Кассид, – самоуверенная ухмылка оплея вызвала в Кассиде неопределимое желание познакомить его зубы со своим кулаком, но засранцу повезло – он был вне досягаемости рук кассионийца.
– Что? – возмущенно вспыхнула Алайн – вспыхнула буквально – и лицо и волосы кассионийки засветились ярче. – Кассид, объяснись!
Кассид оборвал связь с катером и повторил, тяжело поднимаясь с кресла:
– Ты возвращаешься. Не хочет твой полиц по-хорошему, будет по-плохому. Нет, каков мерзавец, а! Алайн, ты не умеешь выбирать сексуальных партнеров. Все, я пошел собираться, жди меня здесь.
– Кассид, да как ты… что? Что значит – собираться? Какого дьявола ты задумал?!
– Приступаю к плану «Б», – проворчал Кассид, сдерживая злость в душе. – Алайн, твои ребята в данный момент на самом деле занимаются какими-нибудь сделками, как ты сообщила полицу?
– Конечно! Мы же торговцы, Кассид, и не отдыхать сюда приперлись! Если захотим устроить себе отпуск, выберем мирок покомфортнее, с золотыми пляжами, ласковым солнцем, и ровной температурой! А какой курорт на Сокте? Самое доступное развлечение для туристов – пыльные бури.
Все-таки она слишком много болтает, со стоическим терпением в который раз подумал Кассид.
– Что ж, извини, но о сделках придется забыть, или хотя бы отложить их на время. Свяжись с «Улыбкой», пусть ребята снимают внешник с парковки и выводят в зону перехода.
– Прямо сейчас? – поразилась Алайн.
– Прямо сейчас. На улаживание формальностей с диспетчерской космопорта много времени не потребуется, в крайнем случае, подмажешь, кого следует, убытки я возмещу, но сделать это нужно сейчас, чем быстрее, тем лучше.
– Ты хочешь прыгнуть на Полтергейст? – догадалась Алайн. – Ты с ума сошел!
– Алайн, ты хочешь мне помочь, или нет?
– Но там же неизвестно, что творится!
В глазах Кассида сверкнула сталь. Все было слишком серьезно, и пора принимать непростое решение, от которого зависело все дальнейшее.
– Я спрашиваю, рэ-эррр, ты хочешь мне помочь, или нет?!
Алайн все прекрасно понимала, и все-таки возмущенно надулась и даже топнула ножкой, выпуская пар:
– Да хочу, хочу! Но я не самоубийца! Да и ребята могут не согласиться, нужно обсудить…
– До Полтергейста десять часов ходу в гипере, – устало перебил Кассида. – За это время можно обсудить любую проблему. Если твоей семье этот вояж все-таки не понравится, полет можно прекратить в любую минуту и вернуться назад. Убытки я возмещу, и зла держать не буду. Хватит спорить, свяжись с «Улыбкой». А я отлучусь на минутку. Ах да. Перешли им запись, которую я тебе показал, нужно подготовить ребят заранее, пусть покумекают. И попроси Ягу рассчитать прыжок, где-нибудь с выходом в нейтральном пространстве на полпути между Соктой и Полтергейстом.
– Кассид, не смей уходить от ответа, я должна знать, что у тебя на…
Дверь кают-компании отрезала голос Алайн, но она тут же послала вызов на его лоцман. Кассид не ответил. Ему надоело тратить время впустую, желает объяснений, пусть подождет, это займет всего несколько минут. Потерпит.
Скелетоны, понятное дело, увязались следом, неразлучная пятерка. Разум у этих малышей, как у домашних животных, настроение хозяина почувствовать способны – по поведению, тону и характеру реплик, по химическому составу запаха, но понять, что происходит – увы. Вот и топали следом, оживленно обмениваясь сигналами, жестикулировали ручонками, крутили круглыми головенками. Странно, но именно эти механические создания с программной имитацией жизни, такой реальной на взгляд, заставляли его еще острее ощущать вынужденное одиночество. Живой укор, цокающий по пятам.
Экипаж нужно вернуть на корабль.
И как можно быстрее, чего бы это ему ни стоило.

В каюте Кассид первым делом обработал пушку иноров в аппарате вакуумной упаковки. После обработки это чудо неизвестных технологий, туго обтянутое прочной прозрачной пленкой, можно было уже спокойно брать в руки – даже будь какая зараза, не просочится. Ненадолго задумался. Нести в руках – привлекать ненужное внимание. Поместить в кейс – тоже вызовет вопросы. Впрочем, особого выбора нет, кейс, так кейс.
Он присел на койку и запросил связь с торговым внешником «Законное дело». Артефакт – его козырная карта, но чтобы знать, на что с ним можно рассчитывать, нужно выяснить его возможности, провести экспертизу. И прямо сейчас.
Трехпалубный внешник «Законное дело» принадлежал семейке гидлингов, разумных мартышек, успешно конкурирующих на орбите Сокты с другими торговцами оружием. Но сейчас Кассида интересовала другая сторона деятельности гидлингов. Низкие пошлины, сомнительная законность, официальное разрешение на скупку любого оружия – все это, конечно, позволит процветать любому торговцу в солнечной системе Домен, любому, имеющему смекалку и деловую хватку. У гидлингов не было ни того, ни другого. Более того, ни одно здравомыслящее существо не стало бы доверять гидлингам на слово, более ненадежных партнеров трудно найти во всем известном космосе. Каких только историй и анекдотов не ходит про их вероломство, жадность, злобу и мстительность. Удерживаться на плаву гидлингам позволяли врожденные способности к технике, только гидлинги могли разобраться в принципах функционирования почти чего угодно в максимально короткий срок. Впрочем, есть еще одна уникальная раса – саламандры с Сонгердана. Эти иноры намного сильнее гидлингов, но нанять их – задачка неосуществимая, своей планеты они не покидают ни за какие коврижки, на орбите Сокты их корабли выискивать бесполезно. Как ни крути, а лучше гидлингов экспертов в этой области найти невозможно, особенно на скорую руку…
Кассид досадливо поморщился.
Будь на борту Сомаха, к услугам гидлингам прибегать бы не пришлось. Сомаха – уникум, его способности к технике и программированию возрастали с каждым годом, делая его просто незаменимым в экипаже «Забулдыги». Но в том-то и дело, что уникума у него сейчас не было, а гидлингов – вон, целый корабль.
Ожидая связи, Кассид все же заглянул в ценовой лист «Законного дела», вывешенный в сети – машинально, по привычке. Ну-с, что там предлагали мартышки на продажу, какие услуги готовы оказать страждущим… Спохватился, но взгляд уже зацепился за некоторые позиции, не дал свернуть страничку в виртуалке лоцмана. И не зря.
Вот дают, мор-рды!
Палубы «Законного дела» были буквально забиты военной техникой. Несколько десятков самоходных роботизированных гаубиц, реактивные системы залпового огня, сотовые ракетно-залповые установки разового действия, ракетные комплексы тактического и оперативно-тактического назначения класса «земля-земля», зенитные установки, модульные лазерные и электромагнитные пушки, роботизированные танки, несколько легких ИБээРов… Да много всего. Они что, подписали контракт на поставки для небольшой войны, эти мартышки?
Но больше всего его поразило наличие на «Законном деле» ППИ «Кулак Бога» – протонно-плазменного излучателя. А еще то, что в ценовой колонке против этой пушки красовалась пиктограмма «тест». Чувствуя некоторую оторопь, Кассид вызвал схему внешника. Глаза торговца от изумления едва не выскочили из черепа. ППИ находилось не  в ангаре палубы внешника. Орудие было установлено на борту корабля как часть его вооружения. Небывалый нонсенс.
Какого дьявола мартышки смонтировали такого монстра на своем дохлом внешнике, если оно все равно ни разу не сможет выстрелить, ведь такие колоссальные пушки способны питаться только от энергетических установок могучих военных линкоров? Или реакторы на «Законном деле» тоже заменены на более мощные? Сумасшедшие обезьянины. Энергетические установки такого класса занимают столько места, что пришлось бы одну из трех палуб внешника переоборудовать под хозяйство энергообеспечения пушки. Весьма маловероятно, что гидлинги на это пошли, ведь просто некуда будет девать весь товар, позиционированный в ценовике…
Скорее всего, установка «Кулака Бога» – фикция. Наглядная демонстрация товара. Приляпали, как придется, к обшивке, и вся недолга. Ну-ну, у всех свои способы рекламы…
Но теперь у Кассида возникла интересная мысль по использованию имущества гидлингов. Кое-что из его товара можно смонтировать на «Улыбке» за несколько часов. Если все сделать как надо, может получиться неплохая поддержка в системе Призрака… А может, и корабль гидлингов удастся привлечь к решению проблемы?
А вот и они. «Законное дело» отозвалось на вызов, в ту же секунду программное обеспечение лоцмана запустило по инициативе собеседника режим виртуального кабинета. Каюта вокруг растаяла, вместо койки Кассид увидел под собой привычное кресло из кают-компании, образы подбирались автоматически в соответствии с предпочтениями собеседников, а вот облик кабинета сформировался по желанию заказчика. По сути, он и гидлинг оказались в ватной пустоте, где не существовало ничего, кроме кресла Кассида и ярко-алой, светящейся изнутри, словно сотканной из самого заката, пуховой подушки размером с кровать. Посреди которой, утопая наполовину в этой мягкой роскоши, возлежала на боку мартышка в розовом махровом халате, подперев тощей лапой мохнатый подбородок – по сравнению с тщедушными тельцами головы у гидлингов были чересчур крупными, вот и приходилось подставлять «костыли».
Кассид одобрительно кивнул. Пустота вокруг говорила о том, что гидлинг связался с ним по защищенному от прослушки каналу. Нет более подозрительного существа, чем гидлинг. Но сейчас это обстоятельство только на руку.
На взгляд Кассида гидлинги были уродливы, как смертный грех. А вот довольно многим людям их облик нравился. Особенно их внешность привлекала детей, с их ярким воображением и генетической тягой ко всему пушистому. Для них гидлинги – хвостатые гуманоиды полуметрового роста, с желто-зеленым мехом – казались милыми одушевленными игрушками. Казаться «милыми» им помогало несколько характерных деталей внешности. Лицо этих существ, в отличие от обычных безмозглых мартышек из зоопарков, покрывал короткий и плотный нежно-желтый мех. От линии подбородка к шее желтизна переходила в такую же нежную зелень, поднималась по скулам и виску, и уходила за трубкообразные уши к затылку. А вот выпуклый верх круглого как шар черепа, обтянутый глянцевой ярко-розовой кожей, всегда оставался голым независимо от возраста. С рождения и до самой смерти. И выглядел, на взгляд Кассида, как старческая проплешина. Причем весьма нездорового вида. Словно по черепу мартышки некий доброжелатель-садист основательно прошелся струей из газовой горелки. А затем выровнял все неровности физиономии ударом лопаты, превратив ее в плоский блин. Вот и казалось, что крошечный нос мартышки буквально размазан по лицу и просто теряется где-то в шерсти между глазами и такими же розовыми, как и лысина, губами. Пожалуй, единственной примечательной для Кассида деталью были именно глаза гидлингов. Именно глаза больше всего вводили окружающих в заблуждение – большие, в пол-лица, настоящие блюдца, целиком затянутые разноцветной радужкой, на фоне которой с трудом можно было различить зрачок. Они всегда выглядели донельзя удивленными, хотя это было, конечно, совсем не так. Своим наигранным удивлением гидлинги пусть вызывают умиление у детишек и их мамаш с гипертрофированным материнским инстинктом, а Кассид, как и всякий здравомыслящий человек, хорошо знал, что собой представляют гидлинги на самом деле.
Как только нежащийся на виртуальной подушке (а может, и в реальности) гидлинг сфокусировал на нем взгляд, Кассид поприветствовал его на свой манер:
– Какого дьявола ты установил ППИ на свой внешник, а, Тимбс? Только не говори мне, что тебе приходиться бывать в самых опасных районах космоса. Ты же уже третий год висишь возле Сокты словно приклеенный, скоро задница с кораблем срастется.
– Что б я сдох, Кассид. Я просто в восторге от твоей неизменной вежливости. – Гидлинг насмешливо ощерился, раздвинув розовые губы и продемонстрировав челюсти, усеянные мелкими острыми зубками с голубовато-белым отливом. В отличие от животных, на которых так похожа эта раса разумных существ, гидлинги отнюдь не вегетарианцы.
Ну и как эту тварь можно считать забавной и смешной, в который раз недоуменно подумал Кассид. Что люди в них находят?
– Мне тоже невероятно приятно лицезреть твою синюю рожу, – продолжал Тимбс. – Ну а насчет пушки могу сказать лишь одно – всегда полезно быть в курсе спроса и предложения. Оцениваю перспективы расширения дела своей семьи. Кроме того, люблю чувствовать себя и свою семью защищенными. А что тебе не нравится?
Ага, так он и признается, что украсил свой кораблик внушительного вида бутафорией. Для гидлингов пускать пыль в глаза чужакам – одно из любимых развлечений. Кроме того, орбитальная полиция не позволила бы торговому кораблю иметь такое вооружение, не будь оно фикцией. В уложениях пресловутого «Три К» – Космического Кодекса Коалиции – торговец разбирался досконально. Тимбс врет. И не краснеет. Ибо нечем. Разве что лысиной, но та сейчас сияла ровным розовым пигментом.
– Мне? – Кассид флегматично шевельнул массивными плечами. – Да мне все нравится. У меня к тебе деловое предложение, Тимбс. Мне нужны услуги эксперта по инопланетному… оборудованию. Причем немедленно. Через пятнадцать минут я отбываю из системы на внешнике «Улыбка» и за это время мне нужно получить хоть какие-то предварительные результаты.
– Какой интересный анекдот, – Тимбс растянул губы аж до ушей, превратив аккуратный овал рта в этакую насмешливую акулью пасть «мелкого разлива». Только гидлинги умели так улыбаться, строение челюстей и мышц им это позволяло. – Нужно позвать своих, родичи не должны пропустить такого забавного разговора…
– Я так и думал, что это невозможно, – невозмутимо прервал Кассид. – В таком случае скорректируем планы. Мне в любом случае нужно убраться с Сокты, я сброшу тебе координаты прыжка, и буду ждать тебя на выходе в нейтральном пространстве. Недолго. Если ты не появишься за то время, пока мой внешник будет разгоняться для следующего прыжка, считай, что сделка не состоялась, так как конечную точку своего маршрута я тебе сообщать не собираюсь, мне не нужна полиция на хвосте.
– Ты считаешь, я могу тебя кинуть? – акулья пасть захлопнулась, губы стянулись в возмущенную гузку, кончик зеленого пушистого хвоста негодующе вздернулся откуда-то из подушки позади гидлинга, словно существовал сам по себе. Кассида это совершенно не впечатлило.
– Конечно. Но ты этого не сделаешь, Тимбс. И знаешь, почему? Потому что выгода от моего предложения перевесит твои сиюминутные шкурные интересы.
– Я до сих пор не знаю, о чем идет речь, Кассид, а ты меня не прекращаешь оскорблять. И пока не узнаю, не тронусь с места.
– Так смотри.
В виртуальном пространстве между ним и гидлингом возник спроецированный Альтом образ трофейного оружия, медленно вращающийся вокруг оси по горизонтали.
– Штучка, связанная с карантином на твоем внешнике, не так ли? – с нарочитым безразличием прокомментировал гидлинг. Но Кассид видел, что гидлинг не просто клюнул, а уже сел на крючок по самые гланды. Хоть обезьянин и пытался изображать крайнюю незаинтересованность всем своим видом, но плешь его выдавала. В момент волнения и без того насыщенно-розовая кожа на залысине, как правило, темнеет до цвета хорошо приготовленного окорока, да еще и покрывается массой мелких морщинок, сплетаясь в такую густую и рельефную сеть, что кажется, будто сквозь череп у гидлинга проступают мозги, демонстрируя все свои извилины. Неприглядное зрелище, если честно. Да и хвост всегда выдает хозяина. Хвосты у гидлингов, казалось, живут сами по себе. Вон как встопорщился, да еще мелко дрожит. Гидлинг и такое понятие, как самообладание, совершенно не совместимы.
Визит карантинщиков на борт «Забулдыги», конечно же, просто не мог остаться незамеченными для тысяч любопытных глаз обитателей орбитального пояса, и местная сеть наверняка взбудоражена различными предположениями о причинах столь интересных событий. Кассиду проверять самому было лень, а теперь, после реплики гидлинга, необходимость в этом отпала.
– Заложишь меня, ничего не получишь, – с оттенком угрозы предупредил Кассид. – Да и должок на тебе повиснет всей моей Семье. Мы оба это понимаем, не так ли?
– На что это ты намекаешь? Что я нечестно веду сделки?
– Да что ты, рэ-эррр, я лишь уточняю степень наших доверительных взаимоотношений.
Гидлинг сообразил, как справиться со своим хвостом – попросту спрятал его обратно в подушку.
– Ну… ладно. Я, конечно, за мир во всем мире и всеобщее процветание. Проблемы с твоими родственника на Кассионии мне совершенно ни к чему. Так как она действует, твоя важная штучка?
– Как действует? Но именно ты, Тимбс, должен мне ответить на этот вопрос. Именно за это я собираюсь заплатить тебе деньги.
– Не так шустро, синяя рожа. Мне нужна хоть какая-то предварительная информация, иначе мы не договоримся.
Что ж, переговоры идут по плану. Кассид сбросил гидлингу по сети десятисекундный отрезок видеофайла, касавшийся момента выстрела в «шрайков».
– Что скажешь? Не тяни время, у меня его мало.
– Ух ты, – воскликнул Тимбс, подскочив на подушке и усевшись вертикально, как только просмотрел информацию. Его глаза вспыхнули, переливаясь яркими цветами радуги. Забытый хозяином хвост снова принялся своевольничать – его кончик высунулся из-за плеча, возбужденно дрожа и выдавая внутреннее состояние. – Забавно. У меня уже возникло интересное предположение…
– Что, уже почуял запах будущей прибыли? – усмехнулся Кассид почти буквально повторяя слова Алайн. – Не раскатывай губы, мохнатая мор-рда. В качестве платы за экспертизу предлагаю целый процент от всего, что я сумею заработать на этой штуковине.
– Один процент? – пронзительно закричал гидлинг тонким противным голосом. – Да что ты о себе возомнил…
Кассид поморщился. Больше всего в жизни он не любил воплей по поводу и без повода – «просто потому, что захотелось», а крик гидлинга – это нечто особенное. Тебя словно пилят невидимой ржавой пилой, начиная с черепушки и до копчика вдоль всего позвоночника, душу прямо наизнанку выворачивает. Хорошо еще звуковой фильтр лоцмана вовремя приглушает нежелательный шум до приемлемого уровня.
– Действительно, рэ-эррр, – задумчиво обронил Кассид, разговаривая как бы с самим собой. – Видимо, у меня помутнение рассудка. С чего это я делаю такое выгодное предложение каким-то макакам… Прощай, Тимбс, считай, нашего разговора не было…
– Да нет же, я согласен!!! – еще громче завопил Тимбс.
Кассид состроил недовольную гримасу. Рожки на бровях сдвинулись в сторону переносицы, выражая хмурое раздумье, приправленное щедрой дозой оправданных сомнений.
– Боюсь, ты снова поднимешь вопрос о пересмотре нашей договоренности, как только окажешься на борту «Улыбки», а я этого, как ты знаешь, не люблю…
– Нет-нет, Кассид, заверяю тебя, что…
– В таком случае ты должен прибыть на борт «Улыбки» за десять минут. Координаты прыжка твоей семье я сообщу перед самым стартом, чтобы смогли тебя забрать после, а пока советую сниматься с парковки и разогревать гипердвижки. Иначе можешь и дальше плесневеть на орбите Сокты в ожидании светлого будущего.
– Постой, Кассид, твое предложение никуда не годится! С каких это пор ты стал брать заложников?!
Кассид оборвал связь. Время, время. У него мало времени на болтовню. Не получится с гидлингами – что ж, не фатально, придется обойтись собственными силами. И все же не удержался от ухмылки. Гидлинги прирожденные технари, но дипломаты из них, как из мусорных контейнеров – боевые роботы. Новые технологии. Эти волшебные слова в наше время жесточайшей конкуренции привлекут внимание кого угодно. Тем более мартышек. Самый ценный товар не тот, который уже произведен, а тот, который имеет перспективы для дальнейшего производства. Да, он знал, что делал, гидлинги любопытны, и не успокоятся, пока не удовлетворят распаленное любопытство.
«Альт, остановить текущую запись видеонаблюдения, стереть все бортовые записи с момента прибытия на Сокту».
Торговец достал из встроенного в стену шкафчика кейс с «малым комплектом жизнеобеспечения», положил на койку, открыл. В мягких углублениях внутри кейса находились три вещи: модифицированный ПлеСк, мощный мобильный передатчик, способный «добить» с поверхности самой захолустной планеты, лишенной развитой структуры связи, до бортового передатчика корабля на орбите, и литровая пластиковая фляга, сквозь прозрачные стенки которой плескалась ядовито-рыжая «хна» – особый напиток с нейролептиком, разбавленный спиртом. Два года назад содержимое этого кейса сослужило хорошую службу Сомахе на Двойном Донце, теперь Кассид намеревался воспользоваться кейсом сам. Для начала ему нужен был только ПлеСк. В отличие от встроенного в бронежилет пленочника, этот модификант, в упакованном виде выглядевший как прямоугольный брикет из матового пластика размером в ладонь, стоил на порядок дороже и обладал расширенными возможностями.
Кассид извлек все предметы из кейса, флягу и мобильник распихал по нагрудным карманам, может, еще пригодятся, операция предстояла нервная, а брикет с ПлеСком прижал к нагрудной пластине бронежилета.
Лоцман автоматически нащупал инфочип модификанта, подключился. Прямым приказом Кассид запустил режим трансформации. ПлеСк можно подогнать под любые размеры. Созданный с применением нанотехнологий, скафандр подойдет как гидлингу, так и человеку. На тушу Кассида он тоже натягивался без проблем. Пенал зашевелился, разрастаясь, словно чудовищного размера амеба, и уже через несколько секунд торговца с ног до головы обтянуло прозрачной пленкой. Над плечами образовался пузырь с атмосферой.
Кассид подозрительно потянул носом, но воздух был свежим, модификант работал исправно, хотя без дела пролежал в кейсе два года. В крайнем случае можно дополнительно подключить кислородный регенератор бронежилета, но пока беспокоиться не о чем. Кассид мысленной командой включил на стене каюты зеркальную панель, чтобы проконтролировать преобразования со стороны, следующим приказом запустил режим «невидимки». Поверхность пленки замерцала призрачными бликами, программная и аппаратная начинка ПлеСка почти мгновенно проанализировала окружающую обстановку, и зеркальное отображение Кассида на стене исчезло, осталась лишь едва заметная рябь, проявлявшаяся в движении. Поверхность пленочного скафандра хитро преломляла свет, заставляя его не отражаться, а обтекать , и визуально для возможных наблюдателей он перестал существовать.
Относительно, конечно. Режим «невидимки» не идеален. В двух шагах его не заметит только слепой. Но для предстоящей задумки этого вполне хватит.
Затем Кассид вдавил артефакт в пористое, уже успевшее распрямиться нутро кейса, захлопнул его, подхватил кейс и решительным шагом вышел из каюты.

Глава 10. Мидянин

Когда Суреш пришел в себя снова, вокруг все еще стояла непроглядная темень. Точнее – пронизанная вспышками синеватых молний тьма. Сержант лежал на бетонном полу полуразрушенного ангара с провалившейся крышей, и старался не шевелиться. Любое движение вызывало новую вспышку боли в груди, в опаленных огнем легких и сожженных до костей кистях рук. Едва хватало сил дышать.
Суреш не знал, сколько времени отнял последний провал в сознании – он остался без лоцмана. Время суток, температура окружающей среды, медицинские показатели здоровья – нет ничего. И никакого отклика информационно-управляющей системы базы. Глухо и мертво. Минуты и часы тянулись, словно резиновые, и боль тянулась вместе с ними бесконечно. Неослабевающая боль. Хотелось снова впасть в беспамятство, избавить себя от мук. Забыть о том, что с ним произошло. О том, что произошло со всеми людьми на базе, его друзьями и товарищами. Он не питал ложных иллюзий. Его иллюзии сгорели вместе с огнем, изуродовавшим его тело. Если бы хоть кто-то уцелел, его бы уже нашли.
Тьма, царившая вокруг, мало что позволяла разглядеть. Призрачные молнии, пронизывающие черное небо, света почти не давали, вспышки длились доли секунды. Скорее – мерцание, а не вспышки. Оставалось лишь надеяться, что эта же тьма укрывала его от врагов. Изредка налетавшие порывы прохладного ночного ветра разгоняли стоявший вокруг удушающий запах гари – от сгоревшего оборудования, расплавленного металла и пластика, перегоревшей электропроводки, взорвавшихся боеприпасов. Эти же порывы ветра приносили приступы изнуряющего ледяного озноба, от которого хотелось кричать…
Вряд ли он долго протянет, отстраненно, словно не о себе, думал Суреш. Слишком серьезные ранения. Он почти не чувствует рук, легкие горят при каждом вдохе и выдохе, с ногами тоже какие-то проблемы, на ощупь – распухли, как колоды, в правом колене острая пульсирующая боль. Стоит шевельнуться, и едва сдерживаешь стон. Хотя можно и не сдерживаться. Если его стоны услышат враги и явятся его прикончить, он будет этому даже рад. Мучения закончатся.
Но все-таки он молчал. Стискивал зубы до хруста, задыхаясь, и молчал.
Без медицинского оборудования современного госпиталя он не жилец. А помощь оказать некому. Хотя боль… кажется, боль сейчас слабее, чем раньше. Поэтому он и очнулся. Кажется, он что-то сделал… Точно, баллончик…
Детали не задерживались в измученном сознании, но все же он вспомнил, как в искрах замкнувшей электропроводки увидел обгоревшие трупы нескольких пехотинцев. В тот момент он едва держался на ногах, но этих несколько секунд дрожащего света хватило, чтобы сообразить – у каждого из пехотинцев должна быть аптечка. Обыскивал трупы Суреш уже на ощупь, в полуобморочном состоянии, ориентируясь по редким слабым вспышкам в небе. Чужом небе. Он понимал, что если потеряет сейчас сознание, то уже может не очнуться. И держался на одном усилии воли. Тела двух пехотинцев превратились в обугленный шлак. Когда он коснулся их, то броня рассыпалась прахом вместе с бронедоспехами. Он не почувствовал даже запаха паленой плоти – один пепел. С третьим пехотинцем повезло больше – он умер не от огня, его придавили перекрытия рухнувшей крыши ангара. Из-под завала торчала только верхняя часть торса, вверх спиной. На спине – ранец. Там аптечка осталась цела.
Суреш на ощупь вколол капсулу регенерина в покалеченную руку, не почувствовав укола, лишь услышав легкое шипение вспрыскиваемого лекарства с нанитами. Затем кое-как стянул форменную куртку и обработал из баллончика раны и ожоги на теле, каждый раз замирая и дожидаясь очередной вспышки молнии, чтобы не промахнуться и пройтись пеной по самым скверным участкам. Как он и подозревал, от половины пальцев на правой кисти мало что осталось. Запас медпены в обычном баллончике невелик, обработать несколько небольших ран, и все. Так что приходилось экономить. И только когда опустевший баллончик вывалился из руки, он позволил себе впасть в забытье.
Честно говоря, он даже не помнил, как оказался в ангаре, помнил лишь тошнотворный миг страшного падения, когда его неуправляемый гравилет протаранил пылающую маскировочную сеть над базой, примерно в двух сотнях метров от ангара. Затем – провал в памяти. Обожженный и покалеченный он пришел в себя уже здесь. Как-то добрел. Или дополз. Неважно. Есть ли вообще смысл в том, что он пытается выжить? Легче умереть. Забиться в какую-нибудь нору и сдохнуть. И прекратить все эти бесполезные мучения. Даже хаотичных вспышек неярких молний хватало, чтобы рассмотреть и понять – вряд ли стоит на что-то надеяться. Кругом одни разрушения. Наверняка база мертва. Суреш не знал, что именно произошло, как выглядела атака на базу, ведь когда он очнулся, все уже было кончено. Но он хорошо понимал, насколько страшной должна быть такая атака, чтобы нанести подобные разрушения. Утопленный в землю и защищенный мощной бетонной плитой ангар был разрушен, а тела людей в бронированных доспехах – поджарены, как черепахи в собственном панцире…
Да, боль постепенно ослабевала. Невыносимо медленно, но растекавшиеся по крови наниты все-таки делали свое дело. Значит, без сознания он был не больше получаса. Но надолго нанитов не хватит. Их слишком мало для завершения начатого. Цель умных крошек – найти поврежденные ткани, обезболить и заняться регенерацией, но ткани они восстанавливают за счет собственных молекул. Если бы пены было достаточно, то теоретически можно залечить любые несложные поверхностные раны. Именно несложные. А если раздроблены кости, вырваны кусками и сожжены мышцы, если от пальцев на руках остались головешки – здесь без хирургического вмешательства не обойтись. В регенерине, который он впрыснул в кровь, тоже наниты, только другой модификации. И их тоже слишком мало для восстановления внутренних повреждений. Как он вообще уцелел, непонятно. Как не разбился вместе с гравилетом? Цепь каких-то странных случайностей позволила ему выжить. Для чего? Чтобы вот так, медленно, подыхать здесь в мучениях?
Должен быть в этом какой-то смысл…
И Суреш вспомнил. Черт, он не может умереть. Не может. На Сокте его ждет Сорита – девушка, которую он любит всем сердцем, она должна знать, что с ним произошло. Он просто обязан выбраться с Пустоши. Чего бы это ему ни стоило…
Чужаков не видно. После боя они ушли. Нужно что-то делать, пока наниты еще действуют, и он остается в сознании. Оружие. Оно может ему понадобиться. Кажется, рядом с телом того пехотинца, у которого он забрал аптечку, валялся вполне исправный с виду плазмоган. Нет, не получится, без мускульных усилителей, которые встроены в доспехи пехотинцев, эту штуку не поднять. Совсем с головой плохо, если чуть не забыл об этом. Суреш вспомнил, что в ангаре, за залом для боевой техники, находилась оружейная комната для личного состава. Там вполне можно найти запасные лоцманы и оружие полегче пехотного. И дополнительные медпрепараты не помешают. Если, конечно, оружейная уцелела. Нужно проверить. Лоцман – это связь с внешним миром. А связь – это шанс выжить. Вполне может оказаться, что уцелел не он один, и кто-нибудь еще вот также прячется среди обугленных развалин. Главное – надеяться. Без надежды боль и раны убьют его наверняка.
Значит, нужно подниматься.
Легко сказать…
Помогая себе покалеченными руками, он заставил себя сесть. А попробовав подтянуть ноги, обнаружил, что правое колено не гнется. Он поискал глазами что-нибудь подходящее, за что можно ухватиться руками. Из бетонного куска перекрытия всего в шаге торчал конец арматуры. Сойдет. Перевалившись на бок, сержант вцепился в холодное, перекрученное жуткой силой взрыва железо, подтянул тело. Кое-как поднялся, стиснув зубы. От усилия его била дрожь, ноги горели так, словно на них пролилась едкая кислота. Если бы не анестезия в регенерине, он бы уже умер. От болевого шока.
Звякнул, откатываясь от ботинка, пустой баллончик из-под медпены. Суреш замер, затаив дыхание и вслушиваясь в темноту. Ничего. Чужаков нет. Никаких звуков, кроме слабого гула и треска пламени – где-то вдалеке что-то еще горит. От горелого смрада тяжело дышать, но это уже мелочи по сравнению с его состоянием.
А не так уж это и трудно… Вполне можно идти, приволакивая негнущуюся ногу. Шаг за шагом, главное, не споткнуться. Так, схватиться за каменный выступ, передохнуть. Топаем дальше…
Суреш остановился.
А ведь до оружейки ему не добраться. В темноте он не сразу разглядел завал, перекрывший ангар от стены до стены. Он поднял взгляд, определяя высоту. Нагромождение бетонных обломков и переплетенной арматуры вздымалось, словно небольшой холм. Тут и боевой робот застрянет. Суреш мысленно выругался. И что теперь делать? Где еще он может получить помощь? До казарм ему не добрести. Да и вряд ли они уцелели, они даже в землю утоплены не были, как ангар.
До него не сразу дошло, что именно собой представляют торчавшие внизу завала два здоровенных прямоугольника – два метра на метр. На первый взгляд – словно ножи бульдозера, по какой-то прихоти неведомых сил прислоненные к бетонной куче. Внимание рассеивалось, боль следовала неотступно, смешивая мысли в какую-то кашу, Суреш с трудом заставил себя сконцентрироваться. Что это еще за хрень? Откуда это взялось в ангаре? Какие-то мощные стальные рамы, с наращенными по периметру плоскими сегментами утолщений…
Да это же стопы , дошло до сержанта.
Стопы боевого робота. Просто Суреш еще никогда не видел, чтобы робот валялся на боку, похороненный под бетонными обломками так, что даже поверхности корпуса не видно, вот и не сообразил… Только сейчас сержант вспомнил, что в момент атаки базы в ангаре находилось два робота: ПАРК – полевой автоматический ремонтный комплекс, многорукий механизм, предназначенный для ремонта боевых роботов, и «Убийца» – тридцатипятитонный кработ, которым, собственно, ПАРК и занимался. При крушении челнока, доставлявшего боевую технику на базу, только этот робот и пострадал всерьез, поэтому и находился в ангаре. Потрескавшиеся, кровоточащие губы Суреша искривила горькая усмешка. Судьба у этого боевого робота не сложилась на Пустоши так же, как и у него. Им обоим одинаково не повезло. А ПАРК, видимо, под этими обломками раздавило в лепешку, ремонтный робот не обладал броней. Братская могила.
Лезть по этому завалу нет никакого смысла. Вряд ли что-нибудь там, дальше, уцелело.
Инстинктивно что-то почувствовав, Суреш обернулся. Какие-то неясные тени мелькнули в воздухе невдалеке, выхваченные призрачным мерцанием неба из темноты. Тихий жужжащий звук…
Он и сам не заметил, как оказался на коленях, и неуклюже, обдирая о стальные грани плечи и бока до крови, протиснулся в узкую щель между стоп робота под завал. Боль спазмом стянула тело, он скрипнул зубами, чувствуя, как крошится эмаль. Прижавшись к бетонному полу, Суреш вывернул шею, пытаясь разглядеть, что происходит за спиной.
Ничего, никакого движения.
Показалось? Нет, не стоит обольщаться. Наверное, это были «ежи» – небольшие разведывательные модули чужаков. Рыщут, сволочи… Ищут уцелевших?
Он откинул голову, уперся затылком в холодный камень, хватая ртом холодный вонючий воздух, в глазах плыли багровые пятна, дыхание вырывалось из груди с хрипом. Попытка спрятаться отняла последние силы.
Подходящее местечко, чтобы выждать и подумать о том, что делать дальше.
С базы нужно выбираться, пока иноры не занялись основательной чисткой территории. Уходить обратно по ущелью Двух Рук – верх безрассудства, но есть другой, окольный путь. Ему придется сделать крюк в семьдесят с лишним километров, чтобы выбраться через расселину в горах в соседнее ущелье. И еще сотню, чтобы добраться пешком до населенных мест. Нет, это нереально. Нужна техника. А техника вся сгорела…
Ладно, пока затишье, для начала нужно хотя бы выбраться из завала. Будет чертовски больно… да и так чертовки больно, но теперь, вспомнив о своей девушке, он сдаваться не собирался. Мотивация – великая сила. Ему еще есть ради чего жить. Только так и стоит думать. Чтобы выдержать все, что на него навалилось.
Сдержав стон, Суреш шевельнулся.
И замер. Перестал дышать.
На открытом пространстве ангара замелькали юркие тени. Стая «ежей». Аппараты не больше обычного мяча, но их больше десятка, а у него нет никакого оружия. Остается лишь замереть и надеяться, что не заметят. Стопы робота вполне могут послужить экраном, скрыть его от инфракрасного сканирования…
Лишь бы не заметили…
А вот и что-то покрупнее пожаловало… Ромбовидный остроносый силуэт, размером с бывший гравилет Суреша, медленно выплыл на открытое пространство недалеко от завала. Наверное, «жало». Очень плохо видно, что происходит. Неудобный обзор и почти непроглядная темень, разбавленная слабыми сполохами призрачного света небес… Ах вот что их заинтересовало. «Жало», кажется, зависло над трупом пехотинца, у которого Суреш позаимствовал аптечку. Стайка «ежей» вилась вокруг старшего собрата, как рой пчел вокруг улья. Послышался скрежет. Тросы… или щупальца… не разобрать, что-то гибкое обхватило мертвое тело, выдернуло из-под бетонных обломков и прилепило к днищу «жала». Так же не спеша «жало» уплыло в темноту, сопровождаемое свитой из «ежей».
Проходит минута, другая. Оглушающе звенит в ушах тишина.
Пронесло.
Суреш судорожно вздохнул, холодный пот заливал лицо после пережитого напряжения. Он теперь не сомневался, что если кто-то и выжил, то об этих несчастных наверняка позаботились чужаки. Мерзкие падальщики. Они утаскивали даже трупы. Непонятно, зачем им это, но от этого веяло какой-то жутью. Жрут они их, что ли? Или какие-то опыты поводят? Исследуют людей? Да неважно все это. Нужно думать, как выбраться отсюда живым, все остальное потом. А для начала придется продраться между стопами робота обратно…
Проклятье, какой же он идиот!
До Суреша только сейчас дошло, что он лежит возле самого мостика робота. Если удаться забраться внутрь, то лучше укрытия, учитывая ситуацию, не придумаешь. Даже если робот мертв, его броня сможет экранировать изучение человеческого тепла. И чужаки до него не доберутся. А если и доберутся, то не сразу. И там может быть аптечка. У пилотов всегда есть НЗ – запасной лоцман, аптечка, личное оружие. Если во время ремонта запаска не вынималась – а с какой стати это делать, то все должно быть на месте.
Суреш вслепую пополз вперед, заставив себя не замечать изматывающую боль во всем теле. Уперся руками в холодный металл. Здесь стоял полный мрак, даже призрачный свет молний не долетал. Так, это лифтовая площадка. Раз она выдвинута, значит, нутро робота открыто. Точно, так и есть. Он пополз дальше, руками ощупывая препятствия и определяя направление. Холодный металл сменился теплым на ощупь пластиком. Кокон жизнеобеспечения. Из последних сил Суреш втиснул себя внутрь. Здесь можно немного передохнуть, он ведь так устал…
До слуха донеслось шипение и гул сервоприводов. Суреш торопливо подтянул ноги, и лифтовая площадка, пронзительно скребя краем по бетону, втянулась внутрь, внешний бронированный люк с приглушенным лязгом захлопнулся, отрезав его от наполненной гарью темноты. Из груди Суреша вырвался нервный смех, на глазах выступили слезы облегчения. На такое он даже не рассчитывал. Слепая удача.
Погребенный под десятками тонн бетонных обломков, робот оказался жив.
Выносливая машинка.
И надежда сержанта выжить вопреки всему обрела под собой опору.

Глава 11. Лайнус

«Жук» с дребезжащим гулом несся по участку искусственного туннеля, проложенного в горной толще строительными роботами. После наспех проведенного ремонта из него удавалось выжать лишь чуть больше сорока километров в час. На разбалансированные двигатели поминутно нападали приступы жесткой тряски, от которых, казалось, вибрирующий корпус, того и гляди, развалится на части. И все равно это можно было считать подарком судьбы – пешком они бы двигались к лабораторному комплексу слишком долго. А сейчас, можно сказать, приближались к цели с приличной скоростью.
После аварии на «жуке» из четырех сидений уцелела только половина, два задних просто отвалились с куском переломленной опорной рамы. Одно из оставшихся сидений занял Лайнус, заслужив место водителя восстановлением транспортного средства, на второе забралась Зайда. Мнения остальных членов отряда на этот счет ее ничуть не волновали. Захотела – сделала. Кроме Редсамы, ее решением больше никто не возмутился, а неугомонному сержанту, вечно недовольному всем и вся, не стесняясь в выражениях, заткнул рот капитан Старфокс. Были проблемы и посерьезнее недовольства сержанта. С размещением на «жуке» остальных разобрались просто – люди залезли наверх корпуса, для страховки зацепившись за предусмотрительно задранные вверх грузовые манипуляторы. Было тесновато, пришлось сидеть на корточках и жаться друг к другу, зато уместились все.
Ближе к носу «жука», недолго думая, капитан Старфокс определил пару бойцов – Кривина Цуна и старлея Старика – им было легче противостоять прямому напору воздушного потока, так как оба защищены боевыми доспехами, пусть и без шлемов. Кроме того, лишь у Цуна имелось нормальное боевое оружие – тяжелый пехотный плазмоган, ему и стрелять в первую очередь, в случае чего. Медику вместе с доспехами погибшего пехотинца достались лишь штатный вибронож, игломет и три плазменных гранаты на поясе. Легкий офицерский игломет оказался и у капитана Старфокса. Остальные – капитан Семик, Зайда, Лайнус и Редсама, ехали «холостыми». Семик попытался было присвоить «лишний» игломет Цуна, сумевшего волею случая сохранить все свое штатное вооружение, но быстро сообразил, что это желание невыполнимо – тугой корсет из медпены все еще обездвиживал правую руку от запястья до плеча, оберегая искалеченный локоть. Так что здоровая рука у него только одна, а во время полета нужно за что-то держаться, дабы не свалиться под антигравы. На плазменные гранаты он тем более не позарился. Специфика пехотных гранат – на пояс разгрузки они устанавливаются с помощью ввинчивающейся боковой чеки. В бою достаточно просто сорвать их с пояса и швырнуть, чтобы прозвучал взрыв. Но без мускульных усилителей доспехов не каждый человек может совладать со сверхтугим механизмом чеки, так что ношение их было безопасным – для самих пехотинцев. Тогда Семик вознамерился вооружить лишним иглометом бикаэлку, посчитав ее достойной для ношения оружия кандидатурой, но этому воспротивился уже капитан Старфокс, не позволив разбазаривать оружие своих людей среди чужаков, которыми до сих пор считал обоих торговцев. Был еще недолеченный сержант Редсама, но, учитывая нервозное состояние последнего после пробуждения (да и по жизни он был засранцем), оружие ему капитан Старфокс доверить тоже не решился. Семик даже высказывал мысль оставить сержанта там, где он пришел в себя после аварии, и пусть бы топал своим ходом, потом забрали бы, после того, как решили бы задачу с Лимсеем. Но капитан Старфокс такое решение счел недостойным ответственного офицера, коим себя считал, поэтому эта обуза все-таки оказалась на «жуке», к большому неудовольствию всех остальных.
Лайнуса вся эта ситуация с Редсамой отчасти забавляла. Для него этот человек не был проблемой, чужие злость и раздражение служили для тавеллианца дармовым источником напрасно растрачиваемой жизненной силы, так что Редсама, не ведая того, что кто-то его использует, в пути обрел хотя бы видимость спокойствия.
Лайнуса заботили совсем другие проблемы.
События, в результате которых они все здесь оказались, в одной упряжке, создавали чрезвычайно напряженную ситуацию, благополучного выхода из нее ближайшее время не предвиделось. Чужаки заблокировали их внутри гор, и удастся ли выбраться через выход из Адского ущелья, о котором упоминал капитан Семик, еще неизвестно. Психологически тяжелая, изматывающая нервы ситуация. И Редсама был первым, у кого откровенно нервы сдали, особенно после боя в Адском ущелье, в котором чудом только он и уцелел. Впрочем, пока общими усилиями чинили «жука», из обрывков разговоров между военными удалось понять, что еще могла уцелеть Шайя Цедзе – после катапультирования из боевого робота во время боя. Вот же удивительное, прямо-таки роковое совпадение. В то, что она выжила, мало кто верил. А вот Сомаха верил. Ведь именно за ней он и отправился, сорвался, как какой-то юнец, чья голова забита романтическими бреднями, а кровь – юношескими гормонами, под натиском которых разум пасует, заставляя человека совершать безумные поступки. Они с Зайдой о многом успели узнать за время этого ремонта – из расспросов Старфокса капитаном Семиком. Но в отличие от военных, то, что Сомаха сумел поднять разбросанных по долине после крушения боевых роботов, заставил их сбросить разбитые транспортные коконы самостоятельно и встать на ноги одним своим желанием, компаньонов не особенно удивило. Более-менее в возможностях мальчишки они ориентировались. Да, именно мальчишки. Которому уже тридцать с хвостиком. Позволил выкинуть себе такой фортель, оставив их на базе с Зайдой, что называется, в подвешенном состоянии. Конечно, они и сами могли о себе позаботиться в любой ситуации, но вместе, учитывая способности младшего , как часто Лайнус называл про себя Сомаху, справиться с навалившимися опасностями было бы легче. Черт. Не об этом Лайнус думал, когда исподволь толкал Кассида взять этот военный контракт на Пустошь. Совсем не об этом.
Последствия событий, затронувших парня на Пустоши семь лет назад, с каждым годом сказывались на его характере все сильнее, и не в лучшую сторону. Интуиция подсказывала тавеллианцу, что Сомахе нужно вернуться на Пустошь, чтобы разобраться со своим прошлым, которое иначе не оставит его в покое. И тогда, возможно, исчезнет то, что его непрерывно тяготит. То самое внутреннее изменение  его сущности, которое и послужило загадочным толчком к развитию у Сомахи уникальных способностей. Способности парня росли (эпизод с роботами это только подтверждал), и Лайнус был твердо уверен, что Сомаха еще жив. Убить его не так-то легко. Он просто не позволит. Но удивительно, как быстро все они, экипаж «Забулдыги», привыкли к его присутствию. За эти семь лет, пока парень находился и работал на внешнике, с кораблем ни разу ничего серьезного не случилось. Любое оборудование, даже выработавшее ресурс, которое скряга-капитан не торопился заменить на новое, функционировало исключительно надежно, без малейших сбоев. Все программное обеспечение корабля, всех его систем, отзывалось идеально на любое желание всех членов экипажа. Комфорт. Все они привыкли к изумительному комфорту на корабле за эти годы, пока Сомаха находился с ними. А к хорошему привыкаешь быстро. И теперь, когда им с Зайдой приходилось решать проблемы самостоятельно, Лайнус вдруг осознал, насколько они от него зависимы психологически. Честно говоря, это даже как-то ненормально. Неправильно. Может быть, эта встряска в горах послужит им всем на пользу. Заставит взглянуть на их отношения внутри экипажа как-то иначе. Вот и получается, что желая помочь Сомахе, Лайнус сейчас невольно решал и некоторые проблемы психологического характера для остальных. Он-то наивно полагал, что возвращение на родную планету позволит парню избавиться от некоей занозы в душе, расставить все точки над «и», произвести переоценку ценностей, взглянув на все, что осталось в прошлом, по-новому. А эта переоценка нужна была им самим. Ему. Зайде, Кассиду…
В любом случае Сомаха сейчас где-то далеко, Лайнус его не чувствовал. Нужно подумать, как донести свои соображение насчет Сомахи до Зайды. Бикаэлка уж слишком опекает мальчишку, и может воспринять его «откровения» весьма болезненно, а обижать Зайду тавеллианец не желал. Он относился к ней не менее тепло, чем Зайда к Сомахе…
– Сейчас будем на месте, – по внутренней связи сообщил особист, сидевший на корпусе ближе всех к тавеллианцу. Шум двигателей и гул воздушных завихрений не позволял общаться голосом, никто ничего бы не услышал, хоть надрывайся, поэтому лоцман как нельзя лучше спасал положение, точнее, режим «мыслеречи», при котором мысли переводились в голосовую озвучку по аудиообразцам, хранившимся в памяти лоцманов каждого конкретного владельца. – Жаль, что Лимсея не нагнали, значит, он действительно уже в лаборатории, и голыми руками взять себя не позволит. Оборонительных систем снаружи шлюза нет, а вот внутри у нас могут возникнуть серьезные проблемы…
«Ты его не чувствуешь, Лайнус?» – поинтересовалась бикаэлка по личному каналу.
«Нет. Но это ничего не значит. В замкнутых пространствах чутье работает иначе, кроме того, у Лимсея может быть с собой пси-блокиратор. Как только что-нибудь почувствую, я сообщу тебе первой».
«Ладно, не ворчи. Это не в твоем духе».
«Не давай повода». – Тавеллианец едва заметно усмехнулся, прикрывая нижнюю часть лица ладонью – от плотной струи набегавшего воздушного потока можно было запросто задохнуться. Ветровой щиток, ранее защищавший пассажирские сиденья, разбился при аварии вдребезги, выносные фары тоже накрылись, так что ничего не оставалось, как ориентироваться по показаниям бортового инфрасканера, непрерывно ощупывавшего стены впереди – аппаратура робота все же была помощнее датчиков лоцмана. Для надежности информация дублировалась и инфрарежимом лоцмана, данные транслировались сразу в зрительный нерв тавеллианца. Так что управлять «жуком» приходилось с закрытыми глазами, с чем Лайнус справлялся вполне успешно. Но если остальные просто сидели на корпусе и ждали окончания путешествия, то тавеллианца напряжение пути изрядно выматывало. Врезаться на полной скорости на очередном изгибе туннеля, да и просто разодрать бок о стены, и убить и так дышавшие на ладан антигравитационные толкатели – такая перспектива его совсем не привлекала, поэтому доверить работу автопилоту покалеченной машины он не мог. Хотя Лайнус являлся пилотом-навигатором космического корабля, а это совсем иная специализация, в космосе ведь не приходиться гонять по туннелям, но все же профессиональное чутье пилота помогало и в такой ситуации.
Лайнус хорошо понимал, почему бикаэлка задает такие вопросы, впрочем, ее состояние он хорошо чувствовал и без слов, но ничего обнадеживающего сообщить ей и в самом деле было нечего. Одно радовало – по словам капитана Семика, они были уже близко.
– Вот что, Семик, давай-ка подробнее, – потребовала Зайда. – Мы не на пикник едем, так что хватит секретничать. Все равно увидим все своими глазами, так что подготовь нас заранее, чего ждать.
– Хорошая мысль, – скрепя сердце, согласился капитан Старфокс. – Никогда не любил действовать вслепую, а раз ситуация так сложилась, то секреты в сторону, черт с ними, с торговцами, после возьмем подписку о неразглашении.
После непрерывной обработки тавеллианца характер капитана заметно смягчился. Настолько заметно, что пехотинец Цун удивленно обернулся на своего командира, заговорившего в несвойственной ему манере. На его взгляд, капитан скорее перестрелял бы всех ненужных свидетелей, чем позволил бы делиться секретной информацией.
– Да лучше бы вы своими глазами и увидели… – вздохнул капитан Семик. – Ладно, попробую. В лаборатории исследуется некая форма жизни, которая нигде, кроме этой планеты больше не была встречена. Рабочее название – «призраки». Так вот…
– А я-то думал, что за дерьмо я тут охраняю с прочими мудаками, на этой говеной планете…, – зло встрял в разговор Редсама.
Головы сержанта справа была обтянута заплаткой из медпены, неудачно стянувшей часть лицевых мышц, поэтому казалось, что его лицо постоянно искажено неестественной гримасой какой-то кукольной ярости. А учитывая, что все друг друга видели в инфракрасном режиме, то вся их компания казалась сборищем светящихся бесплотных привидений. После окрика Старфокса и без того искривленная физиономия сержанта, судорожно вцепившегося обеими руками в манипулятор робота, и вовсе превратилась в маску злобного гремлина. Если, конечно, бывают рослые белобрысые гремлины. Во время боя в Адском ущелье лоцман Редсамы был уничтожен осколочным попаданием в висок, поэтому под заплаткой место пустовало. Но чтобы облегчить диагностику доставленного в лазарет раненого, эскулапу пришлось еще в запасах медотсека поискать лоцман с левосторонней нейро-молекулярной присадкой. Так что без связи и зрения Редсама не остался. О чем многие уже жалели, в первую очередь сам лейтенант Старик – Лайнус легко улавливал чужое настроение. Настроение Редсамы он тоже хорошо чувствовал – неспособность контролировать обстановку лично заставляла его скрипеть зубами. Гравилетчик был не против боя, ярости и агрессии в нем хватило бы на троих, но его бесило, что он абсолютно безоружен. А еще ему чертовски не нравились Зайда с Лайнусом. Почему-то он решил, что во всех бедах следует винить именно их. На чужаках ведь всегда проще срывать злость.
– Еще раз вмешаешься в разговор без моего разрешения – пойдешь пешком, – одернул гравилетчика капитан Старфокс, уставившись на него жестким взглядом – сержант как раз сидел напротив него.
– Да вот я и думаю, как бы свалить из вашей гнилой компании и ваших паскудных разборок с чужаками и придурком Лимсеем…
– Молчать! Так, Редсаму всем заблокировать, у недоумка окончательно мозги набекрень, совершенно неуправляем. Жалею, что выжил он, а не мой парень. – Заблокировать Редсаму было несложно – это позволяло сделать программное обеспечение любого лоцмана. Слушать общий разговор он сможет, но сообщений от него самого больше не поступит. – Старфокс сделал особисту знак рукой. – Продолжай, Семик мне тоже интересно, что же я тут охранял, и за что мои люди жизнь отдали.
– Ну, спасибо за недоумка, – хриплый голос сержанта перекрыл общий гул несущегося в туннеле грузовоза. Лицо Редсамы перекосило злобой еще больше, хотя казалось, что больше уже некуда. – Капитан, я тебя, конечно, уважаю, и звание твое повыше, так что сейчас трогать не буду. А как все закончится, поговорим, как мужик с мужиком, лады?
– В карцере поговоришь, – взгляд Старфокса окончательно заледенел. – Если я тебя не пристрелю раньше.
«Лайнус, успокой обоих. Не жди, пока в драку полезут. Вояки, черт побери».
«Стараюсь, Зайда, – усмехнулся тавеллианец. – Свою работу я делаю, не беспокойся. Они давно уже передрались бы все, и нас бы в общей свалке не забыли, особенно Редсама и Старфокс».
«Извини, – Зайда коснулась плеча тавеллианца, старательно соизмеряя силу по отношению к хрупкому компаньону. – Забываюсь».
«Не хочу гасить их злость полностью, может пригодиться. Да и не могу я контролировать всех сразу, ты же знаешь. Всегда приходится действовать избирательно, и всегда остается шанс, что что-нибудь пройдет мимо внимания».
«Если на чистоту, пределы твоих возможностей для меня до сих пор неясны, хотя мы столько лет вместе».
«Для меня тоже. Не было случая работать на пределе».
«Ты уж не каркай. Страсти накаляются».
Есть такие люди, которые самим своим существованием портят жизнь всем окружающим, Редсама как раз был из таких. Нехватка адреналина заставляла его цеплять всех, кто оказывался рядом с ним, подавлять или вступать в противостояние. Но для Лайнуса такие люди, учитывая ситуацию, были просто находкой. Он давно уже восстановил свои силы. Жаль, нельзя подзарядиться впрок. Вернее, можно, но нежелательно. Немало его соотечественников сорвалось, что называется, с катушек, когда брали больше, чем могли усвоить. Что-то в людях есть такое, что, начав брать, потом трудно остановиться. Можно держать при себе лишь небольшой запас…
– А чего ждать? – надсаживаясь, орал на капитана Редсама. – Стреляй! Прямо сейчас! Вот он я, прямо перед тобой. Чего тебе стоит разрядить игломет в безоружного? Давай, не стесняйся. Чего терять-то? Ребят на базе бросил! Так не стесняйся, прикончи остальных свидетелей своей трусости!
Беспочвенное по сути обвинение попало в цель.
Старфокс и в самом деле потянулся к игломету, положил ладонь сверху на рукоять. Он медлил, но Лайнус чувствовал, как зреет в нем решимость нажать спусковой сенсор. Лайнус не знал, что творилось на базе до него, но судя по всему, вздорный характер Редсамы основательно проел печенки сослуживцам, и нужна была лишь последняя капля, которая переполнит чашу терпения. А сейчас это было сделать так удобно… Списать на боевую обстановку и общие потери от чужаков… на невыполнение прямого приказа, в конце концов…
Капитан Семик, который почему-то не торопился вступить в перепалку, моментально отреагировал от мысленного толчка тавеллианца. Не мешало слегка погасить накалявшиеся страсти:
– Сержант, болтливая заноза ты наша, прекратить! Немедленно. Ты мешаешь делу. Или я попрошу тавеллианца сожрать тебя заживо, а работать буду с остальными, более вменяемыми! Так, вернемся к призракам…
Лайнус усмехнулся. Своеобразное представление у особиста о его способностях и склонностях. Но разубеждать не стал. Зачем?
– Тебя вообще никто не спрашивает, соска поганая! Жополизами своими командуй, а боевого сержанта не трожь! Да если бы я не выжил в том бою, кретины, вы бы до сих по не знали, с кем сражаетесь!
Тут уж и боец Цун не выдержал, мощный силуэт пехотинца обернулся с носа «жука», и пальцы бронированной перчатки стиснули горло сержанту.
– Баста. Поговорили. Усек?
Редсама не пытался вырваться. Понимал прекрасно, что его сила против мускульных усилителей доспехов мало что значит. И попытка дергаться будет выглядеть жалко в такой ситуации, а выглядеть жалко он не хотел. У этого человека были своим представления о гордости.
– Не слышу, Редсама.
– Да понял, – с трудом прохрипел гравилетчик. Немудрено – его горло было занято.
– Вот и хорошо.
Перчатка разжалась, Цун отвернулся, снова устремив взгляд вперед, по курсу движения «жука», а Редсама уставился ему в затылок полным жгучей ненависти взглядом, растирая шею пальцами. В свою очередь с него не сводил внимательного взгляда капитан Старфокс, все еще не убравший руки с игломета:
– Цун, если он еще что-нибудь вякнет – разрешаю двинуть в морду. Итак, Семик? Мы тебя внимательно слушаем.
Но рассказать особист все-таки не успел. Именно в этот момент Лайнус вдруг нащупал кое-что долгожданное – огонек чужой жизни во тьме туннеля. О чем сразу сообщил бикаэлке:
«Впереди Лимсей. Близко».
Зайда тут же продублировала сообщение по общей связи.
– Отставить разговоры, оружие к бою, – мгновенно отреагировал капитан Старфокс, оставив свои вопросы для более подходящего момента. – Цун, Старик, будьте начеку.
Все зашевелились, меняя положение, разминая затекшие мышцы, пришлось забыть о скорости и бьющем в лицо ветре. Кривин Цун обеими руками вскинул плазмоган на уровень правого плеча, направив ствол вперед, Старик поднял более легкий игломет одной бронированной лапой. Мускульные усилители позволяли в таком положении держать оружие бесконечно долго, не уставая, но долгое ожидание не потребовалось.
Стены туннеля и свод резко раздались в стороны, «жук» вылетел в огромный пещерный зал и понесся над темной поверхностью подземного водоема, внутри узкого коридора из низко нависающих по сторонам сталактитов. В инфракрасном режиме сталактиты выглядели словно несущийся навстречу лес слабо светящихся сосулек гигантского размера, а непрерывно флуоресцирующая от ряби вода под ними вскипела от воздушных струй, когда грузовоз рассек ее антигравами.
– Вот он! – Семик даже приподнялся от волнения на ногах, почти перекрыв обзор Лайнусу. – Уходит!
– Сядь! – Зайда рявкнула вслух так, что ее голос легко перекрыл гул двигателей. Особиста словно тюкнули по макушке – так поспешно он плюхнулся обратно на мягкую точку.
Беглеца уже видели все – крошеная с расстояния в две сотни метров призрачная фигура поспешно протискивалась в щель пятачка открывающихся ворот, перегородивших выходящий из зала туннель.
– Цун, огонь! – скомандовал Старфокс.
Только у пехотинца было дальнобойное оружие, обоймы игломета лучше было поберечь для ближнего боя. Цун себя ждать не заставил, плазмоган в его руках, отыскав пятном лазерного прицела Лимсея, тут же зарокотал, выплевывая смертоносные кусочки реактивного металла во всполохе частых коротких вспышек. Но беглец уже успел юркнуть за ворота, и створки начали обратное движение. Лайнус поморщился – для чувствительного слуха тавеллианца выстрелы звучали весьма неприятно, даже разбавленные гулом двигателей.
– Плазмой, придурок, плазмой! – надсаживаясь сквозь шум, заорал Редсама, наконец включившись в общую гонку – как бездомная псина рефлекторно реагирует на бегущего мимо человека.
Цун переключил режим, не дожидаясь подтверждения команды Старфоксом, и под сводом пещеры словно вспыхнуло крошечное солнце, залив ослепительным светом все вокруг. Мигом преодолев расстояние до закрывающихся ворот, заряд плазмы с громким шипением жахнул об них, расплескавшись моментально вспухшим раскаленным облаком чудовищно высокой температуры. Поверхность металла вспыхнула, и Лайнус уловил вопль боли с той стороны. Створки сомкнулись, но часть заряда, видимо, все-таки успела проникнуть внутрь и задела Лимсея.
– Ушел, – доложил Цун, хотя и так было ясно.
– Вот сволочь, – раздосадовано выругался капитан Семик. – Нет, чтобы оказать услугу и добровольно подставить свою продажную шкуру под руку правосудия, он еще и бегает от нас. Ничего, ничего, главное, что догнали…
– Есть попадание, – сообщил тавеллианец. – Он ранен.
– Я уж и не надеялся на такую приятную новость, – не будь у особиста сломана правая рука, и не держись он левой за манипулятор, он сейчас наверняка бы злорадно потер ладони.
– Теперь никуда не денется, – сухо кивнул капитан Старфокс. Дорвавшись до дела, в котором хоть он как-то мог контролировать ситуацию, капитан сразу успокоился – его лицо посуровело, а голос стал холоден как лед, его внутренняя ярость перешла в иное, управляемое состояние – состояние боя. «Жук» на полной скорости соскочил с водной глади, понесся над каменистым участком. – Семик, ворота сможешь открыть, или придется ло…
Гул правых двигателей вдруг как отрезало, и нос грузовоза резко занесло поперек движения. Работавшие на честном слове антигравы решили сдаться, как назло, именно сейчас. Лайнус отреагировал почти мгновенно. На машинах подобного типа и для движения, и для торможения использовались одни и те же двигатели, просто менялся вектор тяги и мощность. Единственное, что можно было сделать – вырубить два двигателя левого борта, входившие в пары с заглохшими, и переключить в режим экстренного торможения носовую пару.
– Держитесь!
– Какого черта…
Трехтонный грузовик, отклонившись от прямой коридора, врезался носом в стену сталагмитов, и корпус повело от тяжелого удара. Лайнус видел, как в осколках разлетевшихся сталагмитов пехотинца и медика сорвало с носа, швырнув в воздух. Резкий рывок, удар – грузовоз с хрустом протаранил носом основание следующей известняковой колонны… и задняя часть машины задралась почти вертикально, вознося тавеллианца с бикаэлкой, все еще цеплявшихся за сиденья, почти на десятиметровую высоту.
Тут уж на корпусе никто не смог удержаться, люди с воплями и матом посыпались, как горох. Оглушительно круша известняковые капельники и теряя ломающиеся манипуляторы, «Жук» косой свечой надвинулся на особенно толстую колонну…
«Прыгаем!» – сиденья вздрогнули, освободившись от веса бикаэлки, сиганувшей вниз.
Лайнус не заставил себя упрашивать дважды, едва выцепив взглядом подходящее для приземления местечко – там, где обломки сталагмитов торчали не так густо, оттолкнулся от сиденья. И все же не рассчитал – слишком высоко пришелся прыжок, слишком быстро все происходило, слишком непривычной оказалась ситуация… Какой-то выступ на раме грузовоза рванул его за одежду, тавеллианца крутануло вокруг оси и он рухнул на камни, уже не управляя прыжком. Ступни угодили в выбоину, по инерции его развернуло всем телом и, падая, он услышал, как хрустнули его голени, попавшие на излом среди камней. Что-то грубо вонзилось в правый бок, вспарывая мышцы, да там и застряло. Боль оглушила, лишила подвижности, вышибла дыхание. Он лежал с открытым ртом, как выброшенная на берег рыбешка, и судорожно пытался вдохнуть непослушными легкими. Несколько небольших каменных обломков, ударивших по плечу и спине, на фоне общего потрясения он почти не ощутил.
И стало тихо. Тонкий звук падающих капель на водную гладь подземного озерка, потрескивание потревоженного камня, шорохи и приглушенные голоса людей… Будь не так больно, он бы посмеялся – кроме него никто не пострадал. Синяки и ушибы не в счет, с этого много не возьмешь. А вот ярость строптивого сержанта, который, хромая, довольно резво двигался к нему в темноте, матерясь – бледный призрак на сканере лоцмана, пришлась очень кстати…
– Твою мать, тавеллианец, угробить нас захотел?! Да я тебе сейчас, сука подставная, ноги повыдергиваю, руки поотрыва…
Знакомый силуэт бикаэлки бесшумно возник рядом и удар открытой ладонью в челюсть буквально смел рослого сержанта с ног, смешав его ярость с болью от удара и падения. Ослепшими от боли глазами тавеллианец даже не пытался его рассмотреть, просто потянулся к нему мысленно, впитывая его зря растрачиваемую силу, обволакивая ею поврежденные места на ногах вместо анестетика, приложив ладонь к набухшей от крови одежде на боку, усилием воли остановил кровотечение. Сразу стало легче. Боль отступила, в голове прояснилось.
– Я тебе этого не прощу, стерва, – Редсама приподнялся на локте, задыхаясь, с ненавистью уставившись на Зайду, уже склонившуюся над компаньоном.
– Еще раз откроешь на меня пасть – потеряешь зубы, – отрезала бикаэлка.
«Вижу, все плохо, – сказала Зайда уже по лоцману, сверившись с показаниями докторской утилиты. – Так, потерпи, вынесу на местечко поровнее. – Компаньонка осторожно подхватила его на руки, словно ребенка, не замечая веса. Еще бы, тавеллианец был втрое легче этой могучей женщины. Никогда не завидовал чужой силе, каждому свое, но на этот раз ему не повезло всерьез, хрупкое телосложение его подвело. И так не вовремя… Помогая, он ухватил Зайду руками за шею, чувствуя под ладонями твердые как сталь мышцы. И постарался успокоить:
«Не суетись, ты же знаешь, я быстро приведу себя в порядок».
«Убей этого придурка, забери его жизнь. Любому, кто возмутится, я сверну шею».
«Нет необходимости, Зайда. Редсама не собирается пока помирать, а компания у нас и так небольшая, нам еще понадобится руки, способные держать оружие».
«Да плевать. Мне твоя жизнь важнее жизни какого-то психопата».
Лайнус растерянно ощутил ее теплоту и нежность. Нет, для него не было секретом, что Зайда относится к нему как… ну, как к брату. Но сейчас поступило что-то иное. Более глубокое. Близкое. К такому он оказался не готов.
«Спасибо тебе… Но не сейчас. И не так».
– Эй, док, ко мне, быстро! – рявкнула Зайда, стремительно шагая среди обломков к воротам, где уже собирались остальные. Мелкие камешки брызгали в сторону от ее каблуков, словно шрапнель. Ворота на инфрасканере – стальная плоскость из двух плотно сомкнутых створок, перекрывших круглое жерло бетонной муфты, ярко светились, широкая зона каменного пола под ними тоже алела. Плазма поработала на совесть.
– Док, займись делом, – кивнул капитан Старфокс, отсылая навстречу старлея. – А мы воротами займемся. – Редсама, смотри в оба за тем концом зала, откуда мы прибыли. Сержант?
– Да понял…
– Сержант! – рявкнул капитан Старфокс.
– Есть смотреть в оба! – сержант с преувеличенным старанием вытянулся по стойке «смирно». – Мой капитан!
Пропустив эту клоунаду мимо ушей, не до того, капитан снова обратился к особисту:
– Семик, я правильно понял, открыть ворота ты не можешь?
– Правильно, догадливый ты наш. Лимсей сменил код допуска. Нужно как-то вскрывать. Хотя как тут вскроешь, сам видишь, металл цельный, из композита, края створок утоплены в бетон на метр, никаких механизмов открывания снаружи нет, все внутри, по коду. А створки подогнаны плотно, да еще край комбинированный, с выступающими пазами. Даже кончика ножа не просунуть. А лазерного резака никто, как видишь, захватить не догадался.
– Толщина здесь какая?
– Стандартная, сантиметра три. Это же внутренний периметр, для обороны не предназначался. Кстати, у твоих парней плазменные гранаты, можно попробовать выжечь.
– Никаких гранат, и без них справимся, – решительно отмахнулся Старфокс. – Всем сдать на двадцать шагов от ворот, будет жарко.
– Если бы не тот завал… – мрачно выдохнул Цун, выполняя команду капитана вместе с остальными.
– Именно. – Семик сердито поджал губы. – Всего минуты не хватило, чтобы перехватить поганца.
Лайнус мысленно согласился. В нескольких километрах от лаборатории им пришлось задержаться почти на час, чтобы разгрести возникший на пути завал, образовавшийся из-за обрушившегося свода – то ли взрывная волна с базы потревожила горные породы, то ли сам Лимсей подстраховался таким образом. Мускульные усилители доспехов Цуна и Старика снова здорово пригодились, да и Зайда не подкачала. Но попотеть пришлось, не говоря уже о потерянном времени. И все же они догнали Лимсея, до него рукой подать. Осталось лишь пробиться за ворота и схватить паршивца за загривок…
На крепких руках Зайды было хорошо. Удобно. Уютно. От могучей бикаэлки веяло непривычной заботой. Это расслабляло.
«Лайнус, держись. Не отключайся».
Вторгшийся в сознание голос Зайды встряхнул тавеллианца. Вот же зараза… Его раны серьезнее, чем он думал. Боли он уже не чувствовал, но организм стремился впасть в спасительное забытье, мобилизовать все ресурсы для одной задачи – лечения. А бодрствование неизбежно отвлекало от этой задачи часть сил. Но терять сознание нельзя, обстановка может измениться в любой момент, тут Зайда права. Нужно терпеть.
Старший лейтенант Старик, остановившись в двух шагах, присел на корточки. Немного замешкавшись, отстегнул бронированные перчатки доспехов, крепившиеся к манжетам хитроумными захватами, уронил их на камни – вся его фигура в доспехах выглядела громоздкой и нелепой, тавеллианец хорошо чувствовал, как это непривычное снаряжение тяготит старлея, до сих пор не носившего ничего тяжелее обычного армейского обмундирования. Разобравшись с перчатками, эскулап уже споро расстегнул медицинскую сумку.
– Опусти его, – попросил Старик, выбирая необходимые инструменты.
– Делай свою работу, – Зайда, напротив, выпрямилась. – Считай, что он на столе.
– Как скажешь, – Старик удивленно поднял брови, но возражать не стал. Поднявшись с корточек, разрезал скальпелем одежду на боку, вколол анестетик, затем заклеил медпеной кровоточащую дыру. Доспехи, совсем не предназначенные для тонкой работы, затрудняли его движения, делая их неловкими и неточными, но действовал он довольно уверенно. – Крепко тебя. Нет аппаратуры для точной диагностики, но что до костей рассадил, и так видно. Хотя ребра целы. – Старик сместился к голеням, вспарывая одежду. – А вот здесь похуже. Хорошо хоть переломы закрытые, но на правой голени двойной. Ты как себя чувствуешь, добавить обезболивающего?
Лайнус почувствовал, как рядом, за спиной Зайды остановился Редсама, услышал его тяжелое дыхание, и вцепился  в его полыхающую злобу, образно говоря, сбивая огонь и оставляя тлеющие угли.
– Нет, – сдержанно ответил Старику тавеллианец.
– Не болтай, – подстегнула эскулапа Зайда. – Просто работай.
– Хорошо, хорошо, не волнуйтесь, я быстро.
Честно говоря, давно Лайнус не обрабатывал так долго несколько человек сразу. Его задача ведь не убить, не лишить сознания ментальным ударом, а сдерживать устремления – что гораздо сложнее, особенно если работа растягивается на несколько часов. Психологически вся эта напряженка уже начинает доставать. Хочется как-то покончить со всем одним махом… Но пока нельзя. Им с Зайдой нужно выбраться отсюда, и эти люди могли в этом помочь.
– Смотреть не советую, Семик, глаза побереги, – послышался голос капитана Старфокса. – Эй, торговцы, к вам тоже относится. Давай, Цун.
Лайнус повернул голову. После регенерина зрение прояснилось, да и мысли стали более связными. Подпитка чужой жизненной силой тоже сыграла не последнюю роль в улучшении самочувствия.
Цун остановился на приличном расстоянии от ворот, подождал, пока оба капитана отойдут еще на несколько шагов, затем поднял ствол плазмогана.
– Сделаем гада, – негромко пробормотал себе под нос Цун. И тут же жахнуло. Лайнус поспешно зажмурился, но даже сквозь веки увидел яркую вспышку плазменного заряда, расплескавшегося об ворота – слишком близкое расстояние. Еще один. И еще. Температура воздуха локально сразу подскочила градусов на двадцать, выжав на лице испарину. Едкий запах горелого железобетона докатился до них удушливой волной, сжал гортань тавеллианца. Вот же мерзость…
– Стой, стой, Цун, пусть прогорит, – остановил Старфокс. – Потом добавим, если потребуется.
Выстрелы прекратились, и тавеллианец, наконец, смог взглянуть. Ворота пылали. Металл горел, словно сухой хворост. Бетон под воротами – тоже.
Старший лейтенант Старик, пока шла стрельба, не прекращал работы. Он стоял спиной к пылающим воротам, поэтому за зрение мог не опасаться. Наложив на голени шины из специальных комбинированных пластин, отыскавшихся в его сумке, обработал сверху медпеной. Лайнус чувствовал молчаливое одобрение Зайды, наблюдавшей за его расторопными действиями.
– Подожди пять минут, пока все схватится, и сможешь ходить, как новенький, – шаблонно пошутил Старлей, закончив с ногами и убрав медпринадлежности обратно в сумку.
– Спасибо, док.
– Да не за что. Скальпель мне привычнее, чем игломет, так что это вам спасибо… – Старик неожиданно широко улыбнулся. Его худощавая мальчишеская физиономия выглядела нелепо на фоне выпуклых наплечных пластин пехотных доспехов, сделавших его тщедушную фигуру объемной и внушительной. Но улыбка была искренней.
– Какие нежности, – буркнул Редсама, кривясь в их сторону. – А всего-то и делов – один недоделок отремонтировал второго.
Зайда его реплику проигнорировала. Много чести реагировать на чей-то бессмысленный лай. Но по лоцману все же уточнила:
«Мне стоит опасаться Редсаму?»
«Да. Я сдерживаю его враждебность, но у него серьезные причины тебя недолюбливать. Ты одолела его голыми руками, причем, почти не затратив усилий. Его мужское достоинство серьезно уязвлено. Ему бы сейчас думать о том, как выжить сообща, а он лишь думает о мести. Странно все это. Нелогично».
«Просто ты засиделся на корабле, Лайнус, и потерял представление о жизни среди людей. Всегда так было – они сами не знают, чего хотят, и не умеют держать эмоции в узде. Плевать мне на его жалкое мужское достоинство, пусть им утрется».
«Вообще-то, если ты дословно, то это неосуществимо».
Зайда фыркнула:
«Лайнус, шуточки такой низкой пробы не в твоем характере. От Редсамы, что ли, нахватался, вместе с его энергией?»
«От него. А дело движется. Посмотри на ворота».
Металл лизали языки пламени, удушливый запах и едкий дым клубились над тлеющей бетонной площадке перед воротами. Уже было видно, что плазма проела заметный слой стали вглубь на участке диаметром метра в полтора. Старший лейтенант Старик, тоже глазевший в ту сторону, что и остальные, сдержанно кашлянул – едкая гарь добралась и до его горла.
– Долго остывать будет, – нахмурился Старфокс, что-то соображая про себя. – А у большинства никакой защиты, чтобы пройти. Так, Цун, теперь дай очередь в холодном режиме. Сруби левую створку, ее, как мне кажется, больше прожгло.
– Есть.
Вскинув плазмоган к плечу, Цун дал короткую очередь, поводя стволом. Грохот от реактивных зарядов под сводами пещеры вышел изрядный. Раскаленный металл пробило насквозь в нескольких местах, завернув зазубренные края внутрь, в дыры ударил свет. С той стороны явно работало искусственное освещение. Хотя в каждую дыру можно было просунуть кулак, в целом ворота держались еще крепко.
– Мало, – оценил результат Старфокс. – Давай прицельно, отстрели этот чертов кусок.
– Постой. Черт, – выругался вдруг Семик, заторопившись к воротам. – Черт. Черт, и черт. Даже не черт, а целый дьявол.
– Да что не так, Семик? Говори толком.
– Погоди. – Остановившись в десяти шагах от пышущих жаром створок – ближе он просто не смог подойти, Семик попытался рассмотреть в дыры, что творится по ту сторону. Закашлялся, замахал рукой перед лицом, отворачиваясь, торопливо вернулся к общей группе. – Твою мать, ну и вонь… Старфокс, сразу за воротами силовые установки коридора безопасности. Надеюсь, мы их не продырявили, иначе не сможем пройти сквозь призраков. Вот что, у твоих ребят виброножи и доспехи, пусть поработают. По горячему может получиться легче. И побыстрее, мы теряем время. Лимсей уходит, скотина этакая!
– Опять какие-то призраки, – едва слышно процедил сквозь зубы Редсама недалеко от тавеллианца с Зайдой. Он все еще не верил ни единому слову особиста. Редсама из тех людей, которые верят только в то, что видели собственными глазами и смогли пощупать.
– Ты слышал, действуй, – Старфокс кивнул вопросительно покосившемуся на него Цуну. – Не будем разбазаривать заряды.
– Для Лимсея я всегда парочку оставлю, – отозвался Цун, снимая с бедра вибронож и выдвигаясь к воротам.
Лайнус хорошо ощущал, как мысль о мести воодушевила людей. За потерю товарищей на базе хотелось кому-то отомстить. Хоть как-то. И бывший начальник службы безопасности базы Зеро был для этого самой подходящей кандидатурой. Люди никогда не изменятся. Всю жизнь в первую очередь ими правят эмоции, и лишь потом – разум. Впрочем, не всегда это и плохо, тут же признал про себя тавеллианец. Душевные порывы иной раз позволяют вершить великие дела, ну а лично для него в повышенной эмоциональности рода людского, чего греха таить, своя выгода.
– Эй, док, а ты куда? – окрик Старфокса остановил Старика, двинувшегося следом за Цуном.
– Ну, я же тоже в доспехах… – старлей растерянно посмотрел на вибронож, который уже снял с бедра и сжимал тонкими пальцами.
– Перчатки пристегни, растяпа. И жди приказа. Совсем очумел в своем лазарете, ведешь себя, как гражданский…
Цун добрался до ворот, ступая бронированными башмаками по оплавленному, дымящемуся камню. В пехотных доспехах он был бы хорошо защищен от жара, если бы не одно но – отсутствие шлема. И это сразу сказалось. Жар возле ворот стоял просто чудовищный, раскаленный металл дышал преисподней.
– Цун, поосторожнее, дыши неглубоко, – заботливо бросил в спину док. – Там сейчас концентрация ядовитых газов – ахнуть не успеешь…
– Да я вообще… не могу… дышать, – сдавленно ответил пехотинец…
– Не болтать! – прикрикнул Старфокс.
Подобравшись на два шага к воротам, прикрывая лицо бронированной перчаткой от нестерпимого жара, пехотинец всадил вибронож в раскаленный участок ворот. Звук донесся такой, словно в сталь вгрызлась фреза. Гулкая низкая вибрация наполнила воздух. Хватило его лишь на несколько секунд – выдернув вибронож, Цун отскочил, мотая головой и ругаясь сквозь зубы – его кожа на лице в инфрасканере светилась ярче, чем раньше. Парень определенно заработал ожоги. Он успел прорезать в стали двадцатисантиметровую линию, соединив две дыры от пулевых отверстий. И все. Створка осталась непокоренной.
– Прекращай, Цун. Убирайся оттуда. – Старфокс повернулся к Семику. – Придется подождать. Все равно, пока не остынет, без брони за ворота не попасть.
– Не обязательно сразу всем, – недовольно проворчал особист. – Чтобы прищучить Лимсея, хватило бы и пехотинцев…
– Лишних людей для бессмысленного геройства у меня нет, – отрезал Старфокс.
– Да понял уж, понял, – раздраженно фыркнул особист. – А ты в курсе, мой драгоценный Старфокс, что каждая минута на счету? Даже не минута, а секунда? И сейчас, Лимсей, возможно, уже покидает Адскую пропасть?
– Ну так лезь сам, недоносок! – неожиданно яростно заорал Редсама, надвигаясь на особиста с явным намерением схватить того за груди и хорошенько встряхнуть. – Вечно такие как ты и кидают ребят в самое пекло! А ты попробуй сам, на своей шкуре…
На его пути встал Старик.
– Успокойся, сержант, у тебя нервный срыв …
– Я тебе сейчас самому нервный срыв устрою, салага! Я…
Ощущение опасности скользнуло по нервам слабым ветерком. Сознание Лайнуса после травм и ввода анестетика было слегка заторможенным, к тому же разыгравшая сцена отвлекла внимание…
«Все на землю! Быстро!» – предупреждение унеслось по внутренней связи. – Чужаки!»

Глава 12. Сомаха

– Вот же гадство, только этого не хватало!
Капрал, добровольно взваливший на себя обязанности проводника, топал первым, за ним – Шайя, я шел следом. Двигались мы, естественно, в темноте, ориентируясь лишь на показания инфрасканера – лишними фонарями нас никто любезно не обеспечил, а Петр светить фонарем лазерного карабина отказался наотрез – не хотел истощать энергоэлемент. Когда капрал выругался и остановился, вглядываясь куда-то под ноги, нам пришлось подтянуться, тогда и мы разглядели, что ему так не понравилось.
В полу пещеры, перекрыв проход от стены до стены, зияла здоровенная дыра, дно которой не проглядывалось – не хватало мощности лоцмана.
– Пришли, называется, – в тон капралу растерянно добавила Шайя, немного запыхавшись.
Петр замыкал нашу цепочку – он был лучше вооружен. Кроме того, из нас всех он был более опытным бойцом, поэтому замыкающим он назначил себя сам, никто и не возражал. А еще он не мог позволить, чтобы я находился за его спиной, и предпочитал контролировать ситуацию полностью. Он мне по прежнему не доверял. Как и остальные. Мои заверения, что я на их стороне, никого не убедили – слишком странные со мной происходили вещи, пока я был без сознания. Я даже почти не винил их за это недоверие, понимая, что окажись на их месте, то, наверное, думал бы так же. Но все же такое отношение меня порядком раздражало, заставляя пребывать в мрачном настроении.
– Привал, – скомандовал Петр, добравшись до нас последним и сразу оценив ситуацию. – Отдохнем и подумаем, что делать дальше.
– Сухари сушить, – пробурчал капрал расхожую поговорку, первым падая на толстый зад и приваливаясь спиной к бугристой стенке пещеры. Пот катил по его лицу градом, форменка на груди, спине и подмышках промокла насквозь от соленых ручьев, да и дышал он как загнанный конь, но капрал, если честно, меня удивил. То, что Петр легко переносит тяготы пути, выглядело закономерно – по внешнему виду пилот словно целиком скроен из жестких, как проволока, мышц. Даром что ли этот парень принадлежал к клану Скорпионов. А стройная и легконогая Шайя, казалось, не замечает своего веса, энергии в ней хоть отбавляй. Но Ронор Журка, несмотря на массивную и неповоротливую тушу, держался не хуже остальных, хотя ему явно было тяжелее придерживаться темпа, взятого группой. А это вызывало невольное уважение. Дорогу ведь легкой не назовешь. Сканер, конечно, давал сносную картинку – но она именно сносная, да и то – пока стоишь. В естественных пещерах нет проторенных путей, есть лишь те, что образованы силами природы – проточены водой или обвалами. Поэтому вполне закономерное желание обойтись без переломов и ссадин нередко заставляло скакать по камням через глубокие рытвины и щели, напрягая все силы, чтоб остаться на ногах, не потерять равновесие. Хорошо еще, что в основном удавалось идти в полный рост, нам всего раза три пришлось пригибаться или протискиваться, когда свод пещеры опасно опускался или сходились стены. В целом ход был просторный, но неудивительно, что меньше чем за час мы совершенно выдохлись.
Я поискал глазами местечко поудобнее, но оказалось, что его уже застолбил капрал – в нескольких шагах от провала из стены выступала низкая каменная ступенька. Шайя это поняла раньше меня, так что пришлось пристраиваться рядом ней. Последним присел Петр, опустив карабин на колени. Карабин – это все, что осталось от его имущества. Его ранец сгорел вместе с чужаками, которых он поприветствовал плазменной гранатой – как позже выяснилось, последней из его запасов.
Чужаки нас не преследовали. То ли плазменная граната Петра успокоила всю стаю, которая явилась по наши души, то ли после взрыва образовался очередной завал, который они пока не смогли преодолеть. Причина неважна, главное, что уже почти час пути нас никто не трогал. И хотя ощущение опасности меня не отпускало, общее напряжение все же ослабело, притупленное усталостью.
– Как вижу, это маленькое препятствие для тебя такой же сюрприз, как и для нас, а, капрал? – хрипло спросил я. Пить хотелось нещадно. Хотя воздух в пещере был довольно влажный и прохладный, горло пересохло так, что казалось, будто вместо гортани у меня корка из песка. Чувствовалось, что и остальным не сладко, но никто не жаловался, так что и я промолчал. А еще хотелось есть. Зверски. Последний раз я завтракал утром прошлого дня. А чувствовал себя так, словно голодал не меньше недели. Чертовски неприятное ощущение – желудок непрерывно ныл, остро и болезненно, требуя топлива, заставляя постоянно думать о еде. А пищевые рационы остались в сгоревшем ранце Петра. Прямо злость берет. Если бы знал, что к нам пожалуют чужаки в тот злополучный момент, то прихватил бы ранец с собой сразу, как только двинулся к спутникам выяснять отношения. Но никогда не знаешь, что случится в следующую секунду, предусмотреть всего невозможно.
– Какое, к дьяволу, маленькое препятствие! – выругался капрал. – Глаза разуй!
– Не кипятись, это он так шутит, – нашла в себе силы хмыкнуть Шайя. Отстегнув с пояса флягу с тоником – одну на всех, она первой сделала несколько глотков, затем передала мне – потому что я был ближе к Петру. Тоник взбодрил. Живительная влага размягчила гортань и язык. Нестерпимо хотелось выпить все, но увы, я здесь не один. Уже от Петра фляга прошла по рукам обратно и добралась наконец до капрала.
– Не было на схеме никакой дыры, – буркнул капрал, неохотно оторвавшись от горлышка и возвращая флягу Шайе.
– А ты направлением не ошибся, когда нас сюда тащил? – я закрыл глаза и прислонился спиной к каменной стене, с удовольствием ощущая разгоряченным затылком ее приятную прохладу. Я, конечно, взмок не так сильно, как капрал, но тоже не слабо. Какой бы ни была физическая подготовка – а тренажерный отсек на внешнике я посещал регулярно, поход в пещерах ни с чем не сравнить. Очень утомительная прогулка. И физически и психологически. Постоянно ощущаешь, как давит на тебя со всех сторон сумасшедшая толща гор, заставляя казаться крошечной мошкой в ладонях бездушного великана. Не говоря уже о том, что можно сломать ноги на каждом шагу.
– А ты много ответвлений по пути видел, умник? – зло парировал Ронор Журка. Крыть мне было нечем – ход у туннеля, хоть и петлял и изгибался под самыми разными углами, был один, сбиться с пути мы не могли, если только информация об этом проходе изначально не была ложной. Впрочем, я это и так знал. Просто захотелось поддеть этого ворчуна, он все время сам напрашивался.
Шайя подобрала и кинула в провал камешек, и мы замолчали, напряженно вслушиваясь в повисшую тишину. Донеслась едва слышная россыпь ударов, затем эхо умолкло.
– Неглубоко, – задумчиво заметил Петр. – Но веревок у нас нет, придется соображать, как преодолеть эту яму без всякой страховки.
– Надеюсь, этот путь все-таки выведет нас к лаборатории, – обронила Шайя, вытирая лицо платком, который нашелся в кармашках ее пилотника. – Терпеть не могу напрасных усилий.
– Да нет у нас выбора, – усмехнулся Петр. – Разве что вернуться назад. Слушай, Крон, помнится, когда ты первый раз связался с нами, то сказал, что знаешь эти пещеры.
– Не так хорошо, как капрал. Я знаю лишь тот лаз, через который вы сюда проникли. И знаю, что примерно в двух километрах вверх по ущелью был еще один выход, но как понимаю, вы двинулись совсем в другую сторону. Здесь я вам не помощник.
Петр чертыхнулся. Помолчав, с досадой бросил:
– Я ведь как чувствовал, что не стоит уходить, пока ты не очнешься. Да капрал попутал.
– Да, да, вали с больной головы на здоровую, – огрызнулся капрал. – И вообще – нечего в меня тыкать. Если бы я вас не увел, то чужаки давно бы всех поджарили на ужин.
– А что они, по-твоему, пытались сделать час назад? – тон Петра был обманчиво равнодушным.
– Да хватит вам, – устало вмешалась Шайя. – И так всем ясно, что вы друг друга терпеть не можете. Так давайте не будем тратить силы на взаимные упреки, иначе это никогда не кончится.
– Согласен, – я почувствовал, что Петр улыбнулся про себя. К Шайе его тянуло магнитом, спорить с ней он не хотел.
– Кстати, Крон, а те сведения о другом выходе из пещер… тоже от Сомахи достались? – полюбопытствовала Шайя.
– Угадала. Это ведь его родная планета, кому, как не ему, знать о ней больше всех нас вместе взятых? Чувствую, что ты мне по-прежнему не доверяешь. Но не знаю, как тебя убедить, что говорю правду. Да и не хочу. Сейчас не это главное.
– Ты прав. Лучше поговорить о чужаках, – голос Шайи едва заметно дрогнул. В ее душе снова проснулся страх, испытанный, когда стая «ежей» застала нас врасплох, и не окажись Петр таким расторопным, еще неизвестно, как повернулось бы дело. – Давно пора обобщить информацию, кто и что видел. Надо же выработать какие-то тактические схемы, если снова столкнемся.
– «Выработать тактические схемы»… – язвительно передразнил капрал тоном сварливой бабушки. – И как некоторые, не буду тыкать пальцем, умудряются так выражаться! Шайя, говори уж по-человечески, ты не в штабе. А по поводу столкновения вот мое мнение: без помощи из Центра хрен у нас что выйдет. Для нас единственный шанс выжить – отсидеться. Так что молитесь о том, чтобы чужаки никогда нас не нашли.
– Помощь из Центра? – живо переспросил я, даже забыв на секунду об усталости.
– Ну да, – Шайя пожала плечами, проигнорировав выпад капрала. – Обычная практика на удаленных военных базах. Командир наверняка послал рапорт о вторжении неизвестных вооруженных сил на Пустошь по гипертранслятору в Федеральный Центр.
– А если не успел? Или не смог?
– Центр получает автоматические дежурные рапорты о состоянии дел раз в сутки, – снова встрял капрал. – Если график не изменился, то последний рапорт ушел в прошлую полночь, а сейчас середина ночи. Поэтому даже если командир не успел отправить сообщение о вторжении, все равно уже должны забеспокоиться. Не дрейфь, торговец!
– И как это беспокойство отразится на нас? – вполне резонно уточнил я.
– Никак, – пробурчал капрал под нос заметно тише, падая духом.
– В ближайшие двое суток на помощь рассчитывать не стоит, – вздохнула Шайя. – Маховики военной машины раскручиваются долго. Пока обсудят ситуацию наверху, пока необходимые приказы пройдут по инстанциям… В любом случае сначала пришлют лишь разведывательный корабль, чтобы выяснить, в чем дело. Если выяснится, что дело неладно, то тогда начнут готовить что-нибудь более серьезное…
– Тоска, а не прогнозы, – подвел я неутешительный итог. – И вообще, предчувствия у меня скверные. Думаю, чужаки найдут нас раньше, чем помощь из Центра.
– Мне тоже так кажется, – хмуро согласился капрал. – О своих шкурах нам придется позаботиться самим.
На удивление, но после нашего марш-броска от него уже не разило трупной вонью, просто несло вонючим потом. Заверяю – разница ощутимая. Наверное, капралу побольше стоит заниматься физической подготовкой. Глядишь, и человек из него получится.
– Знаете, кто из чужаков мне больше всего не нравится? – обронила Шайя, ни кому конкретно не обращаясь. – Их «ежи». Петр, ты посмотрел материал по бою в ущелье?
– Да. Продолжай.
– Лично мне они не нравится все и сразу, – заявил капрал, недовольно сопя.
– Крон, тебе тоже не мешает ознакомиться с материалами… Или ты уже знаком? Ну конечно, ты же с базы, а Редсама передал информацию.
– Ну а как бы я еще ориентировался в боевой обстановке? – я, конечно, не собирался рассказывать, что базу данных «Зеро» вскрыл без всякого разрешения. Правда, после того как мой лоцман полыхнул от взрыва энергона, его память опустела полностью, но то что я успел изучить, я помнил и так. – О «крестовине» и «пропеллере» я знаю пока только теоретически, а с «жалами» и «ежами» успел столкнуться на практике. Самое тесное и горячее знакомство вышло с «энергонами», можно считать, что теперь мы кровные родственники, – мрачно пошутил я. – Век не забуду. Когда тебя заживо поджаривают… ощущения весьма неприятные.
– Ты пропустил «паучье гнездо», – напомнила Шайя.
– А это еще что за хрень? – переспросил капрал.
– Думаю, единственное предназначение этой штуки – транспортировка портала, – Шайя последний раз провела скомканным платком по лицу и спрятала в кармашек на груди.
– Портал я видел, – я осторожно повернул голову, стараясь не ободрать затылок о каменную поверхность. Да уж, остаться без волос – неприятная штука. Не сразу и привыкнешь, все время чувствуешь, как без родимой шевелюры воздух холодит кожу. – А как его доставили – нет. Скинь запись. Или расскажи, что видела, сама.
– У меня с ним тоже вышло… тесное знакомство. Как и у тебя с энергоном. Я всем сбросила картинку. Оцените.
– Поймал, – подтвердил я, быстро отыскав в поступившей на лоцман записи необходимое место.
…Скалистый участок отвесной стены, точка съемки – с широкого выступа на высоте около двадцати метров, нависающего над ущельем. Полдень, яркое солнечное освещение, воздух чист и прозрачен. Внизу над камнями парит, медленно дрейфуя, некая шарообразная конструкция, по оценке экспонометра лоцмана – около трех метров в диаметре. Несмотря на размер, парящее нечто кажется воздушным, эфемерным. Поверхность чужака словно обтягивает мелкоячеистая сеть, а проглядывавшие сквозь нее «внутренности» почти сплошь состоят из сотен нитевидных перекрещивающихся усиков. По горизонтальной оси, расположенные на равном расстоянии друг от друга, проступают три плотных темных вздутия, в которых я интуитивно угадываю двигательные установки. А под «брюшком» чужака закреплен полуметровый шар, словно слепленный из сероватых, чуть отблескивающих серебром, «горошин» размером с небольшие мячи. Наверняка это и есть модуль портала.
– Действительно похоже на паучье гнездо, – прокомментировал я увиденное. – Я видел портал в фазе развертки, когда сквозь него уже текли чужаки. Хотел захлопнуть дыру к ресурсам ракетным ударом, да немного не успел – портал свернулся вот в такой шарик, как на этом носителе, и исчез. Наверняка сработали маскирующие технологии. Теперь ясно, как его доставили в ущелье. Видимо, сам портал состоит из двух синхронизированных модулей, скажем, один – стационарный, размещен на корабле чужаков – они ведь не из воздуха появились, а на чем-то приперлись сюда, а второй – мобильный, переносной. Мощная технология, черт побери. У нас до сих пор ничего подобного нет.
– Что, уже прикинул, сколько на технологии портала можно заработать, попади он к тебе в загребущие ручонки? – довольно-таки ехидно заметил капрал. – Так, торговец?
Если он рассчитывал меня больно уколоть, то промахнулся – много чести болезненно реагировать на такие никчемные выпады.
– Нет, в таком аспекте еще не думал, – спокойно ответил я. – Зад твой пытался спасти, некогда было. Но мысль хорошая. И стоимость этой технологии я прикинуть могу… Как ты верно заметил, я торговец, причем двинутый именно на технике. Так вот, тот, кто завладеет порталом чужаков и сумеет раскрыть его технологические секреты, думаю, станет самым богатым человеком в нашей цивилизации.
– Ничего себе… – только и нашелся что сказать капрал.
– Мы отвлеклись от более насущной темы, – Шайя вздохнула. Чувствовалось, что ей хочется просто отдохнуть и не изводить себя разговорами, но когда еще выпадет подходящий момент для обсуждения… – Давай оставим беспочвенные фантазии и вернемся к самим чужакам. Я еще не дорассказала…
– Я понимаю, о чем ты хочешь сказать, – перебил я. – Я основательно проанализировал запись боя в ущелье, пока двигался к вам на «Скорпионе», и сделал кое-какие выводы. О «ежах» реально стоит беспокоиться в первую очередь. Их всегда чертовски много, и стоит подпустить близко хоть одного, как оборудование выходит из строя или меняет хозяев. Именно это произошло с «кротом-3», да и ваш грузовоз был обречен как раз после контакта с «ежами».
– Ты все это сумел понять только потому что технарь? – озадаченно спросила Шайя.
– Я не просто технарь, – я слабо улыбнулся. – Я технарь с уникальными способностями. Поэтому когда я добрался до вас на «Скорпионе», то стаю «ежей» без внимания не оставил.
– Давай-ка с этого места поподробнее, – потребовал вдруг Петр. – А еще лучше скинь запись.
– Я ведь уже рассказывал.
– Слишком коротко. Общие фразы. Я лучше оцениваю возможности врагов, когда вижу их в бою собственными глазами.
– К сожалению, своей записью я поделиться не смогу, память моего лоцмана выжгло почти начисто. Что конкретно тебя интересует, Петр?
– Все. Подробно. Память у тебя, в отличие от лоцмана, не пострадала?
Мне не понравился его жесткий, почти приказной тон, но снова отводить от себя надуманные подозрения и заверять всех в своей лояльности мне показалось пустой тратой времени. Проще действительно рассказать.
– Да. Бой я помню прекрасно…

…Оставшееся расстояние первый залп ракет с базы «Зеро» одолевает за четверть секунды, сходясь к чужакам с двух сторон, словно реактивные клещи. Больше пятидесяти боеголовок, распределенных по площади выделенного для обработки сектора, ухают сверху на Рой, состоявший из «ежей», «жал», и энергонов, смертоносным одеялом, закупоривая между отвесных стен ущелья. На дистанции поражения по заранее введенной команде все боеголовки разлетаются одновременно на тысячи сверхтвердых поражающих элементов. Грохает так, что от взрывной волны под стопами ИБээРа вздрагивают скалы. Но за мгновенье до взрыва «ежи» свиваются в клубки вокруг тех «жал», которые на тот момент оказываются поближе, и штормовая волна осколков наталкивается на их защитные поля. Не успевает укрыться лишь малая часть «ежей», и удар превращает их в пыль.
Рой реагирует немедленно. Восемь из девяти «энергонов» срываются с места так резко, словно невидимый кий со всей силы бьет по гигантским бильярдным шарам. Размывшись от невероятного ускорения, они бросаются к базе «Зеро», виновнице обстрела, и скорость, которую фиксирует бортовая аппаратура «Скорпиона», оказывается более трех тысяч километров в час. Они проскакивают по низу ущелья мимо меня раньше, чем я успеваю что-либо предпринять. «Энергоны» мчатся быстрее выпущенных с базы ракет.
Девятый «энергон» остается на месте, с ним явно что-то неладно, ракетный удар все-таки зацепил его всерьез – светившаяся плазмой поверхность пестрит темными пятнами и искрится молниями. Облако маскирующего аэрозоля, выпущенное захваченным чужаками «Спринтером», все еще продолжает разрастаться, наплывает на поврежденную «шаровую молнию», и вдруг рой «ежей» и «жал» бросается врассыпную…
Черная аэрозольная масса взрывается изнутри – вспышка настолько мощная и яркая, словно в ущелье на миг загорается новое солнце. За какую-то сотую долю секунды от нестерпимого жара и света аэрозольное облако выгорает до краев, снова обнажая позицию противника. Взрыв энергона причиняет инорам больше ущерба, чем ракетный удар. Каменистый участок на дне ущелья горит, словно сухой хворост, а вокруг этого очага почва и камни дымятся. Несколько десятков «ежей» под защитой силовых полей трех «жал» – все, что осталось от Роя. Повезло тем, кто успел удрать подальше. Словно в растерянности, они медленно кружат вокруг эпицентра взрыва энергона…
Трофейный «Спринтер» от эпицентра находился всего в шести десятках метров, по прогнозу ИскИна его повреждения фатальны и вряд ли он сможет сделать хоть один выстрел…
Чужаки передо моим «Скорпионом» как на ладони. Броневые заслонки на трубах транспортно-пускового контейнера РЗУ «Ветер-24» давно откинуты, по сигналу установка выдает полный залп. Семьсот двадцать килограмм смертоносного веса, прожигая воздух пламенными выбросами ракетных двигателей, устремляются к инорам по пологой дуге, едва не задевая вершины встречных утесов. Они ревут, словно облако огромных рассерженных шмелей. Дульные отверстия носовой и хвостовой гаусс-пушек расцветают яростными снопами пламени. Никакой взрывчатки, всего лишь скорость в несколько километров в секунду и миллионы ампер, поданные при разгоне снаряда в стволе – все вместе создает кратковременный эффект выхлопа реактивного движка.
Одновременно с гаусс-пушками бьют и лазеры, и результат их попадания виден раньше всего: все три недобитых «жала» вспыхивают, разваливаясь на куски.
Двойное попадание из гаусс-пушек сносит правую ногу «Спринтера» начисто, отрезает, словно ножом хирурга, ИБээР заваливается на спину. Такой удар – своеобразный ультиматум для вражеского пилота, но катапультирования не происходит. И это уже не мое дело.
Секунду спустя на позицию иноров обрушивается залп ракет и перепахивает дно ущелья огнем, осколками и взрывной волной. На тактическом экране поиска целей горит нулевая отметка, путь расчищен…

Я рассказываю по возможности сжато, без лишних эмоций и отступлений, но впечатлить спутников все же удается.
– Вот же дерьмо, – выражает общее мнение капрал. – Если ты не врешь, и твои «энергоны» именно такие твари, как ты описывал… То сдается мне, базе пришлось несладко.
Мда… Все-таки особист – это не настоящий военный, сделать правильные выводы он не смог. А вот Петр увидел картинку гораздо глубже:
– Несладко? – пилот даже слегка подался вперед, чтобы бросить на капрала из-за Шайи презрительный взгляд. – Ронор, «энергоны» вернулись с базы раньше, чем Крон успел добраться до нас и уничтожили его «Скорпиона» играючи. «Скорпиона», капрал. Поверь профессионалу – этот боевой робот не из последних по броне и вооружению. Я сомневаюсь, что база еще существует. И я уверен, что ущелье чужаки контролируют полностью.
– Мне вот что в голову пришло, – помрачнев, подхватила Шайя мысль Петра. – Вполне возможно, что сейчас единственное место, где можно организовать оборону – исследовательский центр. Все-таки в недрах гор расположен. И если кто-то на базе и уцелел, то они скорее всего, будут тоже двигаться к лаборатории. А ты как думаешь, Крон?
– Согласен. Базе крындец. И еще: в ходе этого боя мне удалось подтвердить некоторые выводы по оценке боя возле Адской пропасти. Так вот, защитные поля «жал» не способны задержать энергию боевых лазеров, они рассчитаны на иные нагрузки. Именно этим я и воспользовался, распределяя, кому достанутся энергетические, а кому – кинетические удары. И не прогадал.
– Да, это может пригодиться, – деловито кивнул Петр. – Выходит, хоть в чем-то нам повезло – у меня как раз лазерный карабин.
– Я тоже кое-что заметила, – Шайя терпеливо вздохнула. – Если, конечно, вы позволите мне договорить и не перебьете снова…
– Ах да. Извини. Так что там с твоим «паучьим гнездом»?
– На скальном карнизе, где ты меня нашел, я пыталась активировать «крота»… Но чужаки меня опередили. Думаю, с этим «кротом» произошло то же, что и с «кротом» в ущелье, который открыл огонь по моему «Миссионеру». Крон прав – замешаны в этом, скорее всего, «ежи». Я едва коснулась панели управления, и меня буквально парализовало. Металл словно был покрыт какой-то скользкой пленкой… Петр, помнишь, что именно «Спринтер» вещал нам в ущелье?
– Да. Что-то вроде: «сдавайтесь Рою и проходите модификацию». Но причем тут…
– Погоди, не торопи меня, – Шайя подняла руку, заставив Петра умолкнуть. – Я сама не сразу до этого додумалась. Видимо, иноры не только робота перекроили, но и пилота. Никогда не поверю, что Гунза Кипер встал бы на их сторону по своей воле. Поверьте моему слову – хороший он был человек, с сильной волей… Но как быстро работают эти твари! Пугающе быстро. Ведь в плену он находился всего несколько часов. И если бы ты не вытащил меня оттуда, сейчас я, наверное, воевала бы уже на стороне иноров. У меня прямо мороз по коже, когда об этом подумаю.
– Понятно. Я рад… что успел, Шайя.
– Я тоже рада… что ты успел, Петр.
Шайя слегка сдвинулась к Петру, положив ладонь на его колено. Повисла пауза.
Я давно пришел к такому же выводу, как и Шайя, хотя исходил из другой информации. Но сейчас мои мысли несколько смешались. Эта пауза, буквально наполненная близостью двух этих людей, неожиданно задела меня очень глубоко. Болезненно глубоко. Словно острый коготь полоснул по обнаженной душе, рассекая обоснованные сомнения.
И прежние надежды вспыхнули с новой силой.
Я давно заметил, что мотивации наших поступков порой формируются и проявляются весьма странно. Да, желание спасти Шайю меня ослепило. Наверное, так бывает с каждым – поддавшись эмоциям, мы притягиваем факты за уши, лишь бы они соответствовали нашим желаниям. А затем стараемся в них поверить. Потому что нестерпимо хочется выдать желаемое за действительное. Осуществить мечту. Даже если мечта бредовая, если подойти к ней непредвзято. Но кто тогда говорил о логике? Потом я остыл – когда очнулся и увидел ее с Петром, когда понял, что эти двое испытывают друг к другу. Я даже поклялся, что больше не позволю собственным эмоциям себя одурачить.
Но сейчас… сейчас я опять почувствовал, что, черт побери, занимаюсь самообманом. С каждым пройденным шагом я лишь все сильнее понимал, что Шайя мне чертовски нравится. Она притягивала меня к себе, как магнит стальные опилки. А может, не все так уж плохо? И шансы все еще остаются? Обстановка вполне подходящая. Когда адреналин кипит, эмоциональная связь между людьми обостряется до крайностей. Поймать момент и закрепить. Я слишком устал брести по этой жизни в одиночку. Друзья – слабая замена… Впрочем, Лайнус и Зайда, да и Кассид для меня больше чем друзья, но это все равно не совсем то…
Петр. Петр – помеха. Досадно, что он успел первый вырвать Шайю из лап чужаков… Но хорошо, что он это сделал, благодаря ему сейчас она жива. Цинично? Возможно. Плевать. Эта женщина вполне еще может стать моей. Загвоздка в том, что я для нее все еще совершенно чужой человек. И если я действительно хочу ее заинтересовать, то мне придется приложить чертовски много усилий, да еще на фоне весьма опасной конкуренции… Петр – не мальчик для битья, а воин, который не бросает слов на ветер, и эту женщину он твердо считает своей. Так что мне нужно основательно подумать и наконец решить для себя – готов ли я за нее бороться? Учитывая обстоятельства, в которых мы оказались? Учитывая, что мы, по правде говоря, можем даже не дожить до завтрашнего дня?
А может именно поэтому и стоит рискнуть. Лучше жалеть о поступке, чем о том, на что так и не решился.
– Рассказать кое-что интересное о крушение нашего челнока? – не без усилия заговорил я, прерывая затянувшуюся паузу.
– Я бы послушала, – сразу ответила Шайя, повернув ко мне лицо, но так и не убрав ладонь с колена пилота. Неужели то, что я не могу спокойно видеть эти телячьи нежности – это обычная ревность? Черт. Не думал, что я настолько мелочен. Впрочем… Плевать. – Я видела, как челнок падал. Еще до того, как забралась на тот злополучный карниз с «кротом». Честно говоря, даже не надеялась, что хоть кто-то выживет. При таких авариях вообще редко кто выживает.
– Это уж точно… Редко кто выживает. Нам просто повезло. Так вот, двигатели были в полном порядке, головой ручаюсь. Боюсь повториться, но я очень хорошо чувствую  технику, и могу подлечить  неисправность нередко без всяких инструментов. Но все оборудование в какой-то момент по моим ощущениям просто исчезло , по-другому это не назовешь. Лайнус, наш пилот, уже начал маневр снижения, и вдруг – тишина. Мы едва успели катапультироваться перед ударом. Позже, когда я осматривал останки челнока, то обнаружил любопытную штуку – корпус практически развалился, а нос, хотя и зарылся в вал из земли и камней, выглядел совершенно целым. Нанокомпозитная керамика, которая идет на изготовление корпуса, конечно, штука прочная, но не до такой степени. К сожалению, никаких приборов под рукой не оказалось, так что я просто подобрал камень и чиркнул…
– А ты предусмотрительнее меня, Крон, – огорченно хмыкнула Шайя, сообразив, о чем я говорю. – Я-то на это попалась.
– У тебя ситуация была иной, ты просто оказалась не готова.
– Так что там с твоим челноком? – непонимающе напомнил капрал, потерявшись в наших рассуждениях.
– Да то же самое, что и с «кротом» Шайи. Нос словно покрывала невидимая пленка. Невидимая и сверхпрочная. Что-то вроде энергетической субстанции, наглухо экранирующей любое оборудование. Силовой экран. Почти уверен, что наш челнок в полете повстречался со стайкой все тех же чертовых «ежей». Так что мой вам совет – не попадайтесь им.
– Утешил, называется, – с досадой буркнул Ронор Журка.
– Петр, а как вы с капралом здесь оказались?
– На глайдере. Повстречались с чужаками… «пропеллеры» по вашей классификации. Пощупал их лазерной пушечкой, а они приласкали нас в ответ. Насколько успел понять из вашей информации – гравитационным ударом. Подозреваю, что от воздействия такого оружия и предназначены их энергетические щиты. Они рухнули на скалы, а мы в реку перед водопадом. Боевая ничья. Потом мы кое-как подняли глайдер снова и добрались до ущелья. Там я и нашел Шайю.
Весьма лаконичный рассказ. Ни слова о смертельной опасности. Вполне в характере Петра.
– Да если бы ты тогда не тронул «пропеллеры», – пробормотал капрал, – еще неизвестно, как бы все вышло…
– Капрал, не начинай снова. Противопоставить гравитационному удару нам нечего. Благодари своего Бога, что вообще жив стался.
Я невольно усмехнулся. Петр говорил так, словно головой рисковал только капрал, а он как бы и ни при чем. Словно способен выжить в любой ситуации. Одно из двух – или это напускная бравада, с целью подчеркнуть собственную значимость и никчемность спутника, или Петр просто не боялся смерти. Как мне кажется, второе – вернее. Упертый парнишка. Но надо отдать ему должное – он меня не бросил, хотя желающие были. Капрал, например. О! не мешало бы поблагодарить, пока не забыл.
– Да, я вот что хотел сказать… Я понимаю, что сильно тормозил движение, пока был без сознания. Спасибо, что не бросили.
– Петр настоял. Его и благодари. Я бы тебя оставила. До сих пор не пойму, почему он это сделал – ты и в самом деле выглядел, как труп, тащить тебя, когда чужаки могут преследовать по пятам – зря тратить силы.
Шайя так легко призналась в том, что тоже, как и капрал, бросила бы меня… Меня это даже слегка шокировало. Что это, особого рода практичный цинизм в боевых условиях, или обыкновенная бесчувственность к ближнему? А я ведь в самом деле ее очень плохо знаю. Тем больше поводов узнать поближе. Иногда на меня находят приступы упрямства. Черт побери, Шайя хотела меня оставить! Впрочем… Да чего я завелся? Я для нее – совершенно незнакомый человек. А в тот момент я действительно выглядел прожаренным трупом. В такой ситуации трудно винить кого-либо за желание оставить бесполезный груз.
– Я никого никогда не бросаю, – раздельно произнес Петр с неожиданной злостью. – и хватит об этом.
Снова пауза. Похоже, все наговорились, и хотелось просто отдохнуть, остыть от нервного напряжения, которое изматывало нас последние часы. Злость Петра меня слегка озадачила. Не мог же он в самом деле рассчитывать, что со мной произойдет это мистическое выздоровление… Но прислушавшись к его ощущениям, я смекнул, что эта злость обращена на него самого, а не на Шайю. Что это – недовольство собственным решением? Нет, что-то другое. Черт, плохой еще из меня эмпат. Эта злость связана с чем-то, что случилось в его недалеком прошлом. Вот и все, что я сумел понять.
– Крон, а что еще обо мне… ты узнал из записей Сомахи? – как-то нерешительно заговорила вдруг Шайя.
Я повернул голову, вглядываясь в ее светящееся на инфрасканере лицо и отчетливо ощущая ее напряженный интерес. Вот как. Эта тема ей все-таки не безразлична, как мне показалось вначале. Но не стоит себя обманывать – ее сейчас интересовал Сомаха, а не я. Двусмысленная ситуация, не лишенная черного юмора. Не хватало еще приревновать ее к самому себе. Надо подумать, что из этого можно выжать для себя лично.
Я решил бросить пробный камень:
– Как тебе сказать… Пожалуй, самое главное для меня то, что заняв его место на корабле, я поневоле унаследовал его симпатии. Иначе как бы я здесь оказался, в вашей теплой компании?
– Не обольщайся, это место уже занято, – с заметной прохладцей в голосе вмешался Петр, ему явно не понравилась тема разговора. Со своими симпатиями к Шайе я сунулся на его личную территорию. Но его выпад неприятно резанул внутри, рождая протест и ответную злость. Ничего, переживет.
– Обычно заочные симпатии не соответствуют ожиданиям. И легко стираются при непосредственном общении, – Шайя улыбнулась, не заметив напряжения, которое моментально возникло между мной и Петром ледяной стеной. – Жизненный опыт подсказывает.
– Поживем, увидим, – ответил я с деланно беспечным видом. – Для начала нужно уцелеть в этих пещерах.
Петр вдруг резко поднялся, шагнул ко мне, заставив в свою очередь инстинктивно вскочить и меня.
– Крон, – отрывисто бросил Петр, глядя в упор неприязненным взглядом. – Посмотри на меня.
– Смотрю, – насмешливо ответил я, уже зная, чувствуя, что он скажет дальше. Адреналин плеснул в кровь, стягивая все внутри в холодный комок, я с трудом подавил желание сжать пальцы в кулаки – это выглядело бы слишком демонстративно. И слабо. – Что дальше?
– Не смей проявлять интерес к этой женщине! – сквозь зубы проговорил Петр, больше не скрывая своей враждебности ни взглядом, ни голосом.
– Петр, не надо… – Наша перепалка застала Шайю врасплох, секунду назад ведь все было спокойно и ничего не предвещало вспыхнувшей как огонь ссоры. Неудивительно, что она растерялась. – Да что с вами такое? Знала бы, не завела разговор на эту тему…
– Шайя, помолчи, прошу, – отрывисто бросил Петр, не поворачивая головы, не сводя с меня взгляда, в котором разгоралась нешуточная ярость. – Крон, я этого не потерплю. Я помог тебе уцелеть. Но убиваю я с такой же легкостью, как и спасаю. Надеюсь, я выражаюсь ясно?
Серьезное заявление. А главное – не беспочвенное. Этот тип не любит бросать слов на ветер. На Двойном Донце я видел его в деле. Боевой робот был для него второй кожей, да и в рукопашной пилот толк знал… Но и я уже давно не прежний Сомаха.
– Яснее некуда. Но видишь ли, Петр, я сам решаю, каких симпатий мне придерживаться. – На лицо приросла насмешливая маска, от которой я не мог избавиться – точно лицевые мышцы свело раз и навсегда в определенную гримасу. Меня несло по скользкой дорожке, но я не мог остановиться. Не хотел. Никому не позволю топтать чувство собственного достоинства, да еще на глазах у Шайи. Петр не исключение. Со мной так нельзя. Прямо мурашки по коже – так хотелось врезать Петру.
– А мое мнение хоть кого-нибудь интересует? – повысила голос Шайя, уже забыв о секундной растерянности. Для ее решительной и волевой натуры, это, в общем-то, было неудивительно. Это мне в ней тоже нравилось.
– Да. – Мы повернулись к ней оба, словно по команде.
– Я уже сделала выбор, Крон, – твердо сказала Шайя, глядя на меня. – Не пытайся встать между мной и Петром. Ничего у тебя не выйдет. Нам через многое пришлось пройти, чтобы понять, насколько мы нужны друг другу. Понимаешь?
А через что пришлось пройти мне – это ведь никого не интересует, мелькнула злая мысль. От унижения даже запылали щеки, кровь бросилась в голову.
– Хорошо. Как скажешь. – Я кивнул. И неожиданно для себя упрямо добавил: – Но я терпелив, а обстоятельства могут измениться.
– На что ты намекаешь?
Тон, которым задал Петр вопрос, вполне годился за того, чтобы заморозить чистый спирт. Как я уже говорил раньше, я вообще-то плохой эмпат. Но чувство Петра было настолько ярким, что я ощутил его как свое собственное. Ненависть горела в его душе, а руки едва не сводило судорогой – от необходимости сдерживаться, оставаться в рамках цивилизованного поведения…
От немедленных действий его сдерживало только присутствие Шайи.
На меня словно обрушился холодный душ. Но охладил не страх за себя, совсем нет. Петр любил Шайю сильнее, чем я думал, и мне вдруг окончательно расхотелось разрушать эту привязанность. Раз и навсегда. Да что со мной вообще происходит? Что это за затмение разума, мать его? Может, я просто спятил? Во только интересно – когда. До того, как присвоил робота с базы «Зеро», или уже после, когда пламя его взрыва едва не спалило меня дотла, и мое эмоциональное состояние пошло вразнос?
– Да ни на что я не намекаю, Петр, – едва сдержав готовую прорваться досаду, как можно спокойнее ответил я. – Проехали.
– Нет, ну надоело… – только сейчас завозился капрал, отрывая зад от камней и поднимаясь на ноги. – Слушайте, вы, озабоченные обезьяны, которым моча ударила в башку, нашли время! Хватит уже!
– Не лезь, капрал, с тобой вообще разговор особый, – отрезал Петр.
– Да пошел ты знаешь куда, пилот? Я тут пупок надрываю, веду их не жалея сил, а…
Он моментально достал нас обоих. Очень уж не вовремя капрал вмешался – и без него было тошно, а его недовольное бурчание только подстегнуло. Сам напросился… Ронор Журка успел заметить мое движение и хотел отпрянуть, но здоровяка подвела замедленная реакция. Я поговорил  с его докторской утилитой, и капрал мгновенно уснул. Стоя. Даже глаза остались открытыми, и поза почти не изменилась. Он словно превратился в чучело.
– Ну и что ты сейчас сделал? – голос Петра стал похож на гремящую жесть, а палец демонстративно коснулся сенсора «лакара», активируя оружие. Но карабин он пока поднимать наизготовку не стал. И правильно сделал. Все равно я не позволю ему выстрелить, даже если ему очень захочется. Но вырубать его как капрала, прерывая таким образом спор, было бы весьма недостойно. И недальновидно. Шайе это точно не понравится. У меня и правда проблемы. Не замечал за собой раньше ни беспричинных приступов дикой ярости, ни вводящего в ступор стыда. Просто эмоциональный шторм какой. Даже руки дрожат – просто оттого, что до предела взвинчен.
– Он мешал нашему разговору, разве не так?
– Я спрашиваю, что ты сделал?
– Я не люблю, когда со мной разговаривают таким тоном, Петр.
– А мне плевать, что ты любишь… Ты и со мной сможешь так?
– А теперь послушайте меня, – Шайя решительно встала между нами. – Успокойтесь, оба. Немедленно! Крон, разбуди капрала, и давайте думать, как двигаться дальше.
На какой-то миг ее лицо, программно обработанное инфрасканером до вполне приличной объемной картинки, оказалось от моего всего на расстоянии двух ладоней. Самое обычное, даже в общем-то заурядное лицо. Курносая глазастая девчонка, каких пруд пруди на любой планете, ее даже и красивой не назовешь – узким губам не помешало бы полноты, а подбородок чуть тяжеловат… До моей мнимой смерти на Двойном Донце я был чуть ниже ее. Сейчас наоборот – чуть выше. Ей сейчас тридцать, я на год старше. Чем не пара? Нет, все-таки не пара. Шайя показалась мне в этот момент такой маленькой и беззащитной… И ее гнев был направлен против меня. Она права. Никчемный спор. Но как же тоскливо на душе… Словно только что потерял часть себя… Я опоздал… Так бывает. Это жизнь… И лучше для меня – просто смириться.
– Ладно, замяли.
– Вот и хорошо, – Шайя заметно успокоилась. – Лучше подумайте, как нам оказаться на той стороне, задиры…
Я кинул взгляд на провал в полу пещеры. Три метра с хвостиком. Разница температур воздуха в провале и камня вокруг позволяли хорошо видеть края на инфрасканере. Для меня такое расстояние – сущая ерунда, особенно когда я на взводе. К тому же даже небольшой отдых позволил восстановить силы полностью, на Кассионии меня перекраивали недаром. Злость и тоска, кипевшие в крови, все еще требовали выхода, и реплика Шайи пришлась как нельзя кстати – она послужила толчком к действию.
– Уже подумал, – сухо бросил я.
На разгон было всего несколько шагов, но я не сомневался, что мне этого хватит. Я коснулся  капрала, возвратив его в мир насущный. И сорвался с места, бросив послушное воле тело в воздух. Миг полета, влажный ветер в лицо…
Подошвы ботинок гулко ударили в каменный пол в полуметре о края – приземление получилось с изрядным запасом. А затем пол с треском ушел из-под ног.

Глава 13. Кассид

«Алайн, к стеночке, дай место старику, не заставляй пихаться. Это будет выглядеть подозрительно – если тебя толкнет пустое место».
«Разве ты не контролируешь камеры наблюдения собственного внешника?»
«Конечно да. Но я не могу их отключить. Это тоже будет подозрительно, ведь наш красавчик может наблюдать за тобой лишь с помощью моих камер, пока мы находимся на борту внешника. А нам нужно, чтобы он тебя впустил без лишних проверок».
«Прости, я не подумала. У-у, какой ты толстый, Кассид, никогда не думала, что с тобой может быть тесно в шлюзе, рассчитанном на пятерых».
«Я не толстый, рэ-эррр, я объемный. Так, атмосфера в норме…».
«Да отодвинь ты свой кейс, спину продавишь!»
«Не привередничай. Свяжись с полицем, пора».
«Уже… Да, милый, это я, впускай».
Внешние створки шлюзового отсека стыковочного узла, за которым находился борт полицейского «живчика», мягко разошлись, утонув в толще обшивки внешника, затем распахнулся бортовой люк самого катера.
Проинструктированная в соответствие с планом «б», Алайн легким грациозным движением шагнула внутрь тесного помещения малой полицейской посудины, всю кабину которой заполняли четыре кресла, разделенные узким проходом попарно, и панель управления. На предложенную Кассидом игру она согласилась с веселым и мстительным азартом. Кассионийцы любого пола и возраста очень не любят, когда кто-то нарушает их планы, и никогда не оставляют этого безнаказанно. А Эроу Трап повел себя весьма самонадеянно, за что и должен был поплатиться. Впрочем, если честно, он оказал для Алайн большую услугу уже тем, что доставил к Кассиду вопреки правилам. Но в интересах дела лучше считать себя несправедливо обманутой.
Обтянутый призрачной защитой скафандра-модификанта, Кассид торопливо шагнул следом за Алайн. И вовремя – пришедший в движение люк захлопнулся за спиной.
Опер-лейтенант поджидал гостью в кресле пилота, развернув его вокруг оси ко входу. Темно-синяя форма с желтыми стрелками – китель и брюки без единой лишней складки, ботинки с высокими голенищами из синтетической кожи сверкают зеркальным глянцем защитного напыления. Не поднимаясь с места, он встретил Алайн широкой белозубой улыбкой, проступившей на смуглом лице, словно снежный островок на обожженной глине, и приветственно распахнул руки для нежнейшего объятия, всем своим лощеным самоуверенным видом говоря, что в их отношениях и облачка не пробегало:
– Моя прекрасная фея, ты не даже представляешь, насколько скучны минуты, проведенные без тебя…
Алайн тут же встала в воинственную позу между первого ряда кресел, уперев кулачки в бедра. Скафандр стек с головы и плеч, освободив белоснежный костюм, роскошная грива полупрозрачных волос распрямилась до привычного пышного объема, больше не сдерживаемая теснотой пленки, мягкий рассеянный свет ярче проступил сквозь кожу лица и шеи, подпитываемый горевшей внутри злостью.
– Хорошая мина при плохой игре, милый? – сварливым тоном старой карги осведомилась она. – Устроил мне пакость, а теперь радуешься?
«Алайн, мы же договорились – ты должна как можно естественнее споткнуться и сесть на него верхом! – возмутился Кассид по лоцману. – Я не смогу протиснуться мимо тебя к пульту из-за этих клятых кресел!»
«Ой, Кассид… Я все ж таки не актриса, роль не заучивала… Но теперь-то я точно не могу споткнуться на ровном месте! И что теперь…
«Импровизируй!»
Кассид с легким раздражением шлепнул ее массивной пятерней по круглой попке. Главное, что он уже на борту, так что конспирации можно уже не придерживаться. Вскрикнув от неожиданности, Алайн подпрыгнула чуть ли не на метр и рухнула на Эроу Трапа, весьма удачно пристыковавшись грудью к его лицу – тем самым перекрыв видимость.
Не медля, Кассид ломанулся следом, задрав вверх левую руку с кейсом, чтобы не задевать за спинки кресел. У-у, как же тесно… Хорошо хоть таиться уже не нужно. С шумом и треском расползшейся под его напором обивки, кассиониец продрался сквозь кресла, выпустил когти на пальцах правой руки, отключил скафандр, и одним ударом с громким «крак!» свернул панель связи на пульте. Тут же запустил руку в образовавшееся отверстие, нащупал аппаратный блок и со всей силой мышечных имплантов сжал пальцы. Послышался громкий хруст.
При первых же звуках атакующего танка, неведомо откуда взявшегося в кабине «живчика», оплей судорожно попытался выбраться из-под повисшей на нем Алайн, но сразу ему это не удалось, а секундой спустя было уже поздно.
– Ну, ну, милый. Так-то ты рад мне на самом деле? Куда это ты так рвешься?! – увещевала Алайн полица с мстительной лаской в голосе, железной хваткой вцепившись в его руки и мешая отодрать игломет с бедра.
– Какого черта… Что здесь происходит! – сдавленно крикнул Трап.
– Ты же говорил, что соскучился?! – деланно удивилась Алайн, продолжая с ним бороться, и не без успеха. Несмотря на свое крепкое телосложение, освободиться от любвеобильных объятий гостьи полицейскому никак не удавалось, хотя от натуги его коричневое лицо потемнело до цвета прожаренного бифштекса и покрылось обильной испариной.
Четверо из пятерых «скелетонов», все это время катавшиеся на плечах Кассида в качестве пассажиров, живо рассредоточились по кабине в стратегически удобных точках. Двое перемахнули на панель управления и мгновенно замерли, уставившись бусинками сенсоров в затылок подопечного, словно бойцовские собаки в ожидании приказа. Еще двое одним прыжком оседлали спинку кресла второго ряда и принялись изучать лицо полицейского. Вернее – пока лишь спину Алайн, заслонявшей объект. Пятый «скелетон» остался на месте – на плече хозяина. Присев на всех четырех лапках, он напоминал взведенную пружину, готовую выстрелить металлическим тельцем в любой момент. Но в первую очередь этот «скелетон» был занят глушением радиочастот лоцмана полицейского, лишая его возможности выйти на связь через вспомогательное оборудование катера и ищущих радиоимпульсов ретрансляторов орбитальной сети.
«Все, можешь отпускать».
– Не приставай к парню так назойливо, солнышко, – ласково проворчал Кассид уже вслух, без спешки опускаясь в соседнее с пилотским кресло, жалобно всхлипнувшее под его весом. – Ты его определенно смущаешь, озорница.
Раскрасневшись от борьбы, с довольной улыбкой на полных, пронизанных искорками света губах, Алайн разжала хватку на кистях полицейского и заняла кресло напротив оплея. Ее полная грудь порывисто вздымалась под тонкой белоснежной тканью костюма, обрисовывая соблазнительные очертания, но Эроу Трапа сейчас не интересовали такие пикантные нюансы.
– Не знаю, что на меня нашло, милый…
– Объяснитесь оба, немедленно! – потребовал офицер, как только обвел взглядом кабину и оценил ситуацию. Кассионийцы не были вооружены, но о возможностях экзотиков-стюардов он наверняка был осведомлен. Физическая сила, продемонстрированная обоими, тоже заставляла задуматься. Да еще распотрошенный пульт. Прочный пластик разлетелся под ударом, словно хрупкая ледяная корка. Поэтому за игломет он уже не торопился хвататься. Но и дружелюбным больше не выглядел. Скорее, он выглядел как человек, совершенно неожиданно для себя загнанный в угол. Последствия случившегося еще только начали оформляться в сознании, а инстинкты уже вовсю делали свою работу, заставляя полицейского потеть от стремительно возрастающей тревоги.
Кассид мысленно усмехнулся. Куда только подевалось напускное хладнокровие, продемонстрированное по экрану – растаяло без следа. Да, мор-рда, это тебе не контакт по лоцману, какой бы не был собеседник на картинке, непосредственная опасность при этом не угрожает. А вот личный контакт – совсем другое дело, не так ли?
– Да что тут объясняться, – добродушно осклабился Кассид. – Родственный визит.
– Что за бред?! Вы напали на офицера при исполнении служебных обязанностей! Знаете, что за это вам светит? И какого черта ты испортил мне пульт, торговец?
– Пульт? – Кассид с недоумением разжал кулак. Детали блока связи посыпались с ладони мелкими бесформенными осколками, большей частью превратившись в пыль. – Ах, это. Да, рэ-эррр, нехорошо получилось. Иногда я бываю дьявольски неуклюж. Кстати, а о каком это нападении ты толкуешь? Ведь официально нас с Алайн нет на борту, разве не так? Это твои собственные слова, оплей. Ловко это ты придумал. Молодец. Я сразу понял, что ты замыслил. Естественно, ты не мог заявить во всеуслышание, что собрался мне помочь, но я и сам неплохо соображаю, что к чему.
Обескураженный происходящим, полицейский угрюмо промолчал. В данный момент он находился в полной власти кассионийцев, и хорошо это осознавал. Это облегчало дело – то, что у оплея имелись мозги.
– Досадно, конечно, что ты теперь не можешь связаться начальством и подтвердить, что у тебя все в порядке, – как ни в чем не бывало продолжал Кассид, – но ничего, вернешься на базу, доложишь устно, а катер ваши техники мигом приведут в порядок, верно?
– Что все это значит, торговец?
– Ну зачем же так официально, сынок. Просто дядюшка Кассид. Мы же теперь родственники.
– Да что происходит? Какие родственники?! О чем ты?
– О нет… – круглые и белые как бильярдные шары глаза Кассида изумленно выпучились на полица, словно в неком запоздалом озарении. – Солнышко мое, как ты могла! Нехорошая девчонка. – Он погрозил Алайн пальцем и снова уставился на офицера. – Она и вправду не поставила тебя в известность о брачных обычаях кассионийцев? Что, даже намеком не предупредила? Видно, ты ей очень понравился, сынок, раз она захотела получить тебя таким образом. Не совсем законным. Ладно, обговорим наши дела в пути. А пока отстыковывайся, и полетели.
– Как это полетели? – хмуро переспросил Эроу Трап. – Куда? Какие еще на хрен брачные обычаи?
– На «Улыбку», само собой. Нужно же познакомить тебя с твоей новой семьей. У Алайн два прекрасных собрачника, Ягу и Череп, думаю, они будут рады семейному пополнению, кассионийцы, видишь ли, с теплым трепетом относятся к семейным узам. Для нас нет ничего дороже семьи и семенных ценностей. Ты, конечно, не кассиониец, но раз Алайн выбрала тебя, то значит, ты хороший человек, и я не буду возражать против нового брачного контракта моей любимой племянницы…
Вид у полицейского был такой, словно он вот-вот схватиться за голову. Или за пистолет.
Проверить утверждения торговца в сетевых хранилищах планеты оплей не мог из-за отсутствия связи. Без блока усиления, который Кассид раскрошил собственной рукой, мощности высокочастотных радиощупалец полицейского лоцмана не хватало, чтобы связаться с ближайшим орбитальным ретранслятором и донести запрос, как и сообщение о нападении, по сети до полицейского управления. Использовать в качестве рентраслятора оборудование для связи на «Забулдыге» полицейскому тоже не удастся – по распоряжению Кассида Альт предусмотрительно заблокировал прием любых частот с его лоцмана по идентификационному коду, не говоря уже о «скелетонах», старательно поддерживавших режим персональной – персональной для Эроу Трапа – радиоглушилки. А в базу данных самого лоцмана вряд ли входили такие отвлеченные знания, как брачные обычаи кассионийцев. Впрочем, сможет полицейский это проверить, или нет, не имело значения. Кассид не сомневался, что внутренние видеокамеры катера, как и лоцман хозяина посудины, записывают их разговор, и не собирался этому препятствовать, запись входила в его расчет. А если Трап сотрет разговор, останется запись в памяти лоцманов – как самого Кассида, так и Алайн, да и «скелетоны» не подкачают. С современным развитием информационных технологий всегда есть возможность сохранить нужную информацию когда угодно, и куда угодно, в любой одежде, оборудовании, предметах обихода всегда найдется встроенный идентификационный микрочип, который при должном подходе можно использовать в целях, не предусмотренных базовым назначением. Сцена, которая сейчас разыгрывалась на борту «живчика», серьезно дискредитировала полицейского. Поэтому Кассид с удовольствием, подпорченным лишь хронической усталостью, по-прежнему терзавшей его тело и сознание после «поцелуя» гипера, врал напропалую, смешивая правду с выдумкой. Полицейский оказался в дураках? Сам виноват. Нужно хоть изредка думать, а не делать вид, что умеешь шевелить извилинами. Это тебе, сынок, урок на будущее – никогда не смей использовать кассионийцев в собственных мелочных планчиках. Иначе рискуешь нарваться на ответные меры, причем уже по-крупному.
– Племянницы? – не веря своим ушам, переспросил Эроу Трап. – Ты сказал – племянницы?
– Ну да. Алайн, ты и этого не сказала? Ах, чертовка, рэ-эррр. Провела время с тобой наедине, и ничего не сказала, вот и приходится ставить человека в известность постфактум. Как неудобно, право…
– Торговец, я же на службе, я не могу отлучиться на катере, куда тебе заблагорассудиться! Да какого черта я выслушиваю этот бред, выметайтесь отсюда, оба, немедленно!
Кассид покосился на Алайн. Та смотрела на полица с немым обожанием, но Кассид видел, что эта роль дается ей с трудом, еще немного, и она расхохочется во все горло, не в силах следовать правилам дурашливого спектакля.
«Не вздумай. Держи себя в руках. Мужчина с оскорбленным самолюбием – плохой союзник».
«Ох, Кассид, если ты и дальше будешь корчить из себя доброго дядюшку…»
«Все, все, перехожу к злому варианту».
Кассид мог попытаться заставить оплея отвезти их на «Улыбку» силой, просто наставив пушку, или натравив на него «скелетонов». Но интуитивно чувствовал, что офицер – твердый орешек, и может заупрямиться, да и силовые методы воздействия были не в его стиле. К тому же следует учитывать, что откровенная угроза с помощью оружия отрежет любой путь для компромисса, лучше оставить жертве вариант для отступления. Договариваться всегда выгоднее. Меньше негативных последствий.
Кассид скомкал улыбку на толстых черных губах, снова выпустил из ультрамариновых пальцев бледно-желтые когти и с задумчивым видом провел их кончиками по пульту, сдирая пластиковую стружку с противным хрустящим звуком, от которого полицейского против воли едва заметно передернуло.
– Так вот оно что, сынок. Ты не собирался входить в нашу семью. Ты просто хотел воспользоваться моей племянницей… Воспользовался своим служебным положением, чтобы безответственно запятнать ее честь.
– Что?!
– Не перебивай меня, сынок. Ты нарушил служебные инструкции – не взял ни пилота, ни помощников на ответственную вахту, а все потому, что задумал безнаказанно поиграть с Алайн в сексуальные игры, вероятно, запамятовав, что такие игры с кассионийцами, как правило, заканчиваются межпланетными скандалами. Даже пошел ради своего эгоистичного и непристойного желания на должностное преступление, изменив предписаниям карантина. В этом плане моя совесть чиста, заразы иноров нет на моем корабле, но ты нарушил правила. Ты, должностное лицо. Я кое-что объясню, сынок. Я не собираюсь впутывать Алайн в свои временные трудности, а так как ты привез ее ко мне, то ты ее и выпустишь. Сейчас. Иначе твоя служебная карьера завершится быстро и бесславно.
– Я этого не сделаю, торговец, – оплей набычился, но Кассид видел в его глазах нарастающую неуверенность в собственном завтрашнем дне.
– Не удивлюсь, если ты не в курсе, сынок, как кассионийцы поступают с теми, кто пытается обидеть наших женщин. Может, ты и о Судах Чести не слышал, совсем тут заплесневел на своей службе, в каком-то собственном мире живешь, и ничем, кроме своей Сокты не интересуешься?
Коричневое лицо оплея дрогнуло. О Судах Чести он явно слышал. Очень полезный миф, в свое время со знанием дела запущенный кассионийцами в общественные информационные сети, и постепенно обросший стараниями доброхотов нужными «страшными историями» и «ужасающими подробностями». Не прошло и нескольких лет, как любой обыватель в самых различных мирах знал, что Суд Чести – суровая организация, следящая за соблюдением прав кассионийцев в известном космосе. Очень мстительная, и весьма упорная в достижении целей структура. Причем – структура неофициальная, и государственные законы по разрешению конфликтов для нее не писаны. Возник этот миф, можно сказать, на пустом месте, но вовремя подкормленный средствами массовой информации Кассионии, принес весьма полезные плоды. Чему прямое свидетельство – реакция офицера…
– Ну как, мы сможем договориться? Или мне сбросить запись нашего разговора в сеть?
Эроу Трап медленно покачал головой:
– Если ты собираешься сбежать вместе с Алайн, то любой наш договор теряет смысл. Как только твое отсутствие на борту будет обнаружено, меня уже ничего не спасет от вылета со службы. Меньшее из зол – оставить все как есть. Можешь катить на меня компромат куда хочешь, но с этого корабля ты не уйдешь. Задержав тебя, воспрепятствовав твоему бегству, я, возможно, отделаюсь лишь строгим выговором.
Кассид досадливо рыкнул. Он явно поторопился с выводами. Проклятье, как же ему не хватало своих ребят. Лайнус давно бы уже заставил упрямца действовать как нужно, просто внушив ему добровольное сотрудничество, а Сомаха в два счета перехватил бы управление катером, вскрыл бы его защиту прямо с лоцмана, он в этом гений. Да и дезактивировать «стопер» для него тоже не проблема. Никогда еще так остро Кассид не ощущал зависимость от своего экипажа. Может быть, эта зависимость даже чересчур сильна, но от многолетних привычек никуда не денешься, да и нет желания от них избавляться, эти люди дороги ему.
Проблема в том, что, даже вырубив полица, завладеть его катером Кассид не мог. Управление катера подчинено по генетическому коду офицера, обычная практика, и приказы навигационному компьютеру могли исходить только от него.
«Ну и что будем делать?» – поинтересовалась Алайн по лоцману. Физиономия ее аватара на виртуалке выражала откровенный махровый скепсис. Ситуация больше не казалась ей забавной, договориться не удалось.
«Заставить его отключить «стопер» тоже вряд ли получится. Алайн, ну почему тебе не попался менее упрямый полицейский?».
«Я же тебе говорила, что честь для него не пустой звук».
«Ты лишь говорила, что он образцовый служака и не берет взяток».
«Правда? Впрочем, это одно и то же.
«Лучше бы тебе попался менее щепетильный полиц».
«Но именно поэтому он мне понравился! Однако, признаю, я дала маху. И мы с самого начала действуем неправильно. На твоем внешнике наверняка полно оружия, нужно было просто расстрелять ворота ангара или вскрыть их с помощью ремонтных киберов, и убраться отсюда на твоем челноке, под действие «стопера» он не попадает.
«И повесить себе на хвост все полицейские катера, которые окажутся поблизости. Сама знаешь, хотелось как можно меньше привлекать внимание. Впрочем, ничего иного и не остается. Мы потеряли слишком много времени на уговоры. – В отличие от полицейского, доступ Кассида к бортовым системам связи «Забулдыги» оставался, и с помощью ретрансляторов орбитальной сети он мог следить за всем, что происходит в космосе возле планеты. – «Улыбка» уже подошла к зоне перехода».
«Вижу. Так что предлагаешь?»
– Ладно, сынок, твоя взяла, открывай люк. – Кассид нехотя встал, собираясь повернуться и уйти.
– Не могу, – с заминкой ответил Эроу Трап.
– Не дури. Я ухожу, как ты и хотел.
– Я действительно не могу, – оплей напряженно усмехнулся. – Теперь и я не владею катером. Своими агрессивными действиями в отношении представителя закона вы запустили специальный режим противодействия угону. Теперь считается, что я нахожусь под физическим или психологическим давлением и управление катером мне вернет только внешняя команда от моего родного полицейского управления, когда ситуация разъяснится. С другой стороны, если бы я мог тебя выпустить, то тоже этого не сделал бы. Откуда мне знать, что ты предпримешь на внешнике, после того, как не смог договориться со мной? Там возможностей у тебя гораздо больше. А здесь, на катере, мне гораздо легче тебя проконтролировать. Считай, что ты арестован, Кассид. И никто в этом не виноват, кроме тебя самого. Нечего было затевать сомнительные делишки в обход правил карантина. Через несколько минут дежурный из отдела специальных операций выйдет со мной на связь по графику, и когда сеанс связи не состоится, пошлет кого-нибудь проверить, в чем дело. Вот тогда мы и расставим все на свои места.
Пока Трап разглагольствовал, Кассид внимательно смотрел ему в лицо, затем хмыкнул:
– Представляешь, Алайн, пока мы тут распинались перед ним, он просто тянул время… Полагаешь, я не учел, что тебя хватятся? Я потратил бесценные минуты на попытку уладить дело компромиссом лишь по просьбе Алайн, она действительно к тебе неравнодушна. Кстати, Алайн, теперь ты не возражаешь, если я оторву ему смелую, но тупую башку? Сынок, мои ремонтники уже несутся сюда со всех своих многочисленных ног. Люк твоего катера они вскроют без проблем. Но я опять теряю драгоценное время. Так ты по-прежнему утверждаешь, что не сможешь меня выпустить?
И без того напряженная улыбка оплея сошла на нет.
– Блефуешь, парень, – Кассид укоризненно покачал рогатой головой. – Открывай. Не заставляй меня делать тебе больно. Мне самому этого не хочется. Человек ты вроде неплохой, но твое служебное рвение сейчас очень некстати.
«С чего ты взял, что он блефует?» – встревожено встряла Алайн.
«Я не молод, девочка, и давно научился понимать, когда человек лжет. Впрочем, для этого не нужен большой опыт, достаточно знать, как мыслительный процесс отражается на человеческом лице, особенно это заметно по непроизвольному движению глаз, да-да, правильно смотришь, вот эти самые мелкие реакции глазных яблок, стандартных схем поведения «правда/выдумка» не так уж и много. Так вот, его глаза говорят, что он лжет. Причем неумело. А самое смешное в том, что реакцию глаз практически нельзя проконтролировать, это происходит подсознательно».
Эроу Трап молчал, не спуская с Кассида затравленного взгляда. Он не мог воспользоваться оружием для защиты – «скелетоны» с их сверхбыстрой реакцией не позволят ему это сделать. Справиться с Кассидом физически он тем более не мог – для этого нужен такой же кассиониец, а еще лучше – робот. И чувствовал унизительную беспомощность. Умудренный долгим жизненным опытом, торговец прекрасно понимал его состояние, но сейчас ему было не до сочувствия незадачливому полицейскому.
– Ну, как хочешь.
Кассид щелкнул пальцами, больше для внешнего эффекта, чем по необходимости, приказ вполне можно отдать мысленно. Лапки рассредоточенных по кабине катера «скелетонов» синхронно пришли в движение, наводя на Эроу Трапа жала инфразвуковых излучателей.
Кассиду очень не хотелось этого делать. Никакая человеческая воля не способна справиться с инфразвуковыми сигналами определенных частот, сознание просто пасует под давлением всепоглощающего животного ужаса, охватывающего все человеческое существо. Головокружение, боль, тошнота, удушье, ослепление – обычный букет ощущений при такой обработке. Будь Кассид убийцей, «скелетоны» могли бы взорвать кровеносные сосуды жертвы или остановить сердце. Неудивительно, что такой «воспитательный сеанс» как правило, не прощается и не забывается. Страх пристает к психике, словно несмываемая грязь, пропитывая память ядом испытанного унижения. Кассиду очень не хотелось этого делать, хотя уже приходилось в прошлом прибегать к подобному методу убеждения – к примеру, в системе Рапира. Но, в отличие от пытавшегося ограбить его полковника Нибелуня, узколобого миротворца с Гармоники, полицейский не был Кассиду врагом. Он всего лишь выполнял свои служебные обязанности. Проклятье. Надо хотя бы дать ему последний шанс решить дело миром.
– Ты в курсе, какое действие оказывает на человеческую психику инфразвук? Не передумал?
Оплей сжал зубы и закрыл глаза, все его тело заметно напряглось, словно перед ударом. Кассид почувствовал омерзение к самому себе. Но он твердо намеревался убраться с внешника, чего бы это ему ни стоило…
– Кассид, остановись. – Жемчужное лицо кассионийки озарилось изнутри красноватым оттенком, Алайн одним резким движением встала с кресла, светящееся облако волос живописно взметнулось вокруг головы и плеч и снова опало, беспокойно покачиваясь. В сиреневых глазах, обращенных к торговцу, сверкнул гнев. – Ты никогда не сдаешься, а, дядюшка?
– В чем дело, Алайн? – Торговец нахмурился. – Мы же договорились…
– Подожди, Кассид. – Алайн не повышала голос, но прозвучал он весьма требовательно. Затем она повернулась к полицейскому, и взгляд ее заметно смягчился. – Эроу, послушай меня. Помнишь, когда мы познакомились, ты рассказывал о своей семье?
Соктианин медленно разомкнул зажмуренные веки. Кассид ожидал увидеть ненависть в его глазах, но увидел лишь растерянность.
– Это вам не поможет. Не думал, что ты на такое способна, Алайн…
Кассионийка порывисто шагнула к Эроу, наклонилась и положила ладонь на его плечо, сжала пальцы, встряхнула совсем не с женской силой, словно отбрасывая обвинение, и проникновенно заговорила:
– Да подожди ты. Никого из твоих мы и пальцем трогать не собираемся. Если бы у тебя были плохие отношения с родственниками, я не стала бы заводить этот разговор, но ты, по твоим же словам, любишь младшую сестру, гордишься старшим братом, тепло относишься к отцу… Я ничего не упустила? – взгляд бездонных сиреневых глаз кассионийки, казалось, погрузился в карие глаза полица, умоляюще и требовательно одновременно, да там и утонул, завяз. Пышные ресницы прямо-таки затрепетали от невысказанного волнения, щеки загорелись ярким румянцем, в доверительно приглушенном голосе проступили томные, многообещающие нотки. – Так вот, Эроу, милый, мы просим тебя о помощи. Кассид не бежит со своего корабля, и не проворачивает никаких сомнительных сделок, он пытается спасти экипаж своего внешника. Его люди остались на планете, из-за которой он и влетел в карантин здесь, на Сокте. И время дорого. Никто, кроме нас, не сможет им помочь. На полицейские и военные силы Коалиции в ближайшие несколько суток не приходится рассчитывать, и ты это знаешь. А для любого кассионийца его экипаж то же самое, что для обычных людей – семья. Что скажешь? Поможешь? И не смотри на Кассида, ничего его «скелетоны» тебе не сделают, он любит казаться грозным, но это лишь видимость.
Как же, видимость, мрачно усмехнулся Кассид.
Эроу Трап молчал с ошеломленным видом, не в силах оторвать взгляда от кассионийки. Секунды текли в никуда. Невосполнимые секунды.
Кассид шумно вздохнул:
– Хватит, Алайн. Я уважаю твое решение, оплей, но выбора ты мне не оставляешь…
– Ладно.
Кассид недоверчиво хмыкнул, покосился на Алайн с неподдельным уважением. Ее искусство обольщения сработало и на этот раз. Неужто этот упрямец согласился?
– Ладно, я помогу, – повторил капитан Эроу Трап. – Только вот что… Я не хотел бы объяснять своему начальству о причинах твоего исчезновения, Кассид. Алайн, все эти разговоры о вступлению в твою семью… я прекрасно понимаю, что это всего лишь игра… Но как насчет временного гостеприимства? Пока вы не закончите свои дела и ситуация с «Забулдыгой» не утрясется сама собой?
– Заметано. Милый, ты меня не разочаровал. Пусть считают, что ты у нас в заложниках. А мы уж как-нибудь с этим разберемся. И без справедливой компенсации тебя не оставим.
Алайн порывисто наклонилась и жарко поцеловала оплея в губы. Когда она выпрямилась, Эроу Трап улыбался. Улыбался той самой широкой, самоуверенной, белозубой улыбкой, с которой началось его знакомство с Кассидом.
– Что ж, тогда поехали, – сказал Эроу, вместе с креслом лихо разворачиваясь к пульту управления. – Предлагаю сесть поудобнее, возможны резкие маневры, у нас ведь, как я понял, маловато времени?
Ну, хоть что-то начинает получаться, устало подумал Кассид, опускаясь обратно на возмущенно закряхтевшее сиденье, чьи надежды расстаться с его тяжелой тушей не оправдались. Приглушенный лязг стыковочных механизмов, донесшихся по внутренним динамикам, нарастающий рев двигателей – все это прозвучало для него приятной музыкой, а вдавившее в спинку сиденья ускорение показалось по-домашнему комфортным, как никогда ранее.
Внешние видеосенсоры катера транслировали на виртуалку лоцмана стремительно удалявшийся прочь борт внешника. Игра света и теней в безвоздушном пространстве, как обычно, причудливо искажала внешний вид сложной конфигурации надстроек, казалось, что корабль состоит из деталей самых разнообразных форм и размеров, связанных друг с другом линиями и пятнами из провалов космической тьмы.
Дело сдвинулось с мертвой точки.
Но расслабляться еще рановато.

Глава 14. Лимсей

«Закрыть! Закрыть люк! Немедленно! – заорал Лимсей, вгоняя команду в управляющий блок шлюза.
В подземном пространстве огромного зала за воротами гулко грянули выстрелы, и прима-майор метнулся за металлическую створку, начавшую обратное движение. Но немного не успел. Реактивные пули со сверхпрочными сердечниками врезались в металл с таким оглушающим грохотом, что Лимсея буквально швырнуло на колени от боли. Из горла вырвался мучительный крик, он зажал ладонями уши – показалось, что лопнули барабанные перепонки. И тут же Лимсей завопил еще сильнее – сквозь тонкую как волос щель створок, за миг до того, как они сомкнулись, окончательно отрезав от врагов, ударило обжигающее пламя, полоснуло по лицу и груди. Кожа и волосы на голове мгновенно вспыхнули, в лицо словно вонзился раскаленный клинок, погружаясь в переносицу и разрывая правый глаз, лопнули губы, задымилась эмаль на раскаленных зубах, Лимсей судорожно вдохнул глоток раскаленного воздуха и в легких вспыхнул пожар…
Он очнулся через несколько минут, на каменном полу. Очнулся не по своей воле – о нем позаботился «лазутчик». Миниаптечка лоцмана истратила остатки ядреной смеси из боевого наркотика с регенерином, стараясь привести подопечного в сознание, и ей это удалось. Но средства оказалось слишком мало – лицо все еще пылало, хотя боль все же стала терпимой.
Почти не соображая, что делает, прима-майор со стоном поднялся на ноги. Его шатало, тело слушалось плохо. Он почти ничего не видел… Докторская утилита бесстрастно сообщила о повреждениях. Обширные ожоги лица, шеи и груди. Роговица правого глаза спеклась, левый почти цел, восстановление возможно в ближайшее время… Покалечили… покалечили, проклятые твари, жахнули плазмой… Нестерпимо хотелось коснуться лица руками, но он не решился, чувствуя, что это может плохо кончиться, вместо этого попытался выругаться вслух. Но едва язык шевельнулся, касаясь зубов, как боль с такой силой пронзила обе челюсти и горло, что прима-майор выгнулся дугой, едва не упав навзничь. Казалось, что вместо зубов остались лишь оголенные нервы.
Задыхаясь от нестерпимой пытки, и стараясь больше не делать никаких движений, несколько мучительных минут он просто ждал, пока боль у падет до того порога, когда он сможет хоть что-то сделать. Сердце бухало в груди тяжело, словно неподъемный булыжник. Проклятье… проклятье…
Неужели полегчало?.. да… да, черт побери! Регенерина хотя и оказалось недостаточно, но он уже начал помогать – зрение в левом глазу восстановилось. Почти сразу он услышал глухие удары с той стороны ворот, и только сейчас сообразил, что до этого момента ни черта не слышал. Прима-майор непонимающе уставился на шлюз, глядя, как дымится и вспухает пузырями полимерное покрытие на внутренней поверхности металла, как в центе образуется сначала бледное пятно, а потом быстро разрастается, наливаясь вишневым цветом. Волна жара толкнула в обожженное лицо, снова обдав кипятком, и Лимсей отшатнулся. Спохватившись, неуклюже развернулся и тяжело побежал, управляя собственным телом, словно неопытный кукловод марионеткой. Ориентироваться одним глазом было непривычно тягостно, все время хотелось протереть ослепший, но нельзя, иначе вообще можно остаться без глаза, и регенерин не поможет.
Прожечь решили, значит… Прожечь… как же они выжили, сволочи… только без паники… время еще есть… план придется лишь немного ускорить…
Надсадно хрипя обожженными легкими, задыхаясь, словно после многокилометровой спринтерской пробежки, он с трудом миновал десятиметровый участок искусственно выплавленного строительными роботами «кармана», шагнул в предупредительно распахнувшуюся дверь внутреннего шлюза. И остановился. Обернулся, пытаясь вспомнить что-то важное. Что-то нужно сделать прямо сейчас и здесь. Ах да… Здесь же предусмотрена система безопасности против вторжения незваных гостей, ее нужно задействовать…
Ровная линия из нескольких силовых установок образовывала вдоль одной из стен защищенный коридор, по которому он только что прошел, не обращая внимания на тихий гул. В «кармане» была размещена колония призраков – перевернутая зонтичная свеча, вросшая основанием в потолок – эксперимент саламандр по отсадке призраков за пределы основной колонии. Пика трехметрового основания – словно удивительный сталагмит, выточенный из хрусталя, а на нем нанизаны вогнутые чаши из такого же прозрачного материала – сотовые жилища призраков. И сами призраки – тысячи крошечных существ, казавшиеся бесплотными сгустками энергии. Они вились вокруг колонии непрерывными светящими потоками. Их даже специально натаскивать на людей не пришлось – ими всегда двигал информационный голод, который они старались удовлетворить любыми способами. А здесь, в «кармане», окруженные со всех сторон мощными экраном электромагнитных полей, который был для них непроницаем, они изголодались давно. Очень давно.
Так, код отключения… подтверждение… все…
Гул установок затих, замигали красные огоньки спящего режима.
Глядя, как кольца призраков, мгновенно учуявших изменение окружающей среды, сразу начали расширяться и заполнять «карман», Лимсей, несмотря на боль, не смог сдержать хриплый смешок. Не смех, а надсадный кашель. Теперь любой преследователь, попавший в зону влияния призраков, в лучшем случае превратится по умственным способностям в стопроцентный овощ – призраки высосут из него всю память до последнего бита.
Лимсей отступил на шаг, наблюдая, как призраки изучают новую «жилплощадь». Створки сомкнулись, отрезав картину праздника чужой жизни. Секунду подумав, он достал лазерное стило, включил на максимальную мощность, и прожег электронный замок. Двери экранированы, и призракам сюда путь заказан… Но мало ли что… Лучше уничтожить самому, чем допустить, что враги, жаждущие его крови, спокойно пройдут сквозь ворота – если сумеют справиться с призраками. Нет, сюда им пока еще рано… а там видно будет. Стило погасло – выдохлось, Лимсей швырнул его на пол, и побрел дальше на заплетающихся ногах, чувствуя, как тают силы…
Еще один шлюз. Команда на открытие. Выполнение. Паршиво все получается. Путь к светлому будущему все больше становился… слишком тернистым… А цена предательства – высокой. Но все еще поправимо… Для кого цена… А для кого – просто расценки на услуги.
Последняя дверь открылась в основное помещение лаборатории – яркий свет ударил в покалеченный глаз, заставив плотно зажмуриться, до рези, и мысленно грязно выругаться. Саламандры любили свет. После ламп дежурного освещения коридора могло показаться, что в лаборатории пылало настоящее солнце. Проклятые бесхвостые твари, знают же, что он идет сюда, но даже не подумали сбавить яркость до приемлемой человеку…
«Приглушить свет», – приказал Лимсей, замерев на месте.
Управляющий блок лаборатории послушно убавил яркость, особисту сразу стало полегче.
Собственно, вся лаборатория – огромная округлая каверна, выточенная в каменной толще теми же роботами. Главный испытательный зал занимал половину пространства, экранированный прозрачным бронепластиком, остальная часть каверны, проточенная под помещения разных размеров, отводилась под жилища саламандр, технические и складские помещения.
Ну и где эти твари? Они его что, даже встречать не собираются?
– Прима-майор Лимсей, вам нужна медицинская помощь.
Будь Лимсей не настолько обессилен от боли и усталости, он бы отпрыгнул от испуга, а так только нервно дернулся, поворачивая голову. Саламандра вынырнул сбоку, словно приведение – высокая фигура с непропорционально большой головой и тонкокостным телом. Саламандры – чужаки гуманоидного типа, по комплекции близки к людям, но лицо у них ничего общего с человеческим не имело, а кожа была серо-зеленой, как у ящериц, потомками которых они и являлись. Безносые лица саламандр всегда казалось Лимсею портретом плохого мультипликатора. Круглые темно-красные глаза инора без всякого выражения уставились на Лимсея. Радужка словно рассечена надвое выпуклым горизонтальным зрачком. Во всем известном космосе, насколько было известно прима-майору, такими странными глазами обладали только саламандры. Но ему сейчас было не до физиологических особенностей этой расы. Судя по татуировке на высоком лбу – голубоватому ромбу, его почтил вниманием сам док Керош-6.
– Прима-майор Лимсей, вам нужна медицинская помощь.
У всех саламандр голос высокий, словно у человеческого ребенка, а слова вырываются из безгубого рта совершенно без всяких интонаций. Никогда было не понятно, какие эмоции движут этими существами… Лимсей спохватился, поняв, что это вопрос, а не утверждение.
«Да… Да, конечно, черт побери! Неужели сам не видишь, ящерица бесхвостая!» – выпалил Лимсей по лоцману, тут же услышав свой голос по коммуникатору, ремешок которого крепился к шее саламандре – они не носили одежды, собственно, коммуникатор был единственным украшением на Кероше-6. Впрочем, выглядело все вполне прилично – половые органы чертовых ящериц полностью прятались в складках плоти, что только усиливало их сходство с недоделанными мультяшками. Лоцманов они не признавали, считая способ интеграции этого человеческого изобретения слишком грубым, даже интимным вторжением в свои тела.
– Идите за мной, я помогу вам.
Оскорбления саламандр никак не задевали. Они их просто не понимали. Бесхвостая ящерица? Да, это так. Это все равно что оскорбить Лимсея, назвав его человеком.
Дурацкая раса, угрюмо думал Лимсей, топая за Керошем-6.
Прежде всего, саламандры практически никогда не покидали своей планеты – Сонгердана, у них даже кораблей своих нет. А если их и удается нанять, то меньше чем Семьей они не путешествовали. Лимсей знал лишь об одном уникальном случае, когда правительство Коалиции все-таки сумело нанять этих чужих для исследований артефактов древних цивилизаций вне своей планеты. Призраки  и были этим случаем. И серо-зеленая спина главы Семьи саламандр из шести ящериц, которых наняло правительство, сейчас маячила перед ним. Ящерицы обладали уникальным способностям – умению проникать в суть вещей. Чем-то подобным обладала еще одна раса – гидлинги, но мартышкам военные никогда бы не доверили свои секреты, а саламандры никогда не разглашали тайн. Знания, которые они получали, всегда оставались достоянием собственной расы. Поэтому то обстоятельство, что они согласились работать на людей, было совершенно исключительным – чем-то исследования призраков показались этим уникумам необыкновенно важными.
Керош-6 провел его мимо саркофага призраков, размещенным за бронестеклом – полупрозрачная овальная глыба тонны в две из непонятого материала, не поддающегося ни анализу исследовательской аппаратуры, ни влиянию времени. Прима-майор, двигавшийся на пределе сил, не удостоил вниманием артефакт, вокруг которого и ломались копья научных исследований. Не до того.
Он вошел в мастерскую саламандр вслед за Керошем-6.
– Присядьте, прима-майор, – тонкая, словно бескостная рука саламандры плавным движением указала на стул без спинки, стоявший возле стола с диагностическим оборудованием.
«У меня мало времени, – передал Лимсей, уже сам не веря, что сможет сдвинуться с места и продолжить спринт с преследователями за спиной. Хотя регенерина вроде и хватило для блокировки боли, но восстановление организма высасывало из него все силы. – Подлечите меня, док. Как можно быстрее…»
– Присядьте, прима-майор, – так же бесстрастно повторил Керош-6. Саламандру было легче пристрелить, чем заставить торопиться. Лимсей не заставил себя упрашивать еще раз, рухнул на стул. Зеленокожие руки чужака словно порхнули над столом в непонятном жесте, и офицер напрягся – из открывшихся пеналов выбрались два небольших биомеханических создания, и быстро семеня многочисленными ножками, добежали до края стола и прыгнули на майора.
– Успокойтесь, это всего лишь медицинские киберы, – совершенно невозмутимо пояснил саламандра, заметив, как невольно дернулся майор, когда лапки одного из искусственных созданий начали предельно осторожно исследовать его лицо, попутно заклеивая заживляющим составом ожоги и раны. – Они улучшат ваше самочувствие.
«Знаю».
Второй кибер забрался ему на голову и занялся «починкой» раны на затылке, о которой Лимсей уже успел забыть. Ожоги от плазмы были гораздо болезненнее.
Здесь, в лаборатории, майор был всего пару раз, в основном наблюдение велось с базы. Первые же опыты выявили, что призраки – довольно опасные создания, и близкий контакт с ними крайне рискован для психического здоровья. Поэтому весь риск люди переложили на саламандр, добровольно перенявших на себя эту ношу. Несмотря на отупение от усталости и боли, Лимсей все же вновь не смог не отметить одну любопытную деталь – на полках и столах среди лабораторного оборудования то тут, то там его взгляд с брезгливым недоумением натыкался на детские игрушки. Обыкновенные мягкие детские игрушки – персонажи сенс-фильмов и сказок, компьютерных игр, выполненные из ткани и мягкой набивки. Мягкие игрушки – человеческое изобретение, они вошли в быт саламандр с того момента, как их народ познакомился с человеческой цивилизацией – около трехсот лет назад. Идея игрушек саламандр покорила. Каким-то образом они отвечали их представлениях о божествах домашнего уюта и деторождения. И где бы не находились жилища саламандр, игрушки всегда следовали за ними. Неудивительно, что даже испытательный зал лаборатории пестрел от этого мусора.
– Теперь объясните мне, что происходит, – выждав с минуту, напомнил о себе Керош-6.
– Мы потеряли базу… – Лимсей вздрогнул – кибер, заклеивавший рану на шее, дернул за края слишком сильно. – Неизвестные вооруженные силы вторглись на планету. Эти сволочи преследовали меня по пятам – я едва успел заблокировать шлюз перед их носом… – Взгляд Лимсея, пока он говорил, отвлекая внимание Кероша-6, скользил по лабораторным стендам, оснащенным специализированным оборудованием – возле них трудились остальные пять саламандр, каждый на своем месте. На появление прима-майора они не обратили ни малейшего внимания. Лимсей включил режим информационного сопровождения, виртуалка перед глазами наполнилась названиями и характеристиками предметов, попавших в поле зрения. В основном саламандры занимались модификациями аппаратуры военного назначения и оружия. Но оружия необычного. Оружия, которое было изобретено разнокалиберными гениями, протиравшими штаны в военных научно-исследовательских центрах Коалиции, изобретено – но так и не доведено до ума в силу несовершенства существующих технологий, или из-за непреодолимых сложностей технологического и производственного характера. Гравитационная пушка, дезинтегратор, электронный резак… Да много чего – все это работало, но по силе воздействия могло напугать разве что детей. Да и то вряд ли – современных детишек, чья психика с малых лет закалена в битвах с компьютерными монстрами, напугать чем-либо вообще сложно. Исследуя призраков, саламандры обнаружили интересную вещь – эти энергетические крохи модифицировали предметы на атомарном уровне, постигая их предназначение и доводя до идеального результата их функционал. Идею, в общем-то, подали аборигены Пустоши, лет двести эксплуатировавшие одну из колоний Хрусталитов – так они называли призраков, не раскрывая миру тайну их существования и неплохо наживаясь на их способностях. Затем случилась небольшая войнушка, колония была уничтожена, а о призраках стало известно Коалиции. Информацию тут же засекретили, но уже на государственном уровне. Эти идиоты, обнаружившие Хрусталиты первыми, даже не подозревали, что главная колония призраков скрывается в недрах гор, а та, что погибла по их вине – всего лишь незначительный «филиал».
Сложность экспериментов заключалась вот в чем – даже при обработке однотипных предметов итоговые результаты никогда не совпадали, призраки оказались большими оригиналами. После призраков, если достигался более-менее успешный результат, за дело брались саламандры. Им приходилось выяснять, что именно изменилось в полученной модификации, и подводить теоретическую базу для разработки технологического процесса обычного промышленного производства. И они справлялись с этой задачей. Вся техническая документация и самые последние материалы исследований – все это давно находилось на флэшке Лимсея, ценность этой информация колоссальна, а главное – больше ее не было ни у кого, Лимсей не зря фальсифицировал результаты исследованный, отправляя в Центр ложные доклады. И уже подобрал несколько крайне выгодных вариантов сбыта…
Но все это теория. А сейчас прима-майору нужно было лишь одно – оружие, действующее в руках, а не на стенде. Поэтому его взгляд шарил среди стендов и полок с мягкими игрушками в поисках чего-нибудь подходящего… И привычного для рук. Некогда изучать принципы работы нового оружия. К тому же разобранного на запчасти для детального изучения. Так… А ведь что-то важное он забыл спросить… Ах да!
«Керош, почему ваши саламандры все еще работают? Я ведь приказывал упаковать все законченные разработки в транспортные контейнеры и доставить к точке выхода в Адскую пропасть».
– Я выполнил этот приказ, прима-майор. Моя семья занимается незаконченными  разработками – мы не видим смысла зря терять время. Кстати, есть хорошая идея. Ваше тело серьезно повреждено и перемещаться вам нелегко. Возле испытательного сектора сейчас находится модель пехотных доспехов, полностью функциональная. Она прошла модернизацию, час назад мы закончили все необходимые тесты, загрузили программное обеспечение. Так как грузовой транспорт ушел с основной партией образцов, то скафандр отправить я не успел. Советую им воспользоваться.
Лимсей тяжело встал. Больше он не мог ждать, ему все время казалось, что чертовы вояки с базы вот-вот взорвут шлюз и ворвутся в лабораторию, и тогда пощады ждать не стоит.
«Керош, хоть какое-нибудь действующее оружие в лаборатории осталось?»
– Да. – Саламандра плавным жестом указал на огромный железный шкаф, встроенный в стену. – Здесь находятся самые примитивные образцы оружия, которые еще не проходили обработку призраками.
Дистанционно блока управления Лимсей не обнаружил. Шкаф, видимо, запирался на обычный механический замок.
«Открывайте, Керош».
– Он не заперт.
Лимсей усмехнулся, шагнул к шкафу, откатил переднюю панель на роликах. Действительно. От кого тут запирать? Это только у людей мания – все спрятать под замок.
– Время эвакуироваться, прима-майор? Должен заметить, что мы по своим убеждениям не используем оружия по прямому назначению. Мы занимаемся только исследованиями. Вам придется позаботиться о нашей защите, раз больше никого нет.
«Минутку, Керош. Минутку. Я обязательно о вас позабочусь».
Иглометы, лазерные ружья, пулевые карабины, пистолеты, станнеры… Ровные ряды орудий убийства за металлическими дверцами, ждущих своего часа на лабораторном столе. Руки сами потянулись к привычному для особиста нейродеструктору. Он активировал сенсорное управление легкого пистолета, прижал палец с спусковому сенсору – желтый огонек сменился зеленым, оружие выбрало своего хозяина. Затем отключил предохранитель и поставил оружие на боевой взвод.
«Керош, думаю, что для вас в эвакуации нет необходимости».
– Поясните свою мысль, прима-майор.
Лимсей выставил мощность станнера на максимальную, смертельную, и обернулся, вскидывая оружие тяжелой, непослушной рукой – легкий станнер показался неподъемным. Лоб его мгновенно взмок от усилий и от сознания того, что предстояло сделать. Секреты правительства… вернее, уже его личные секреты, должны остаться здесь. А если они останутся в мозгах саламандр, то все можно будет быстро восстановить. Первую кровь он пролил на базе, размозжив висок своему командиру тяжелой сигарной гильотиной… Для саламандр он выбрал другой способ – не хотел слышать вопли расстреливаемых, умирающих существ. Все-таки саламандры ему помогли, поэтому их смерть будет болезненной, но бескровной.
Первый разряд он всадил в лицо Кероша-6, стоявшего в трех шагах.
Глава семьи ящериц даже не пытался увернуться. Выстрел излучателя почти бесшумен, лишь легкое жужжание механизма, причем никаких внешних повреждений жертве он не наносит, излучение поражает нервную систему.
Лимсей хорошо знал, что излучение станнера способно свалить с ног существо любой расы в известном космосе, и не сомневался в результате.
А Керош-6 остался стоять.
Просто стоял и смотрел на него, Лимсея. Без всякого выражения. Застывшим, но явно осмысленным взглядом. Это было странно. Пугающе странно… Лимсей почувствовал, как ускоряется его сердцебиение, и страх пробивается сквозь мощные дозы успокаивающих веществ, введенных в организм киберами. Остальные саламандры начали оборачиваться, пытаясь понять, что происходит. Еще пять торопливых выстрелов – и пять застывших фигур. Прямо скульптурная композиция, мать ее.
– Какого черта вы не падаете, черт вас побери! – вырвался у прима-майора яростный вопль. – Сдохнете, сдохнете наконец! – Палец все жал и жал на сенсор, вколачивая нейроразряды в застывшие фигуры.
А они все стояли. Не двигались – парализованные и не должны двигаться, но и не падали! Лишь с каждым выстрелом кожа саламандр все больше серела, утрачивая зеленоватые разводы, и словно превращаясь в какой-то мутный, обесцвеченный пластик.
А затем Керош-6 шагнул к нему. И остальные пять саламандр повторили этот шаг возле своих стендов. Это было настолько жутко, что в панике Лимсей отпрянул, налетел спиной на шкаф, и ударившая в спину полка отбросила его обратно. Он споткнулся и рухнул на колени, выронив парализатор из дрожащих рук, тут же попытался торопливо вскочить…
И крепкие тонкие пальцы обвились вокруг его шеи, впившись в кожу утолщениями на подушечках – рудиментарные присоски, которых саламандры лишились в ходе эволюции. Лимсей с отчаянным рыком, словно дикий зверь, рванулся изо всех сил, но саламандры уже обступили его со всех сторон, и длинные тонкие лапы ящериц впились в его тело словно стальные клещи, хватая за плечи, за голову, за шею. Лимсей почувствовал, что его словно оплела стальная проволока, выдавливая из груди воздух.
Затем саламандры плавным движением подхватили его с пола и впечатали спиной в шкаф. Прима-майор попытался брыкнуть ногами, но и ноги саламандры намертво прижали к шкафу. Ранее темно-красные глаза Кероша-6, смотревшего на Лимсея в упор, почернели, радужка слилась со зрачком, и его глазницы стали казаться бездонными провалами в черепе.
– Ты безграмотен, человек, – раздался из коммуникатора бесстрастный голос Кероша-6. – Излучение вашего станнера действует на нашу нервную систему иначе, чем на людей. Ты убил нас, но умрем мы не сразу. Мы больше не связаны с тобой никакими обязательствами.
– Отпусти, паскуда, отпустите меня, твари, немедленно, я приказы…
Взгляд Лимсея в панике метался по бесстрастным лицам саламандр, похожим друг на друга как две капли воды, и он пропустил момент, когда лапа Кероша-6 что-то поднесла к его лицу и впихнула в рот какой-то ворсистый комок, заставив умолкнуть. Прима-майор в диком ужасе скосил взгляд, и увидел, что из его губ торчит зад какой-то мягкой игрушки, одной из тех, которыми была заставлена лаборатории.
– Аватара этого божка, хранителя домашнего очага, не уберег нас, – бесстрастно пояснил Керош-6, продолжая сильными пальцами деловито заталкивать игрушку все глубже, раздирая небо и язык, пока не перекрыл прима-майору носоглотку полностью. – Когда такое случается, мы приносим их в жертву.
Лимсей замычал и снова отчаянно задергался в лапах саламандр, но это было все равно что выбраться из-под придавившего тебя танка. Глаза прима-майора полезли из орбит – его легкие разрывались, тщетно пытаясь получить порцию кислорода. Подохнуть от мягкой игрушке в глотке… Невозможно… Так нельзя…
Лучше бы они его пристрелили…
Взгляд начал тускнеть, лица саламандр расплывались, превращаясь в мутные кляксы.

Глава 15. Шайя

Эхо обвалившихся камней еще гуляло под сводами пещеры, когда фонарь лазерного карабина вспыхнул в руках сонгерданца, выхватывая картину из тьмы, сразу ставшей чернильной. Провал, через который прыгнул Крон, увеличился метра на два. Два паршивых роковых метра. Широкий луч света скользнул вниз, раздвигая тьму, но уперся в каменный выступ на их стороне – неудобный угол освещения не позволил заглянуть глубоко. Тогда сонгерданец молча шагнул к провалу.
– Подожди! – Шайя стремительным движением тут же вцепилась ему в локоть, останавливая, от захлестнувшего волнения сердце колотилось как сумасшедшее. – Этот край тоже может обвалиться!
– Знаю.
– Тогда я с тобой. Подстрахую, если что.
Петр оглянулся – призрак со светящимися глазами на экране лоцмана. После секундной заминки кивнул:
– Держись поближе к стене.
Осторожными шагами они приблизились к краю, и Петр наконец смог осветить дно провала. Не так уж и высоко – метров пятнадцать. Впрочем, чтобы разбиться насмерть, этой высоты вполне хватало. Оказалось, под ними параллельно пролегал ход еще одной пещеры, которая была намного просторнее, чем та, в которой они находились. Видимо, когда-то вода, просочившись сквозь породу, ушла из верхнего туннеля, и теперь по дну нижнего бежал узкий быстрый ручей. Там, где должен был упасть Крон, несколько больших обломков перегородили русло, и вода билась и пенилась об острые выступы. Шайя медленно выдохнула. Тела Крона нигде не было видно.
– Не понимаю, – прочему-то прошептала Шайя, изо всех сил стараясь, чтобы голос ее не дрожал. – Куда он делся?
– Его могло завалить, – негромко отозвался Петр, поводя пятном луча вокруг обвала и внимательно осматривая все пространство внизу. – Или течением утащило.
– Как глупо получилось…
– Крон всего лишь опередил меня. Это самый простой ответ на твой вопрос – как перебраться на ту сторону. Три метра и тебе по силам перепрыгнуть.
– Я не об этом… А о том, что он так глупо погиб… После всего, что было… судьба несправедлива к нему.
– Этим прыжком он спас мне жизнь.
Петр молча выпрямился, поднял ствол карабина и длинным импульсом выжег в стене в двух метрах выше края обрыва узкую отметину длиной в три ладони. Затем провел еще раз, углубляя и расширяя. Камень дымно вспыхивал и шипел, распространяя едкую вонь.
– Что ты делаешь? – Шайя умолкла, догадавшись сама.
– Нам все еще нужно перебраться на ту сторону, верно? – Петр сместил ствол, отступив чуть меньше метра, и принялся выжигать следующее углубление.
Дно подземного хода обвалилось не полностью, вдоль стен осталось несколько узких выступов для ног. Но руками ухватиться было не за что. Петр, скорее всего, и пять метров перепрыгнет, а вот в собственных возможностях Шайя сомневалась. Но дело даже не в этом. От удара пол снова мог обвалиться. Не следовало повторять роковую ошибку Крона…
– Шайя, с тобой все в порядке? – спросил Петр, так и не дождавшись реакции.
– Да. Не обращай внимания. Продолжай. Нам нужно убраться отсюда.
Шайя прислонилась спиной к стене, чувствуя дикую опустошающую усталость.
Когда человек вот так внезапно погибает на твоих глазах, это всегда шокирует.
Только что бикаэлец готов был сцепиться с Петром, чтобы завоевать ее внимание, и вот… Шайя чувствовала себя какой-то оглушенной. Обманутой. На ее глазах невольно выступили слезы, а дыхание участилось, но она этого не заметила. «Мехвоина», контролировавшего ее эмоциональное и психическое состояние, она давно отключила, в отличие от Петра она устала чувствовать себя хладнокровной куклой, напротив, хотелось воспринимать мир во всей полноте, находясь рядом с близким человеком – Петром. И теперь эмоции ее захлестнули с головой. Так не должно было случиться. Если верить Крону, он оказался здесь именно из-за нее. Из-за своих симпатий к ней он пошел на смертельный риск, отправившись на боевом роботе прямо в логово врагов. Надо быть совершенно черствой сукой, чтобы отнестись к такому поступку без элементарной благодарности. И потом… избежать жуткой смерти в огне после удара энергонов и сорваться в провал… Какая-то… неправильная смерть. Несправедливая. Шокирующее бессмысленная.
Шайя порывисто вздохнула, покосилась на Петра. Тот двигался как робот – словно за годы службы перенял привычки своих любимых железяк. Предельно точные движения и экономные выстрелы. Помочь ему было нечем, но он и без нее прекрасно справлялся. Судя по показаниям его лоцмана, у него даже пульс участился всего на несколько ударов. Его выдержке можно было только позавидовать. Понятно, что запасного энергоэлемента у него нет, а «лакар» мог понадобиться для боя, вот Петр и старается, но… какой же он хладнокровный сукин сын. Впрочем, Шайя знала Петра достаточно долго, и понимала – все дело именно в выдержке. В сильной воле. Когда ничего не угрожало, в спокойной обстановке, Петр умел быть внимательным и чутким. Понимающим. Человечным. А сейчас ситуация заставляла его полностью собраться, не отвлекаться на пустые переживания… это только она могла себе позволить, потому что нечем было занять руки, вот и занимала голову…
Через несколько минут цепочка отметин протянулась над всем провалом, но на этом Петр не остановился, вернулся к началу и начал выжигать отверстия на уровне ног. Сперва Шайя не поняла его замысел, подумала, что он делает это для страховки, но когда Петр сместил луч еще на полметра ниже уровня пола, до нее дошло. Она даже вскочила. Вот тебе и хладнокровный сукин сын!
– Нет, Петр. Нет! Ты не станешь туда спускаться!
– Я никого не бросаю, Шайя.
И в его предельно спокойном голосе Шайя услышала знакомую упертость. Когда Петр так говорил, то сразу становилось ясно, что для себя он уже все решил, и ничто не заставит его остановиться.
– Ты готов был убить его, а теперь собираешься рискнуть головой, чтобы только убедиться в его смерти. Поведение, граничащее с безрассудством! Я не хочу тебя потерять снова!
Петр прервался, выключил свет и опустил ствол карабина, затем мягко положил ладонь на ее плечо. Он стоял так близко, что его горячее дыхание коснулось ее щеки.
– Бикаэлец мне немного… не по душе, как ты верно заметила, но он нам помогал как мог, и опасения капрала на его счет ничем не подтвердились. Я должен убедиться, что больше ничего не могу для него сделать. – Шайя попыталась снова возразить, но сонгерданец прижал палец к ее губам. – Тихо. Успокойся. Я буду острожен, обещаю тебе. И у меня большая практика по скалолазанию, так что ничего со мной не случится.
– Практика? Вот уж не знала.
– Практика по скалам входит в обучение «скорпионов». На Двойном Донце ты просто мало интересовалась моим прошлым. А я не прирожденный рассказчик. Уж извини.
Петр отстранился и снова поднял карабин, яркое пятно света вспыхнуло и побежало по стене, четко выхватывая каждую шероховатость, затем тепловой луч вонзился в каменную толщу. Едкий запах дыма, начавший рассеиваться, пока они говорили, снова вернулся.
«Лично меня его поведение совсем не удивляет».
Капрал, о котором Шайя совершенно забыла, заговорил с ней по лоцману. Шайя резко оглянулась. Он так и стоял все время за ее спиной, слушая их перепалку. Вид у него был необычно задумчивый, да и привычной ругани, которую Ронор Журка рад был раздавать по любому поводу, не прозвучало. Неужели так повлиял столбняк, который на него навел Крон? Господи, какие были уникальные способности у парня, а выжить не помогли… банальный обвал и падение… Хватит. Шайя глубоко вздохнула, пытаясь прогнать нервную дрожь. Просто еще одна боевая потеря. Ее командир старший лейтенант Гунза Кипер, командир звена гравилетчиков старший сержант Чекис со своими ребятами, капитан Хоган с техниками… Столько смертей за минувшие сутки. Теперь Крон. Не исключено, что цепь потерь на этом не прервется. Возможно, следующей будет она сама. Переживать по каждому… никаких сил человеческих не хватит. Так что нужно просто жить дальше, пока есть такая возможность.
– Капрал, не желаешь попробовать первым? – позвал Петр, не прерывая своего занятия.
– Перебраться на ту сторону? Почему бы и нет, – непривычно мирно согласился капрал, Шайя не без изумления посторонилась, пропуская его грузную фигуру к краю провала. – Запросто рискну своей жизнью вместо вас, всю жизнь об этом мечтал, все равно жизнь у меня никчемная, по вашим же словам. И цепляться за эту жизнь мне совершенно незачем…
– Тебя что, замкнуло, Ронор?
– Ну надо же, он еще и имя мое помнит…
– Я не собираюсь на тебе экспериментировать, капрал…
– Да, да, все я понял правильно, не переживай, – к капралу вернулась знакомая сварливость. – Ты собираешься спуститься вниз, а Шайя тебя не оставит. Так что схожу к Лабе сам, постараюсь привести помощь. Или хотя бы притащу тросы. Должно же быть у саламандр хоть что-нибудь полезное. Если Крон еще жив, в чем я сильно сомневаюсь – не может так повезти дважды, мы это уже проходили, да, Петр? Там, в Адском ущелье? В общем, как-то придется вытаскивать тебя обратно. Все, я пошел. Подсвети, не экономь на моей жизни. Путь и такой никчемной по вашему общему мнению.
Петр молча выполнил его пожелание, выхватив светом фонаря большую часть стены, по которой капралу предстояло перебраться на ту сторону.
– Уверен, что справишься? – неловко уточнила Шайя.
– Спасибо за заботу, – буркнул капрал. – Я, конечно, не такой прыткий скалолаз, как твой пилот, да деваться некуда. А теперь помолчите, не надо мне трендеть под руку.
– Хорошо.
Капрал прижался грудью к стене, выбросил вперед пятерню, вцепился пальцами в край выжженного лазером отверстия.
– Тепленькое, зараза. Надеюсь, другие тоже уже остыли…
Ронор шагнул над пропастью, нащупал подошвой башмака опору, подтянул вторую ногу, переместил тело для следующего шага, снова выбросил руку, цепляясь за следующую полку. Дыхание его стало шумным и прерывистым от напряжения, по вискам скользнули первые капли пота.
Шайя невольно затаила дыхание, наблюдая за перемещением особиста над провалом. Она мысленно повторяла за ним каждое движение, сжимая кулаки и молясь, чтобы у него все получилось. Грузная и нелепая фигура капрала в свете фонаря, казалось, висит на стене на честном слове, не срываясь лишь по какому-то недоразумению. Три шага. Четыре. Пять. Остался последний бросок и Ронор окажется на той стороне.
Но тут возникла непредвиденная заминка.
– Петр, твою мать! – приглушенно рявкнул капрал, прижавшись всем телом к стене, до боли вдавив щеку в холодный камень. – Где еще одна дырка?!
– Промашка, капрал, – Петр виновато хмыкнул. – Я рассчитывал по себе. Подожди, я выжгу. Только не дергайся… – сонгерданец сместился вплотную к левой стене, чтобы увеличить угол прицела, поднял ствол карабина выше, точка лазерного целеуказателя загорелась на стене рядом с капралом. И снова опустил карабин. – Сучье племя! Тебе придется отступить на шаг назад, угол неудобный, могу тебя задеть…
– Да пошел ты! Совсем спятил! Пальцы устали! Еще пока остынет, последняя дырка и то горячая до сих пор!
– Тогда прыгай.
– Тебя бы сюда, сучонок…
– Только не торопись, – вырвалось у Шайи. – Будь осторожен…
– Я сама осторожность, чтоб вас! А теперь заткнитесь!
Капрал протолкнул вперед стопы, насколько мог, дальше на целый метр опоры для ног не было. Затем, удерживая вес тела на правой руке, начал переносить центр тяжести на левую сторону – в пустоту, вытянув до предела левую руку. Замер, пытаясь нащупать пальцами хоть какую-то опору, но стена, как назло, в том месте была без выступов.
– Промашка, – тихо повторил Петр сквозь зубы, злясь на себя. – Паршиво вышло.
– К черту, – натужно просипел капрал. – Больше не могу.
И прыгнул, вполне удачно приземлившись на край – звук, словно упал мешок с песком.
Отряхнув ладони, капрал шумно выдохнул, бросил взгляд через провал и как ни в чем не бывало вполне бодро заявил:
– Все, я пошел. Мне еще вас спасать.
И утопал в темноту.
– Спаситель нашелся, – невольная улыбка облегчения тронула губы Шайи.
– Интересно, а куда подевалась его вездесущая вонь? – задумчиво обронил Петр, задним числом выжигая на стене недостающее отверстие. – Иммунитет что ли выработал? Или батарейки выдохлись?
«А я все слышу, – отозвался капрал по лоцману. – Так что поаккуратнее на мой счет. Я злопамятный. И вообще, я может, просто устал бояться».
«Кстати, что ты имел в виду, когда сказал, что поведение Петра тебя не удивляет?» – запоздало спросила Шайя, переходя на отдельный канал связи с капралом, чтобы их не услышал Петр. Запоздало – потому что стены могли заглушить радиочастоты лоцмана в любой момент.
«Да есть с чем сравнивать. В Адском ущелье был прецедент».
«А конкретнее?»
«Ох уж это извечное женское любопытство».
«Я тебя за язык не тянула, сам заговорил».
«Ладно, красавица, я тебе кое-что расскажу…»
«Без фамильярности, капрал».
«Не будь бякой, девушка, я вдвое старше тебя, а наши звания сейчас ничего не значат. Так вот… О чем это я? Ах да, об этом сучонке… прошу прощения, девушка, о Петре. Старая привычка, извини, вырвалось. Помнишь, он рассказывал тебе о нашей стычке с чужаками над водопадом?
«Да. Продолжай».
«Когда наш глайдер после гравитационной оплеухи рухнул в реку перед водопадом, я потерял сознание. А когда очнулся, глайдер сидел, что называется, по самые ноздри в воде и должен был вот-вот сорваться в Адскую пропасть. Без меня пилот не мог взлететь – все-таки машинка из особого отдела, и управление было завязано на меня. А если учесть, что мы крупно повздорили перед нападением иноров, то он мог меня спокойно бросить. Я бы так и сделал».
«Не наговаривай на себя лишнее, капрал. Тебе что, нравится выглядеть засранцем в глазах окружающих? Что за радость такая?»
«Да причем тут это… Выбор был невелик – спастись самому, или погибнуть обоим. Собственно, он и собирался это сделать – вырезал лазером боковое стекло, хотел выбраться наружу и добраться до берега вплавь, пока глайдер не сверзился с водопада. Но он потратил время, чтобы привести меня в чувство, вколол лекарства из аптечки. Если бы не это, я бы уже успокоился навсегда на дне Адской пропасти. Так что думаю, он не успел бы доплыть. Течение там очень быстрое, а водичка похолоднее, чем в душе на базе. Характер у твоего Петра, конечно, не сахар, но он действительно никого не бросает до последнего».
«Спасибо».
«За что?»
«За то, что рассказал мне это. Он здорово изменился за время нашей разлуки. В лучшую сторону».
«А может, ты просто плохо его знала?
«Может и так. Теперь надеюсь узнать получше».
«Я слышал от ребят с базы, какой недотрогой ты себя выставляла. Так ты ждала Петра?».
«Ох уж это извечное мужское любопытство».
«Так его ждала, или я ошибаюсь?»
«Тогда я этого еще не знала. Просто чего-то выжидала. Какого-то знака. А появился Петр, и все встало на свои места».
«Душещипательная история, щас заплачу от избытка чувств. Махровая романтика, махровее просто не придумать».
«Капрал, тебе говорили, что ты – порядочная задница?»
«Это мое второе имя».
«Ладно, ладно Ронор, извини, беру свои слова обратно. Ты не так уж плох, когда узнаешь тебя поближе».
«Обычно люди предпочитают со мной поближе не знаться. Говорят, я здорово пованиваю. И им совершенно плевать, что я таким родился и ничего не могу с этим поделать… Черт! Дьявол! Тысяча дьяволов и чертей!
«Что случилось?!»
«Здесь тупик! Бетонная пробка! Туннель заблокирован! А на карте этого не было! Я так зол, что сейчас взбешусь и сделаю что-нибудь нехорошее!»
«Спокойно, Ронор. Спокойно. Возвращайся. Я передам Петру. Придумаем, как быть дальше».
«Хочется кого-нибудь стукнуть. Впервые в жизни».
«Проблем и без тебя хватает, так что поосторожнее с такими заявлениями».
«Да я это фигурально… Ладно, иду я, иду».
Петр, снова принявшийся выжигать нижние ступеньки, вдруг выключил фонарь и резко подался спиной назад, заставив Шайю отпрянуть к стене. Вокруг сразу сомкнулась чернильная тьма – с фантомами их собственных силуэтов на инфрасканере.
– В чем дело…
«Тихо. Ничего не говори вслух».
Ответ пришел по лоцману, и Шайя подчинилась, вся обращаясь в тревожное внимание.
Провал внизу осветился мягким призрачным светом. Шайя потянулась за иглометом, но Петр, почувствовав ее движение, крепко прижал ее ладонь сверху своею.
«Замри. Игломет здесь не поможет».
В следующую секунду Шайя поняла, почему Петр сказал это с такой уверенностью.
Стены пещеры озарились мягкими сполохами мерцающего света. Из провала выплыл рой… светляков? Рой из нескольких десятков созданий величиной с палец, казавшихся бесплотными сгустками энергии, и выглядевших, как амебы-переростки. Отличались они друг от друга только цветом – желтые, зеленоватые, голубые. Никаких индивидуальных черт разглядеть не удалось – рой созданий сразу стремительно закружился, словно вихрь, сотканный из света, их очертания смазались от движения. Ни конечностей. Ни органов зрения… И все же Шайя почувствовала невидимый внимательный взгляд. Светляки изучали их. С любопытством, но без вражды.
«Это что, какая-то местная форма жизни? А ты говорила, планета практически необитаемая».
«Не знаю, Петр. В сети Пустоши ничего такого не было».
«Возможно, они просто плохо изучили свою планету».
«А почему ты думаешь, что эти светляки пожаловали не от иноров?»
«Во-первых, таких мы среди чужаков не видели. Во-вторых, они не нападают. Просто изучают нас».
«Так ты тоже это чувствуешь – что они смотрят на нас?»
«Да. На всякий случай пока не шевелись».
Не останавливая движения, рой светляков разомкнул окружность и длинной извивающейся змеей потянулся в туннель, выхватывая по пути из темноты стены мерцающими отблесками.
«Эй, Шайя? Что у вас происходит? Я что-то чувствую. Опять этот проклятый запах, самому тошно… Петр там не сорвался, случаем? Шайя? Ответь же, черт побери!»
«Ронор, прижмись к стене».
«Зачем это?»
«Прижмись, говорю. У тебя гости сейчас будут. Может не тронут, как и нас».
«Да кто не тронет?! Что за загадки… Ох…»
Шайя сбросила ему на лоцман свой видеоканал, чтобы он посмотрел на светляков ее глазами. И подключилась к зрительному каналу капрала – тот позволил это сделать без малейших возражений. Светляки уже наплывали на него шевелящимся облаком, заставив особиста заткнуться и поспешно вжаться в стену.
«Молчи. Не шевелись. Нам помогло».
«Здесь тупик! Им некуда деться, да и мне тоже!»
«Не дергайся. Жди. Может, обойдется».
«Да идите вы к чертям собачьим, я подыхать не собираюсь!».
В окошке виртуалки перед глазами капрала вдруг возникла рука с парализатором.
«Капрал, не смей!»
«Идиот, опусти сейчас же! – рявкнул по внутренней связи Петр.
Капрал не послушался, паника заставила его нажать на спусковой сенсор – зеленый огонек активатора мигнул красным. Надвигавшееся на него облако светляков словно вздрогнуло. Несколько призрачных созданий отделились от общей массы и с невероятной скоростью метнулись к руке капрала… Тот даже отдернуть ее не успел, а от парализатора остался лишь огрызок – рукоять с частью магазина. Затем весь рой вполне мирно проплыл мимо застывшего в столбняке человека дальше по туннелю.
«Капрал, мы же тебя предупреждали – не трогай их. Трудно было послушаться голоса разума?»
«Они… они туннель пилят»…
«Что?»
«Да сами смотрите, сейчас дам увеличение».
Картинка на виртуалке Шайи прыгнула к глазам. Это было нечто. Рой светляков словно втягивался в стену, впитывался в камень. Нет, не так – бетонная пробка, которой когда-то строительные роботы заблокировали этот подход к лаборатории, словно таяла. Не вся. Примерно на метр в диаметре по центру. Но таяла быстро. А рой втягивался в протапливаемую дыру, свечение бледнело, пока не погасло совсем.
«Ушли… Они проход сделали… Представляете? Только я туда один теперь не полезу… Ни за что. Я объясню, почему я выстрелил… Вы вообще знаете, что это было? Откуда вам знать. Именно этих тварей и изучает лаборатория, так что я знаю, насколько они могут быть опасны. Не понимаю, почему они меня не тронули – должны были. Призраки убивают память. Превращают любое живое существо в растение. Начисто. Им на дороге лучше не попадаться».
«Капрал, ты же говорил, что о работе лаборатории тебе ничего не известно. И как тебе после этого верить?».
«А мне не нужно, чтобы ты мне верил, пилот. Я свою работу выполняю, и работа моя заключается в сохранении секретов данной лаборатории. Это все, что тебе нужно знать. Только теперь секреты бессмысленны, вы и сами все видели…».
«Подожди, капрал. У нас еще один рой».
В провале снова посветлело, как и в первый раз. Но теперь призраки выбраться не торопились. Они образовали светящуюся и вращающуюся по окружности плоскость, затянув все пространство провала, и похоже, останавливаться не собирались. А затем Шайе показалось, что посветлело за спиной, она обернулась…
Не показалось. Еще один рой перекрыл проход сзади.
«Петр!»
«Вижу».
«Ты только сам стрелять не вздумай, – посоветовал капрал. – Раз сразу не прикончили, значит им что-то от нас нужно».
«Они что, разумны?»
«Понятия не имею, пилот. Честно. С ними саламандры экспериментируют, вот они о призраках знают куда больше моего. Но по всему выходит, что задерживаться нам здесь не стоит».
«Петр, поиски Крона придется отложить, – напряженно сказала Шайя. – Сам видишь, что творится».
«Похоже, ты права. Ладно, перебираемся на ту сторону. Готова?».
«Давно готова».
Нет худа без добра, подумала Шайя с облегчением. Неизвестно, что этим странным созданиям было от них нужно, но два полезных дела они уже для них сделали: открыли путь к лаборатории и образумили Петра, собиравшегося спуститься вниз.
Петр закинул карабин за спину и кивнул Шайе:
«Ты первая. А я подстрахую…если что».
Шайя глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду. С детства боялась высоты и никому никогда не признавалась в этой слабости. Когда в ущелье ей пришлось забираться на двадцатиметровый уступ, чтобы активировать «крота», ей пришлось выдержать настоящее испытание на физическую силу и силу воли. А сейчас опять высота и опять придется сжать нервы в кулак. И не дай бог ухнуть вниз, прямо в эту светящуюся массу призраков…
Она прижалась к стене, выбросила вперед руку и сделала первый шаг.

Глава 16. Кассид

– Что здесь делает полиция, Кассид!!! Ты подставил меня! Ты, жирный, мерзкий торговец, с тобой нельзя иметь дела, ты…
Как только внутренний люк стыковочного узла, принявшего полицейский катер, распахнулся, впуская Кассида с компанией на борт «Улыбки», уши прибывших сразу же заложило от неистового, пронзительного вопля гидлинга.
По человеческим меркам гидлинг – существо крохотное, всего около пятидесяти сантиметров ростом, но когда комок разъяренной шерсти скачет перед твоим носом, совершая полутораметровые прыжки в воздух, и при этом мельтешит всеми четырьмя лапами и хвостом, кажется, что вместо одной мартышки перед тобой беснуется целый выводок. А мощь его вопля сделала бы честь полицейской сирене.
Реакция, понятное дело, последовала на появление человека в полицейской униформе – Эроу Трапа, в данный момент ошеломленно выглядывавшего вместе с Алайн из-за объемной фигуры Кассида. Оказавшийся в авангарде, торговец послужил щитом от взбесившейся мартышки, и принял на грудь «крикливые децибелы». Не долго думая, Кассид выбросил вперед руку, поймал гидлинга поперек хилого туловища, обтянутого уже знакомым торговцу розовым махровым халатом, и аккуратно сжал, стараясь не сломать ненароком хрупкие косточки. Обезьянин испуганно умолк на полуслове, но тут же выяснилось, что без защиты он не остался.
Напротив лица кассионийца словно из воздуха материализовалось нечто вроде здоровенной «сигары» – полуметровой длины, толщиной с руку торговца. «Сигара» весьма недружелюбно гудела антигравитационным приводом и мигала сотней крошечных огоньков по всему корпусу, уставившись на торговца концом, на котором красовался пятачок весьма характерного вида – ячеистая пластина, которая используется на иглометах.
Пятерка «скелетонов», сопровождавших Кассида, оперативно вскарабкалась по бронежилету хозяина и оседлала его плечи, ожидающе уставившись бусинками сенсоров на «сигару». Лоцман Кассида автоматически попытался нащупать инфочип дроида, чтобы выяснить информацию о назначении и скачать спецификации, но натолкнулся на защитный программный блок и остался ни с чем. Сомахи на этого дроида нет, расколол бы его, как орех… Дьявол. Да хватит уже, хватит. Забудь пока о возможностях, которые временно недоступны, иначе это мешает использовать собственные силы. И без Сомахи ясно, что дроид – охранный, а что модификация незнакома – да мало ли вещей производится на технически развитых планетах известного космоса.
– А ну-ка убери это, Тимбс, – не повышая голоса, потребовал Кассид.
– Сперва отпусти, – просипел зажатый в лапе Кассида гидлинг. – Или получишь ядовитое жало в синюю морду… Враз почернеешь, родная самка не узнает…
– А мои «скелетоны» порвут тебя на кучу мелких тряпочек вместе с твоим драгоценным халатом. Ладно, я тебя отпускаю, на счет два, а ты убираешь свою хреновину. Готов?
– А-а… Хрр-р-р…
– Два!
– Постой, Кассид, – требовательно остановила его Алайн. – Ты мне ничего не сказал о договоренности с гидлингом.
– Извини, Алайн, но мы не можем торчать здесь и обсуждать все наши проблемы, времени нет. Все вопросы после старта… Да уберешь ты свою хреновину, Тимбс, или мне тебе башку оторвать?!
– Хр-р-р-р…
Спохватившись, Кассид разжал пальцы, и шерстяной клубок в раздувшемся, словно парашют, халатике спикировал на пол. Гидлинг вздохнул поглубже, наполняя легкие кислородом, хвост встал трубой, просунувшись в разрез сзади халата, и все тут же началось по-новой:
– Ты подставил меня! Ты еще пожалеешь! Ты так просто не отделаешься, такое оскорбление дорого стоит, я выставлю тебе иск на…
– Ну вот, рэ-эррр, я же говорил, что ты попытаешься пересмотреть нашу договоренность, как только попадешь на борт «Улыбки». Тимбс, проваливай. Обойдусь без твоих услуг.
– Договоренность? – недоверчиво переспросил гидлинг, прекратив наконец вопить. – А полицейский?
– Опер-лейтенант Трап – наш человек, ни о какой подставе и речи нет. – Кассид сжал и разжал пальцы, устрашающе выпустив когти, он испытывал большое желание придушить «компаньона». – Все, убирайся с дороги, ты меня больше не интересуешь…
– А, ну ладно, – моментально успокоился гидлинг. – Кассид, я погорячился. Пушка с тобой?
– О чем речь, дядюшка? – недобрым тоном осведомилась Алайн, сразу почуяв, что ее только в чем-то обвели вокруг пальца.
– Вы что-то вывезли с карантинной зоны, Кассид? – обеспокоено спросил Трап.
– Да подождите вы все! Тимбс, не забегай вперед, через минуту все обсудим, сразу после старта. Не в коридоре же наши дела обсуждать… Да что же это такое! – Нервы Кассида не выдержали. Дроид все еще перегораживал путь. В гневе торговец мог двигаться гораздо стремительнее, чем это можно было предположить, глядя на его внешне неповоротливую тушу. Выброшенный вперед кулак с такой силой звезданул по дроиду, что тот, кувыркаясь и искря, вмазался в стену коридора метрах в пяти впереди, громко бумкнул и скатился на пол, напоминая своим видом продавленный бейсбольный мяч. И, видимо, благополучно сломался, так как признаков жизни больше не подавал.
Кассид наклонился над гидлингом грозовой тучей, уперев кулаки в колени. Мартышка невольно съежилась, головенка наполовину втянулась в ворот халата, и без того здоровенные глазищи выпучились от испуга и пошли разноцветными пятнами.
– Запиши поломку дроида на мой счет, Тимбс. Но если еще вякнешь хоть слово, рэ-эррр, пока мы не прибудем в кают-компанию…
Гидлинг поспешно отскочил в сторону, уступая дорогу двинувшемуся вперед кассионийцу, словно шагающий боевой робот. Алайн и Трап, впечатленные сценой гнева, без вопросов пристроились в кильватере. Проходя мимо, Кассид еще раз мстительно пнул ни в чем неповинного дроида, чем вызвал сдавленный писк гидлинга за спиной, у которого, видимо, сердце кровью обливалось от утраты ценного имущества.
«Кассид, Ягу говорит, что пришел вызов от полицейского управления, – сообщила Алайн по лоцману, не желая обсуждать дела при гидлинге. – Там требуют объяснить, что делает полицейский катер на нашем борту, почему с ним нет связи. Что им ответить? Мне самой что-нибудь придумать, или у тебя есть какие-то соображения?»
«Позвольте это сделать мне», – вмешался в разговор Эроу Трап.
После достигнутой договоренности о сотрудничестве глушить лоцман полицейского не было необходимости, поэтому теперь он мог поддержать беседу. Хотя, конечно, определенный риск оставался – если Трап решит пойти на попятную. Но проблемы нужно решать по мере их поступления, незачем зря беспокоиться о том, чего еще не случилось.
«Дай сообразить… Скажи им, что знать не знаем, что здесь понадобилось полиции. С катера никто не сходил, как прилетел, так и улетел, связи с ним у нас тоже нет, так что мы сами в недоумении. Алайн, мы готовы к прыжку?»
«Разрешение получено еще минуту назад. Но могут и отменить. Если промедлим».
«Но катер уже отправился обратно, так? Эроу, ты же включил автопилот?»
«Конечно, Кассид. Наверное, это разумно – повернуть дело таким образом, словно я спятил, но они могут запретить вылет «Улыбки» до прояснения ситуации».
«Одним нарушением больше, какая разница… Сынок, раз ты с нами, не ломай голову над ответом, обойдутся. Вернемся, я подключу все свои связи, отмажем тебя. Просто дело это хлопотное и требует времени, которого у нас нет сейчас».
«Ладно, как хотите», – согласился Эроу Трап. – Должен предупредить, что управление вышлет еще кого-нибудь для проверки…»
«Нас это уже не касается. Алайн, как только доберемся до рубки, сразу же прыгаем».
«Обижаешь, Кассид, – Алайн хмыкнула. – У нас современный корабль. Может стартовать хоть сейчас, ты даже не почувствуешь прыжка».
«Шутишь, девочка? Хочешь, чтобы у нас мозги сварились вкрутую?»
«Гипер-компенсаторами оборудован весь корабль, дядюшка Кассид. Каждый отсек, в том числе и коридоры».
«Хорошо зарабатываете, ребята».
«Да нет, мы просто не так скупы, как ты, дядюшка Кассид, – насмешливо улыбнулась Алайн. – Я знаю, ты гордишься своей старой развалюхой, но наш кораблик, хоть и поменьше, даст сто очков вперед твоему по оснащению».
«Не сыпь мне соль на рану. И погоди с прыжком, мне как-то привычнее в такие моменты находиться в кресле».
Справедливый упрек. Как только все утрясется, нужно будет заняться модернизацией «Забулдыги». И в самом деле, хватит экономить. Впрочем, кораблю Кассида уже больше ста лет, вносить в его конструкцию существенные изменения уже проблематично, а внешник Алайн сошел со стапелей космического дока на Кассионии едва ли десять лет назад.
Ага, вот и искомая дверь. Кассид решительно шагнул в распахнувшиеся створки кают-компании, и…
Впрочем, все по порядку.
Создатели корабля Алайн подошли к своему делу весьма оригинально, совместив функции рубки и кают-компании в одном отсеке, отчего в обиходе такой отсек получил название «компашника». Так вот, «компашник» – почти идеальная сфера около десяти метров в диаметре. И когда перед Кассидом распахнулась дверь, он оказался на «экваторе» этой сферы, в поясе обслуживания. Ни пола под ногами, ни потолка над головой, вогнутые стены просто уходят от порога вниз и вверх. На появление гостей мгновенно отреагировала сервисная система – как только возникает необходимость в дополнительном кресле, гладкая поверхность стен вспучивается и выплевывает блок-трансформер с электромагнитным приводом, а дыра бесследно затягивается новой панелью. Пока блок доплывает до порога, перед посетителем уже готовое кресло, сформированное с учетом его веса и комплекции, которое подхватывает клиента и возвращается на место – или туда, куда гость укажет. Впрочем, особо ждать не приходится, процесс трансформации происходит считанные секунды, а кресел, при необходимости, управляющий центр сервиса «компашника» может сформировать одновременно несколько десятков. В центре «компашника» красуется трехметровый голографический глобус, поделенный на информационную сетку, служащий как для управления кораблем, так и для вывода разной второстепенной информации, содержащейся в базе данных корабля, или поступающей снаружи из информационной сети планеты. Все обслуживание автоматизировано через лоцман, уточнение или корректировку команд можно также проводить посредством голографической панели управления. Напитки, еда – все доставляют летающие автоматы из бара, расположенного на «дне» сферы, система вентиляции и подавления запахов столь совершенна, что ничто постороннее не коснется обоняния. Если захотелось размять ноги – кресло спустится вниз, к пятачку бара, можно походить вокруг него.
Для Кассида такая обстановка была чужда, непривычна, неудобна. Он предпочитал помещения, организованные по старинке – где можно топать своими ножками, а для обслуживания за столом ему хватало родимых «скелетонов». Но выбирать не приходилось. Придется приспосабливаться.
Как только дверь утонула в стене, открыв вместительное внутреннее пространство «компашника», в уши кассионийца ударил хоровой вопль целой стаи гидлингов, а напротив груди и лица, перегородив вход, зависла свора уже знакомых дроидов, напоминая рой рассерженных ос.
Из-за очередной дурацкой задержки глаза Кассида моментально налились кровью, из горла непроизвольно вырвался яростный рык.
В кают-компании царил самый настоящий бедлам.
Идентификационная программа лоцмана насчитала семь штук гидлингов, «упакованных» в сервис-кресла соответствующего размера, развешенные вдоль экватора «компашника». И столько же, соответственно количеству хозяев, охранных дроидов. Перебивая друг друга, обезьянины одновременно выкрикивали приветствия и угрозы, оповещенные о разговоре своим семейным вождем – Тимбсом. Все без исключения представители мартышечного семейства были облачены в разноцветные халаты, к которым их раса испытывала почти мистическую любовь. Родом гидлинги из системы Око, с планеты Ханна. В их перенасыщенных влагой джунглях люди так и не приспособились к комфортному существованию. Да и больно уж беспокойные хозяева планеты – постоянно, не взирая ни на какие договоренности, норовят сделать какую-нибудь пакость гостям. Зато в чужих мирах мартышки страдали от чрезмерно, на их взгляд, сухого воздуха. У себя на корабле они могли создавать нужную им атмосферу, но в гостях они диктовать условия не могли, приходилось терпеть. Отчасти положение спасали спецхалаты с встроенной системой климат-контроля. Что, конечно, все равно не избавляло от нытья.
Итак, Тимбс прибыл не один, а притащил с собой часть своей семьи.
Кассид в этом почти не сомневался, но приветствие в виде стаи дроидов ему особенно не понравилось.
– Тимбс, какого дьявола твой выводок притащил сюда такое количество дроидов? – рыкнул Кассид. – Никто не собирается нападать на ваши драгоценные персоны.
– Ага, как же, – фыркнул сзади гидлинг. – На моего дроида ты уж точно не нападал, его скосила внезапная механическая корь. Кассид, это же наши инструменты. Мы же должны кое-что изучить по твоей же просьбе. Нет? Не голыми же руками это делать. Каждый такой дроид – небольшая исследовательская лаборатория. И благодаря тебе, кстати, я теперь лишен рабочего инструмента.
– Не ной, Тимбс. В следующий раз, рэ-эррр, просто не стой у меня на пути.
Вняв предупреждению, хозяева дроидов поспешно отозвали «зверушек» к себе.
«Привет, Кассид. Не объяснишь, что здесь в таком количестве делают гидлинги? Дюже нам с Черепом любопытно».
Выдержка у хозяев «Улыбки» и компаньонов Алайн всегда была на высоте. В разговор Ягу вступил только после того, как Кассид разобрался с приветствием гидлингов. И он, и Череп располагались в креслах на противоположной от входа стороне сферы. Выглядели хозяева «Улыбки» не в пример колоритнее мартышек. Модификация облика, неизбежная для кассионийцев, коснулась их тел полностью. Ягу – человекоподобный ягуар-альбинос, белый мех с черными подпалинами, красивый, благородный рисунок, челюсти изменены и немного вытянуты вперед, образуя почти звериную морду, приплюснутый черный нос, пучки прозрачных усов, янтарно-желтые глаза с вертикальными иссиня-черными зрачками, все как и положено для зверя. Его собрат Череп выглядел совершенно иначе. Череп – сокращение от «черепахи», все его тело покрывали гибкие пластины из специальной искусственной кожи, по прочности не уступавшей легкой штурмовой броне «берсеркер», которая использовалась в наземных армейских формированиях вооруженных сил многих планет. Причудливая броня защищала и лицо – медно-черные чешуйки в сетке красных прожилок, расчерченные параллелями и меридианами цепочек из микродиодных точек, меняющийся цвет отражал внутреннее состояние кассионийца. Даже веки у Черепа были твердые, и в минуты опасности опускались на огненно-красные глаза, словно забрало шлема у древних рыцарей. Для «повседневных нужд» служили вторые, прозрачные внутренние веки, как у пресмыкающихся гадов.
Как и Алайн, оба ее компаньона предпочитали белоснежные комбинезоны (стиль команды), скроенные на заказ, и выглядели весьма элегантно, несмотря на свою причудливую внешность, а может, быть, и благодаря ей. В любом случае, впечатление они оставляли сильное, особенно когда к ним присоединилась капитан, довершая сюрреалистическую картину обликом феи. Как и на любом внешнике, каждый член экипажа был универсалом. Ягу – пилот-навигатор, суперкарго, спец по компьютерным системам и программному обеспечению. Череп – двигатели, ремонт, безопасность корабельных систем. Алайн, как и сам Кассид – капитан корабля, специалист по связям и торговле, а также медик. Должен же кто-то заботиться о здоровье команды.
«Привет, Ягу, – дружелюбно отозвался Кассид. Несмотря на присутствие шумливых гидлингов, как только он оказался среди своих, кассионийцев, у него значительно полегчало на душе. – Я приглашал одного обезьянина. Но они, как правило, поодиночке не путешествуют, так что не обессудь, придется потерпеть. К тому же, их могло быть и больше. Пусть эта мысль тебя утешит».
Любая семья гидлингов – это тридцать-сорок особей, сплоченных родственными связями в тесное однородное сообщество и возглавляемых предводителем – будэ, родовым вождем. Так что на «Улыбку» прибыла от силы четверть от общей численности склэнти – членов семьи.
«Разве что», – скрепя сердце согласился Ягу, недовольно фыркнув и встопорщив усы. – Но зачем нам гидлинги вообще? Их «папаша» не пожелал вдаваться в объяснения, сослался на тебя и секретную сделку. Однако я слышал, как он спросил о некоей «пушке». Мы ждем объяснений, Кассид».
«Все объяснения после старта, Ягу. Без обид».
Кассид ступил на подножку услужливо развернувшегося кресла, даже не шелохнувшегося под его весом, и едва опустился, пристроив драгоценный кейс на коленях, как «бот» отъехал в сторону, освобождая место для остальных гостей. Еще через пару секунд Алайн и Трап оказались рядом, а «бот» с Тимбсом отъехал к тесной группе себе подобных.
– Так пушка с тобой, или как, Кассид? – снова завел волынку вождь гидлингов. – Я хочу знать, что не напрасно теряю время.
– Не теряешь, Тимбс, будь ласков, заткнись на пять минут…
– Тогда сообщи мне, синее рыло, обещанные координаты прыжка, семья на моем внешнике должна знать, где меня подобрать! Иначе наши дружеские посиделки закончатся прямо сейчас…
Похоже, гидлинг здорово разозлился. Его пасть снова ощерилась на манер изготовившейся к атаке мелкой, вредной, злопамятной акулы, а глаза-блюдца пошли нездоровыми радужными пятнами. И в самом деле, накладочка, обещание надо выполнять, да и на внешник гидлингов у Кассида были собственные планы, нехорошо, если сорвется по собственной забывчивости.
– Извини, обезьянин, запамятовал, – устало ответил Кассид, попутно отомстив за «синее рыло». – Ягу, перешли ему координаты. В чем дело?
– Проклятье, – Ягу оторвал взгляд от разноцветной голографической панели управления, висевшей в воздухе над его коленями. – Диспетчерская запретила вылет и направила полицейский катер для выяснения ситуации. Какого дьявола ты притащил сюда полицейского?
– Без него бы я не выбрался с «Забулдыги». Так что будь повежливее с моим союзником.
– Все нормально, – натянуто улыбнулся Трап. Он все еще сомневался, что поступил правильно, уступив уговорам кассионийцев. Если торговец не сумеет с помощью своих связей загладить его служебное преступление, его ждало уголовное преследование. Такое будущее мало кого обрадует. Как он вообще решился на такую авантюру? Алайн, Алайн, неужто все – ради твоих красивых глаз, ради возможности видеть рядом твой волшебный облик? Несносные кассионийки, умеют давить на психику своей внешностью…
– Прыгаем, Ягу, – с нажимом повторил Кассид.
– Ты забыл, какой полагается штраф за подобное нарушение?
– Компенсирую, рэ-эррр!
– Уверен?
– Или принимайте решение, немедленно, или оставьте затею с прыжком, – встрял Эроу Трап, его хмурый взгляд блуждал по лицам присутствующих. – Я не собираюсь участвовать в массовом убийстве своих коллег.
– Верно, хватит торговаться, Кассид всегда держит слово, не так ли? – с милой улыбкой вмешалась Алайн, в которой сквозь обманчивую мягкость проступала сталь. – Подтверждаю – прыгаем. Дальнейшее промедление не даст нам смыться.
Кассид тоже это видел – голосферу в центре отсека сейчас заполнял вид окружающего космического пространства, «Улыбка» висела в центре голосферы, в зоне перехода, а со стороны орбитального пояса уже подгребала четверка полицейских «живчиков», и на этот раз можно было не сомневаться, что четырехместные машинки укомплектованы полицейскими полностью. Полиция Сокты хотя и славилась коррумпированностью, но своих в обиду не давала. Катерам оставалось до «Улыбки» тридцать секунд ходу. Но прыгать нельзя будет уже спустя двадцать секунд, когда корабли войдут в рабочую километровую зону гипердвигателей внешника и попадут под эффект искривления пространства во время прыжка. Как бы положительно Алайн не была настроена к Кассиду, как бы не любила авантюры, гробить ни в чем не повинных она людей не станет, и дело даже не в ответственности перед законом. Торговцев с Кассионии можно обвинять во многих смертных грехах, но хладнокровными убийцами они никогда не были.
Лоб Кассида покрыли крупные капли пота, напряженный взгляд замер на фигуре колебавшегося Ягу. Еще немного, и вся авантюра закончится так же бесславно, как началась, и перед законниками Сокты придется отвечать сейчас, а не в отдаленном будущем. Кассид не боялся ответственности, всю вину он в любом случае возьмет на себя, выгораживая своих добровольных помощников, но о своих людях на Полтергейсте придется забыть, и думать об этом было тяжело. Настолько тяжело, что скулы Кассида свело от ноющего напряжения, рука против воли потянулась к бедру, где он частенько носил игломет, когда приходилось покидать свой корабль. В этот раз личного оружия не было, имелись лишь послушные приказам «скелетоны», оседлавшие спинку кресла и его плечи. Они уже уловили его тревогу по изменившимся параметрам биотоков организма хозяина, учащенному сердцебиению и выделению потовых желез. И программно отреагировали переходом из пассивного ожидания в режим боевой готовности, сенсоры глаз экзотиков тоже сосредоточились в направлении взгляда хозяина – на Ягу. Абсурд. Кассид понимал, что ни при каких обстоятельствах не сможет навредить своим соплеменникам, особенно – экипажу Алайн. Медицинский кибер, обследовавший состояние его здоровья на «Забулдыге», ошибся, неожиданно осознал Кассид. Гиперпространство проехалось по его мозгам гораздо серьезнее, чем казалось по первым ощущениям, а может, злую шутку сыграло то обстоятельство, что у него не было времени подлечиться, и теперь его «я», под давлением непрерывного нервного напряжения пошло вразнос. Никогда он еще не ощущал в себе такую убийственную ярость, с невероятным трудом скрываемую внешней невозмутимостью.
Ягу, словно почувствовав его отчаянье и ярость, уставился в ответ – пронзительный блеск янтарно-желтых глаз сконцентрировался на лице Кассида. На полузвериной морде меж встопорщившихся усов скользнула и пропала понимающая усмешка, на миг обнажив кончики звериных клыков. И Кассид услышал долгожданный ответ, прозвучавший мягким бархатным урчанием, адресованным Алайн:
– Как скажешь, прекрасная моя. – Когти навигатора коснулись голографической панели управления, отозвавшейся бликами разноцветных мягких вспышек. – Внимание, прыжок! Стартовый отсчет с плюс пяти…
Кассид медленно перевел дух.
Гидлинги, беспардонно галдевшие друг с другом на своем тарабарском языке, казалось состоявшем сплошь из гортанных гласных, и беззастенчиво пользовавшиеся баром «Улыбки» – антигравитационные подносы то и дело взлетали с напитками к их креслам, после предупреждения навигатора враз замолкли. И уставились расширившимися от мгновенного испуга блюдцами глаз на заполнявшую центр отсека голосферу, в которой возникла объемная, метрового размера цифра «пять», тревожно мигающая красным светом. Момент прыжка мало кто любил в известном космосе, кроме, разве что, дорриксов – гуманоидам с Гелион-6, детям мира пустынь и свирепых песчаных бурь, слабым аналогом которого являлась Сокта, было наплевать на ощущения перехода ввиду особенностей нервной системы. Но если для людей переход был просто неприятен, то для мартышек почти мучителен, невзирая на гипер-компенсаторы. Именно поэтому они старались путешествовать между системами как можно реже. Поэтому сам факт, что Кассиду все-таки удалось их уговорить на незапланированное путешествие, многое говорил о его добычи в кейсе. И внушал определенные опасения по поводу опрометчиво выбранных партнеров в лице хвостатых.
Последняя цифра отсчета утекла в виртуальность.
В то же мгновение окружающее пространство пронизала легкая, но ощутимая, словно сквозняк в теплой атмосфере, вибрация – реакция на вход в гиперпространство. Гипер-компенсаторы спасают сознание, но не убирают все негативные ощущения. Мир перед глазами подернулся зыбкой пеленой, цвета окружающих предметов как бы полиняли, где-то глубоко внутри родилась ноющая нотка, скручивающая нервы в горячий узел. Момент сдвига измерений довольно тяжело переносится новичками, но Кассид привык. Всю жизнь в полетах. Вибрация длилась несколько секунд, неприятно отдаваясь в костях и мышцах, затем стихла, ощущения и цвета вернулись в норму.
Голографическая сфера сменила режим отображения информации, сосредоточившись на демонстрации внутренних показателей корабля и сервисе развлечений, так как все, что находилось за пределами рабочей зоны гипердвигателей, превратилось в безликую засасывающую пустоту.
Все, в пути. Полиция Сокты и претензии местного законодательства остались позади. Теперь можно спокойно заняться делами насущными.

Глава 17. Лайнус

Ощущение опасности скользнуло по нервам слабым ветерком. Сознание Лайнуса после травм и под влиянием анестетика было слегка заторможенным, к тому же разыгравшая сцена с Редсамой отвлекла внимание…
«Все на землю! Быстро!» – предупреждение унеслось по внутренней связи. – Чужаки!»
Цун и Старфокс рухнули не рассуждая, распластываясь на камнях пятками к воротам, сказалась военная выучка. Зайда тоже не подкачала, хотя ей потребовалось чуть больше времени – сначала пришлось опустить тавеллианца, затем вжаться в камень рядом с ним самой. Сцепившиеся эскулап с Редсамой, замешкавшись, упали чуть ли не в обнимку. Позже всех плюхнулся ничком капитан Семик – особист явно не любил грязь, а известнякового налета на влажных камнях пещеры было предостаточно.
Приподняв голову, тавеллианец всмотрелся в темноту, пестрящую метками тепловизора на виртуалке лоцмана.
Стая чужаков, возникнув из кромешного мрака пещеры, бесшумно плыла над водой, уже преодолев половину подземного озера, заросшего сталактитами. Россыпь светлых точек на инфрасканере лоцмана – около трех десятков «ежей» и одно «жало». До них было чуть больше ста метров – далековато для прицельной стрельбы из игломета, но верная дистанция для плазмогана. Лайнус хоть и не любил оружия, в его действии разбирался хорошо.
Недалекий и вспыльчивый сержант, чтоб его, которому было приказано быть начеку и следить за входом в зал, не справился со своими обязанностями.
«Ждать, – приказал Старфокс, оценив численность противника и дистанцию. – Огонь только по моей команде. Если они нас не засекли, то внезапность на нашей стороне».
Чужаки наплывали неторопливо, словно чувствовали себя хозяевами положения. Словно понимали, что людям деться некуда… А может, просто осторожничали? «Да, – по наитию возникнул в сознании тавеллианца ответ. – Стычки с людьми уже кое-чему их научили».
«Они нас видят, Старфокс, – передал Лайнус. – Внезапности не будет».
«Отставить фантазии, торговец…»
«Прими на веру, мой недоверчивый Старфокс, – тут же вступился за пилота особист, – он же тавеллианец, чутье у него не чета нашему».
«Вот как… Бикаэлка, ты хорошо стреляешь?»
«Вполне, – откликнулась Зайда.
«Цун, кинь ей игломет. Опознаватель не забудь обнулить».
«Спасибо за доверие, капитан, – насмешливо поблагодарила бикаэлка, поймав брошенный ствол. – Лучше поздно, чем никогда».
«Капитан, по предварительным выводам ИскИна базы чужаки используют гравитационное оружие. Чем меньше дистанция, тем мощнее может оказаться…
«Помню, Цун. Спокойно».
«Капитан, есть предложение не ждать!» – не желал успокаиваться пехотинец.
«Мы слишком слабо вооружены и не знаем, что на самом деле от них можно ожидать. ИскИн может и ошибаться, ведь такого оружия нет у людей. Как бы теория не оказалась всего лишь… теорией».
«Потом будет поздно, капитан! Смогу накрыть плазмой всю стаю одним расфокусированым выстрелом, потом они будут слишком близко, и плазма не поможет!»
«Хорошо. Действуй!».
Цун все равно опоздал.
Удар пришел из темноты. Бесшумный удар – но воздух взвыл от сотен разлетающихся каменных осколков. Слепая безжалостная сила разодрала пространство пещеры, сметая все на своем пути – сшибая тела лежащих людей с той же легкостью, с какой сбивает кегли шар для боулинга, срывая камни и разнося вдребезги сталактиты. Лайнусу на миг показалось, что верх и низ поменялись местами, и свод пещеры рушится прямо на него… Но нет, это его вместе с Зайдой перекрутило винтом, и лицо со всей дури приложилось о каменный пол. В глазах от страшного удара полыхнуло ослепительным светом, шею заломило, дыхание тараном вышибло из сдавленных легких. Зайда рухнула ему на спину, придавив своим немаленьким весом, но на фоне общего потрясения он ее почти не почувствовал.
Лайнус не сразу смог шевельнуться.
В ушах стоял звон, перед глазами – полная темнота. Лоцман. Лоцман отключился, понял тавеллианец, слепо ворочаясь на камнях под неподъемной тяжестью бикаэлки, и машинально пытаясь перезапустить лоцман. Вспыхнула рамка виртуалки, высыпали окошки загружаемых приложений операционной системы. Удалось. Мысленно он коснулся теплыми ладонями висков Зайды, делясь своей жизненной силой.
«Зайда… Зайда, очнись…»
Бикаэлка пошевелилась. Не удивительно, что ее почти вырубило – она лежала впереди него и невольно закрыла тавеллианца своим телом, поэтому ей досталось гораздо сильнее. Но она жива… Главное – жива, все остальное поправимо…
«Сейчас», – бикаэлка глубоко вдохнула и откатилась в сторону, чтобы освободить тавеллианца.
Сознание после удара плыло, сосредоточиться было нелегко. Лайнуса мутило, желудок словно горел от едкой кислоты. Острое ощущение смерти витало вокруг, оно опаляло душу тавеллианца кипящим водопадом, но взять жизненную силу ушедших  он уже не мог, слишком поздно. Это все равно что пытаться выпить воду из опрокинутого на землю стакана. Времени было так мало, а ситуация настолько патовой, что использовать тех, к кому пришла смерть, не было никакой возможности, и теперь их сила растворялась, уходила в астрал, сливалась с окружающей природой. И все же им с Зайдой досталось не так уж и сильно, если они выжили…
Лайнус поднял голову, приподнялся на дрожащих от слабости руках, обнаружив, что удар развернул его на сто восемьдесят градусов.
Взгляд сразу остановился на жутковатой картине горящего тела возле недоломанных ворот. Тут даже тепловизор не нужен, все и так отлично видно. Капитан Старфокс погиб мгновенно. Его отшвырнуло по воздуху метров на двадцать, прежде чем удар об ворота переломал ему кости. И теперь по его одежде бегали синеватые язычки пламени, перекинувшись от раскаленного металла. Цуна спасла броня – оглушенный, он ворочался среди обломков разбитых сталактитов, пытаясь подняться, метрах в десяти от ворот, в стороне от прохода. Где-то рядом с ним, по ощущения, находился почти в бессознательном стоянии особист – Лайнус его не видел, тепловизор не помог, видимо, Семик зарылся в обломки еще глубже, и они экранировали едва тлеющее тепло его тела. Что это было, черт побери?! Что за сила сотворила такое?!
«Если это и есть гравитационное оружие, о котором толковал пехотинец… то будь я проклята, если мы переживем второй удар».
Реплика Зайды озвучила собственные выводы тавеллианца.
Лайнус упал на бок, развернувшись и устремив взгляд в сторону озера.
Старлея-дока, в отличие от Цуна, броня не спасла. Редсама, лежавший рядом с ним, уцелел чудом. Видимо, броня Старика закрыла собой сержанта так же, как Зайда прикрыла своим телом тавеллианца. Но окровавленная голова самого старлея была размозжена о камни. Когда Редсама завозился под телом дока, стало ясно, что сержант угодил в ловушку – ловушку неподъемной тяжести пехотных доспехов. Грудь Старика придавила сержанту ноги. А вес доспехов – около трехсот килограмм.
– Да помогите же кто-нибудь! – заорал сержант, когда отчаянная попытка сдвинуть такую тяжесть с себя не удалась. Бросив полный ужаса и боли взгляд на приближающуюся к нему стаю чужаков – «жало» среди россыпи «ежей» плыло, словно король в окружении свиты, он снова задергался. Чужаки были уже так близко, что тавеллианец мог рассмотреть грани обтекаемого ромбовидного тела «жала», поблескивающие отраженным светом пламени раскаленных ворот. Несколько «ежей» пересекли кромку берега, слегка ускорившись, отделились от общей стаи и устремились к Редсаме. Тот, заметив это, зарычал от отчаяния и ярости, словно дикий зверь.
«Сейчас…» – преодолевая предательскую слабость в теле, бикаэлка приподнялась, отплевываясь от песка и каменной крошки, попавших в рот. Ей такая задача была по силам – сдвинуть тело в доспехах.
Ощущение очередной смерти полоснуло по нервам, словно бритва.
«Нет!» – Лайнус мертвой хваткой вцепился в руку бикаэлки. – «Лежи! Оружие с тобой?»
«Сейчас поищу… Где-то рядом…»
«Лежи, сказал! Доверься мне!»
«Ежи» окружили сержанта. Завились вокруг хороводом. Редсама все же был физически сильным человеком. Не настолько, чтобы сдвинуть доспехи, но у него хватило силы, чтобы в порыве отчаяния совершить роковой для себя поступок. Он сорвал с пояса Старика плазменную гранату, свернув ее со сверхтугой чеки, вскинул руку и лихорадочно завертел головой, запоздало пытаясь сообразить, куда же теперь кидать. Враги были слишком близко. А из его положения далеко не кинешь. И граната уже активирована. До него дошло, на что он себя обрек. И Лайнус почувствовал, как отчаяние и ужас в этом человеке в одно страшное мгновение переплавляются в яростную решимость.
– Твари! Сдохните, сдохните все, сдохните! Проклятые тва…
Крик оборвался, Редсама застыл. Один из «ежей», отделившись от хоровода, ткнулся ему в грудь, и словно размазался по его телу, впитался в него без следа. В этот момент Редсама не умер, нет. Но с ним произошло что-то очень близкое к смерти, Лайнус не смог определить точнее. Но медлить не стал. Цилиндрик гранаты выпал из вскинутой руки сержанта, и не успел он коснуться земли, как тавеллианец забрал жизнь гравилетчика. Акт милосердия? Вряд ли. Мертвые уже не способны поделиться силой, на это способны только живые. Поэтому – лишь голый рационализм.
– Прикрой лицо! – рявкнула Зайда, и Лайнус резко, до боли ткнулся лицом в камень, закрывая голову руками.
Вспышка. Настолько ослепительная, что безжалостный режущий свет, казалось, превратил в стекло человеческую плоть – свет пробился сквозь ладони. И Сразу накатил дикий иссушающий жар, раскалил одежду, яростно вгрызся в кожу, огненным дыханием дракона впился в готовые вспыхнуть волосы. Тавеллианец задохнулся – жар лишил воздух кислорода, удушливым кулаком заткнул горло. Они с Зайдой оказались слишком близко от разрыва, и плазма если и не убила бы их, то покалечила бы всерьез… не поделись Редсама своей жизненной силой – Лайнус прикрыл ею себя и бикаэлку, как щитом. Но и ее бы не хватило, не окажись бикаэлка настолько сильной и решительной, какой она была. Тавеллианец вдруг ощутил, как ее руки хватают его за ткань комбеза на спине, сумасшедший рывок, и он уже летит, словно снаряд. Он успел приготовиться к жесткому приземлению и боли не почувствовал, хотя его кости затрещали, когда он покатился по камням. Отчаянным рывком он остановился, вскинулся на руках.
Зайда бежала следом. Даже не бежала, а летела, неслась длинными прыжками.
Камни вокруг нее шипели, окутанные испаряемой влагой, волны жара разбивались о ее широкую спину. Рядом с тавеллианцем вдруг оказался Цун, упал на колено, вскидывая плазмоган. Вспышки выстрелов высветили искаженное гримасой лицо пехотинца, беззвучно оскаленный рот – грохот выстрелов заглушил яростный крик. Трассы реактивных пуль пронеслись рядом с бикаэлкой, разрывая в пыль уцелевших после взрыва плазмы «ежей». Зайда в прыжке приземлилась на корточки, оскалилась в бесшабашной усмешке. Ее одежда заметно дымилась, по коже открытых рук и лица расползались волдыри многочисленных ожогов – она словно выскочила из кипящей кастрюли. Лайнус погасил ее боль, забыв о себе. Лечить все равно было больше нечем – медицинский ранец сейчас горел в «братском» костре из двух тел – дока и сержанта Редсамы.
Ухнуло. Еще раз. Как только Зайда оказалась вне сектора стрельбы, Цун перевел огонь в горячий режим, и сгустки плазмы рванулись к отступающему «жалу», оставшемуся без свиты из «ежей». Яркие вспышки расплескались о невидимую поверхность, не долетев до корпуса «жала», и не причинив ему видимого ущерба. Вода вскипела под ним паровым столбом, затянув поверхность озера, и чужак исчез с инфрасканера лоцмана – пар был намного горячее. Но «жало» уходило, Лайнус это чувствовал, и это сейчас было главное. Возможно, для гравитационного орудия чужака требовалось время на перезарядку. Но какой бы ни была причина, это время нужно было использовать, чтобы убраться отсюда. Они потеряли троих всего за несколько секунд и едва не погибли сами.
– Чужаки уходят. Нужно пробиваться дальше.
Зайда склонилась к Цуну, все еще приникшему к плазмогану, хлопнула его по плечу.
– Прикрой нас, а я пока с воротами разберусь.
Цун поднял напряженное лицо, непонимающе посмотрел на нее, разгоряченный боем, затем до нее дошел смысл ее слов.
– Как?! – голос из пересохшего горла вырвался, как хриплое карканье ворона. – У тебя нет оружия.
– Увидишь.
Бикаэлка молча сорвала с бедра пехотинца вибронож и побежала к воротам.
– Горячая штучка твоя бикаэлка, торговец, – Цун покосился на Лайнуса. – Как она тебя швырнула – я прямо залюбовался. – И без всякого перехода, зло оскалившись: – Жаль Старфокса. Зря погиб. Не успел Лимсею за ребят отомстить. Придется мне… И дока жаль, из-за Редсамы, паскуды, сгорел… Лучше бы я сам ему шею свернул, чем так парня подставлять…
Пехотинец умолк, высказавшись, уставился на проход с той стороны озера. Весь его вид говорил, что чужаков, как Редсама, он не проморгает. Сдохнет, но не проморгает.
«Лайнус, мне понадобится твоя сила. Подстрахуй».
«Не переусердствуй. Я сейчас не в форме, много пришлось потратить».
«Постараюсь. Слушай, объясни мне, как он мог нас так подставить, а Лайнус? И даже непонятно, ради чего. У него что, действительно крыша едет, как и предполагал Кассид?
«Не узнаю тебя. Какой смысл валить на Сомаху то, к чему он не причастен?».
«Ты прав. Это все злость. Простой рейс, мать его за ногу… давно у нас не было таких «простых» рейсов… Что с Семиком? – поинтересовалась Зайда, пробегая мимо особиста, полупогребенного под слоем каменных обломков слева от ворот. – Выглядит как труп».
«Контузия. Уже приходит в себя».
Эмоционально и физически Лайнус полностью слился с бикаэлкой, и чувствовал чудовищный жар, обжигающий ее лицо и обнаженные руки, так, словно сам оказался возле ворот. Он потянул ее боль, растворяя ее в себе и возвращая живительной силой. Но долго такая подпитка продолжаться не могла, он уже и так был истощен.
«Зайда, быстрее. Могу отключиться… перерасход…»
«Я поняла».
Цун, когда пытался вскрыть ворота, продержался возле раскаленного металла всего несколько секунд, прорезав лишь сантиметров двадцать – и то обжег лицо. Бикаэлке было сложнее. Да, металл успел чуть остыть, но ее тело защищала только безрукавка. Вскинув обе руки, Зайда с размаху вонзила лезвие виброножа в сталь. Лайнус увидел как вздулись ее мускулы на обнаженных руках, раздираемый металл затрещал, за лезвием быстро поползла щель, соединяя участки между рваными пулевыми отверстиями. В минуты отчаяния человек способен на многое, а бикаэлка – в особенности. Она резала металл, словно бумагу, вращая вибронож в руках под нужными углами, даже не выдирая лезвие из металла. Чтобы резать снизу, ей пришлось присесть, но работу это ничуть не замедлило. Лезвие виброножа вдруг умокло, застряв в металле. По инерции, продолжая давить с невероятной силой, бикаэлка протолкнула лезвие еще на несколько сантиметров, а затем оно звонко хрустнуло, обламываясь у основания. Недолго думая, Зайда резко выпрямилась во весь внушительный рост и со всей дури ударила ногой. Обработанный кусок створки поддался, прогнулся внутрь, открыв почти квадратный проем метр на метр. Еще удар. Фрагмент выскочил из центрального паза и лег горизонтально, все еще продолжая упрямо цепляться углом.
«Зайда, быстрее…»
«Сейчас… замковый механизм застрял. Тащите свои задницы сюда, я освобожу проход. – И так же по лоцману – сберегая дыхание и экономя время, бикаэлка обратилась к пехотинцу: – Цун, отходим. Где «жало»?»
«Смылось. Торговец, лезь на спину, прокачу».
Рослый силуэт пехотинца надвинулся на тавеллианца, Цун присел, поворачиваясь спиной, и Лайнус вскинул руки, хватаясь за наплечники его бронированных доспехов.
– Готов? – хрипло каркнул Цун.
– Поехали.
Рывок, и пехотинец тряской рысцой бежит к воротам, а Лайнус висит на нем, цепляясь руками и покалеченными ногами за выступы на броне. Выглянув из-за плеча, Лайнус увидел, как бикаэлка быстро отступила на два шага от ворот и с короткого разбега нырнула «рыбкой» в образовавшийся дыру. Перекатившись через голову, она вскочила на ноги и вцепилась в металл голыми руками. Яростный крик, перекошенное от отчаянного усилия лицо, от мощного рывка всем телом косы бикаэлки влетели словно крылья. Что-то звонко лопнуло и злополучный кусок наконец выворотился. Она отшвырнула его и тяжело дыша, уставилась сквозь дыру.
– Принимай компаньона.
Лайнус соскользнул со спины пехотинца, тот подхватил его броневыми перчатками и передал в дыру, словно посылку. Все-таки довольно унизительно, невольно усмехнулся Лайнус, чувствуя, как его бережно забирают руки Зайды. Медленно остывающие ворота дохнули в лицо едким жаром раскаленного металла, и вот он уже на той стороне.
«Зайда, почему ты не сказала…»
«Что не сказала?»
Лайнус крепче вцепился в плечи бикаэлки, когда та непонимающе развернулась с ним на руках, оглядывая пространство шлюзового участка туннеля. А здесь было на что посмотреть. И было чего испугаться. В который раз обессиленный после всего, что свалилось на него сегодня, Лайнус напряженно уставился на стражей этого участка, сразу сообразив, что именно об них и говорил особист.
Несколько цилиндрических установок, видимо, отвечавших за электромагнитный барьер, тянулись в трех шагах от правой стены, обозначая коридор для прохода. А слева от установок находилась большая пустая каверна, явно вырезанная в скальной толще строительными роботами. В нее при желании можно было загнать парочку военных глайдеров, но карман уже был занят. Из потолка вырывалось острие длиной метра в три, вокруг которого, словно нанизанные гигантские снежинки, плавали плоские горизонтальные образования. Все из какого-то прозрачного светящегося материала, словно светодиоды, подключенные к источнику энергии. А вокруг вились тысячи крошечных существ, образуя множество отдельных струящихся потоков, выписывавших вокруг своего жилища плавные замысловатые кривые.
Проблема. Случилось именно то, чего опасался особист – барьер не работал. И несколько потоков призраков светящимися ручейками вились внутри коридора безопасности, перекрывая им путь к следующему шлюзу. И хотя призраки вроде никак не показывали, что появление гостей их заинтересовало, Лайнус мгновенно взмок, вдруг почувствовав направленное на них, на людей, пристальное внимание – голодное и острое, как кончики звериных когтей, втягивающиеся и снова выступающие из подушечек пальцев хищника в предвкушении броска.
«Извини, Лайнус, слишком была занята… не заметила. Нам нужно этого… опасаться?»
«Зайда, опусти меня».
«Все так серьезно?».
«Опусти. Немедленно».
Заклеенные кости ног уже держали, но Лайнус чувствовал, что шагать стоит предельно осторожно. Впрочем, пока этого не требовалось. Он пытался защищать компаньонку, если что-то пойдет не так. И готов был потратить на это все, что у него было. Он неожиданно понял, что с легкостью отдаст за Зайду даже свою жизнь. Она этого стоила. Жар, идущий от ворот, и противная слабость во всем теле мешали связно думать. Но он старался. Лихорадочно размышлял, как быть. Призраки, по его ощущениям, обладали очень специфической энергией… Их суть – брать, так же, как это умели делать тавеллианцы. Их было слишком много и они были на взводе… малейший выпад в их сторону. Придется сражаться насмерть, пока хватит сил…
Нужен какой-то другой выход. На сражение сил не было.
«Зайда, уходи обратно, в пещеру».
«Я не собираюсь тебя бросать на этих… светлячков».
«Уходи».
«Нет. Сказала же – не брошу. Цун, что там с особистом?»
«Очухался».
«Тащи его сюда. Нужно его мнение, что с этим делать».
«Здесь я, – откликнулся капитан, вклиниваясь в сетевое общение. – Дьявол, горячо как в аду… И как вы там пролезли? Сейчас подойду. Зараза, все кости ноют…»
В проеме показалось распаренное от жара, багровое лицо капитана Семика. Увидев, что призраки путешествуют по всему коридору, Семик сдавленно чертыхнулся.
«О-ох… Этого я и боялся. Самый плохой расклад. Их здесь немного – всего несколько тысяч, но если хоть один или несколько доберутся до нас… Придется идти на крайние меры. Будем выжигать. Цун этим займется, но вам придется перебраться обратно.
«Даже так? Капитан, мы не на экскурсии. Я себе все руки сожгла к чертовой матери, пока пробивала проход, так что иди ты знаешь куда…».
Все ручейки призраков, вдруг прекратив слаженное движение, потянулись к дальнему шлюзу – словно получили некую команду извне.
«Они нас не тронут», – вмешался Лайнус, прервав перепалку – он моментально ощутил, как изменились намерения призраков, из охотников они вдруг превратились в равнодушных наблюдателей, которые уже узнали все, что хотели.
– С чего ты это взял… – от изумления капитан Семик выпалил вслух, хватанул ртом порцию горячего воздуха, пропитанного едкими испарениями, поперхнулся и снова перешел на внутреннюю связь:
«Ну ты даешь, тавеллианец. Ты и на них можешь влиять?»
«Нет. Смотрите сами – они уходят».
«Уходят? Хмм… Скорее концентрируются там, где нам проходить. Зато теперь стоят кучно, в самый раз погасить всех одной плазменной гранатой… ну-ка, Цун…»
«Не вздумай, Цун, – Лайнус повелительно оборвал разговорчивого особиста. – Семик, успокойся. Я же говорю – они уходят».
Первый ручеек призраков коснулся металла… и прошел сквозь него, словно перед ним не было никакого препятствия. Второй. Третий… Дверь таяла, словно состояла изо льда, испаряясь туманной дымкой там, где ее касались маленькие светящиеся тельца. Когда последний ручеек исчез, в шлюзовой двери зияла огромная дыра – больше, чем та, которую Зайда прорубила в первых воротах.
«Семик, можешь объяснить, что происходит? – хмуро поинтересовалась Зайда.
«Нет. А у нас что, времени вагон и маленькая тележка на объяснения? Понятия не имею, почему они это сделали, но не лучше ли нам отсюда убраться, не дожидаясь, пока вернутся чужаки? Так, Цун, ну-ка, подай меня, как тавеллианца – не хочу руки зря жечь».
Пехотинец криво усмехнулся, перехватил руками в бронированных перчатках особиста за пояс и просунул в дыру.
«Да нежнее, обалдуй ты этакий! Не кирпич передаешь, а прямое начальство! Последнего офицера хочешь угробить?! Зайда, да возьми же меня, драгоценная ты моя бикаэлка, я же тут как шашлык на вертеле сейчас поджарюсь!»
Зайда протянула руку, без малейшего пиетета грубо подхватила особиста за ворот кителя, выдернула из дыры как собачонку, и поставила на ноги. Семик недовольно глянул на нее, отряхиваясь, но обошелся без комментариев. Цун выставил вперед плазмоган и неловко протиснулся последним, гремя бронированными частями доспехов о кромки разрезанных створок. Выпрямился, бросил взгляд на окровавленные, покрытые свежими волдырями руки Зайды взгляд, затем посмотрел ей в глаза, и уважительно уронил:
«Хотел бы я знать, где ты отоварилась такими мускульными имплантами… Так рвать металл… Не на Кассионии, часом?
«Чушь. Наш кодекс чести запрещает использовать импланты. Только природная сила».
«Ну ты и зверь, бикаэлка. Постой, а где мой игломет? Ты что, снова без оружия?»
«Где-то под обломками с той стороны твой игломет. Вряд ли уцелел».
«Не лезь к ней, – остановил пехотинца Семик, – после такого ада немудрено и голову потерять, а не только игломет. Радуйся, что сама бикаэлка жива – она сама по себе оружие».
«Пожалуй, соглашусь. Зря Старфокс на тебя, Зайда, рычал, уж лучше быть на твоей стороне».
«Будь. А теперь двигаем к вашей лаборатории. У кого-нибудь есть возражения?».
«Какие, в дупло, возражения», – буркнул капитан Семик, покачал бульдожьей головой и решительно потопал первым, бросив уже из-за плеча:
«Ничто так не убивает смысл жизни, как отсутствие результатов. Мне срочно нужно кого-нибудь прикончить. Лимсея, естественно, в первую очередь».
Но тут его за плечо аккуратно, насколько это возможно с мускульным усилителями, перехватила бронированная лапа пехотинца:
«Погоди-ка, капитан. Раз я единственный с оружием и в броне, то я и пойду первым. Неизвестно что там, впереди».
Семик поморщился от боли, рывком высвободился из хватки. Но дорогу благоразумно уступил:
«Потише, увалень ты наш заботливый. Ладно, действуй».

Глава 18. Сомаха

Перспектива плавно летит навстречу, я снова – словно пушинка, которую несет ветром. Это состояние мне уже знакомо. Я скольжу, невидимый для следящих систем, в коридорах гигантского корабля чужаков, сея отложенную смерть для его обитателей.
Коридоры корабля-сеятеля – бесконечные замкнутые кривые. Их стены настолько унизаны разнообразным оборудованием, что не осталось ни одного свободного клочка открытой обшивки. Большая часть оборудования – просто хлам, до которого не дошли руки техников для демонтажа и утилизации. Корабль слишком огромен, и Рою давно не хватает рабочих рук… не хватает материалов, не хватает жизненных ресурсов. Он вынужден брать их везде, где это возможно, в том числе и на планетах, где обитают другие разумные существа. Все они, захваченные Роем, становятся его неотъемлемой частью после необратимой модификации.
Я вижу следы этих модификаций повсюду – самые различные существа снуют по коридорам корабля, выполняя различную работу. Они разных размеров, у них разное количество конечностей, их тела напичканы техническими модулями и имплантами. Все они модифицированы из существ встреченных по пути рас…
В прошлый раз для меня все было внове и происходило как во сне, когда я скользил над Сигнальной Сопкой за секунды до ее уничтожения большими энергонами Роя. Теперь же я знаю, что делать.
Призрачный мир живет по призрачным правилам, которые устанавливаем мы с Призраком. Перемещаясь, я касаюсь  узлов-концентраторов управляющих систем корабля, задаю нужный нам алгоритм. Когда я закончу, корабль будет подчинен двум режимам, первый – полная остановка, блокировка всех систем жизнеобеспечения…
У меня договоренность с Призраком.
Это его особенность – влиять на ближайшее будущее или прошлое из своего настоящего. Время для меня снова течет ускоренно, но на этот раз я наблюдаю реальность из недалекого будущего, которое вот-вот пересечется с настоящим. Именно Призрак помог мне в первый раз спасти друзей. Когда семь лет назад в ходе боя один из утративших колонию малых энергонов проник в мое тело, породив симбиоз наших пси-матриц, он превратился в моего ангела-хранителя. Именно это обстоятельство стало причиной моих новых способностей чувствовать и понимать любую технику, и именно этот момент стал связующей нитью между мной и Призраком, Управляющим Роя на планете.
Призрак помогал мне ради себя и своего улья. Ради своей расы. У него были свои планы на корабль, прибывший в солнечную систему на давний сигнал… который мы, люди, и послали, случайно уничтожив небольшую колонию малых энергонов в Чертогах при отражении вооруженного нападения рейдеров… Излучение гибнущих призраков и было этим сигналом.
Этот корабль-сеятель мог быть использован как база для возрождения расы Призрака… Он развеял мои сомнения насчет нападавших – они не были его врагами, теми, кто когда-то ударом с орбиты пытался выжечь колонию энергонов, прибывших для освоения Пустоши. Именно так образовалось Адское ущелье, природные силы здесь оказались не причем. Но те враги давно канули в Лету. Много тысячелетий назад… Прибывшие на орбиту чужаки принадлежали к той же расе – расе энергонов. Принадлежали когда-то, давным-давно. Поврежденный корабль-сеятель с поврежденным экипажем, утративший Модификаторов – глав Роя, высших руководителей, интеллектуальную и творческую силу, направляющую и развивающую рой в правильном направлении. Остались техники, воины, обслуживающий персонал – особи низшего ранга, не способные к совершенствованию, но способные к самокопированию. Поэтому экипаж корабля, когда-то бывший самодостаточным организмом, теперь состоял из живых мертвецов, которые утратили смысл своего существования, и действовали лишь по инерции. По искаженным алгоритмам давно и безнадежно испорченной программы. Такое на памяти Призрака уже случалось в истории их расы – деградировавшие колонии, утратившие Модификаторов и бессмысленно живущие взаймы. Они путешествовали по звездным системам, словно рассадник опасных вирусов, пожирая все, на что обращалось их внимание. Для них существовало название – мусорщики. Они выживали как могли, восполняя убыль экипажа за счет существ других рас, найденных в вечных скитаниях.
Такие Рои приходилось уничтожать, иначе зараза искаженного генома поражала и подчиняла здоровые особи.
На самой Пустоши та древняя катастрофа проявилась иначе. Орбитальный удар уничтожил всех взрослых Модификаторов, уцелели лишь контейнеры с Яслями – системой воспроизведения. По сути, Призрак тоже мертв. Призрак – я сам назвал его так, чтобы хоть как-то обозначить в своих мыслях, потому что Модификаторы не имели имен, их сознание всегда было лишь частью общего сознания Роя. Удар застал его в тот момент, когда его тело проходило цикл восстановления в коконе анабиоза. Удар по планете был такой силы, что уничтожил на ней почти все живое. Проникающее излучение пронзило толщу гор и превратило в прах плоть Модификатора, оставив в искусственной памяти кокона лишь обрывки его личности. Как и Рой мусорщиков, он тоже жил взаймы, по каким-то необъяснимым причудам судьбы. И так сложились обстоятельства, что сам я теперь – связующая нить между прошлым и будущем его расы.
Нельзя допустить, чтобы мусорщики захватили Ясли. Если это произойдет, они получат неограниченную подпитку, но будут плодить лишь себе подобных и как саранча поглощать любые ресурсы на встреченных планетах. Уверен, что человеческая цивилизация легко справится с одиноким кораблем мусорщиков, но ведь можно обойтись и без ненужных жертв. Кроме того, Ясли будут потеряны безвозвратно – соответственно, и все уникальные возможности, которые в них заложены, будут утрачены как для расы энергонов, так и для людей.
Сейчас Призраку нужен корабль – чтобы начать возрождение расы где-нибудь в другом мире, еще не занятом людьми. А мне нужно остановить агрессию мусорщиков на планете, чтобы помочь своим друзьям. Помочь людям. Так что мы смогли договориться. И сейчас я, ведомый силой Призрака, решал проблему – только уничтожив прежний экипаж, можно заселить корабль заново. Начать возрождение. Малые энергоны, по сути – молодь, зародыши, семя взрослых особей призраков. Гибкий алгоритм развития при нужном толчке позволял им становиться полноценными взрослыми – Модификаторами, Рабочими, Техниками, Воинами, или даже элементами самого корабля, двигательных систем – Большими Энергонами… Но у Призрака не было возможности дать такой толчок. Тень его сознания, каким-то образом сохранившая в поврежденных структурах саркофага, была бессильна повлиять на молодых энергонов. Все эти мертвые тысячелетия он лишь наблюдал за осколками своей расы, не имевшими будущего, как и он сам…
Но примерно двести лет назад на этой планете появились люди. И энергонам выпал удивительный шанс. Люди принесли с собой информацию. Не какую-то конкретную – просто Информацию. Цивилизация людей перенасыщена смысловыми структурами, из которых они сами пользовались лишь ничтожной частью – они принесли с собой на планету ноосферу, плотность которой лишь возрастала с каждым годом. Разумная деятельность человека на планете стала решающим фактором для самостоятельной эволюции Яслей малых энергонов. Информация дала необходимую энергию для самодублирования, позволила создать подобие организованной структуры. Вариант размножения. Постепенно пещеры в недрах гор поросли целой сетью семей малых энергонов. Но чтобы количественное состояние перешло в иное – качественное, все еще необходим был направляющий толчок Модификатора… А дать ему силу для этого толчка мог только я. Человек с интегрированными генами энергонов…
Когда я закончу, корабль будет подчинен двум режимам, первый – полная остановка, блокировка всех систем жизнеобеспечения. Если зачистка корабля пройдет удачно, его заселят малые энергоны, и начнется возрождение расы. Второй вариант подразумевал полное самоуничтожение корабля мусорщиков. На тот случай, если что-то пойдет не так с первым. Призрак готов был отложить возрождение расы, лишь бы обеспечить ее безопасность. Он был уверен, что люди способны помочь ему. Особенно теперь, с моей помощью. Раса энергонов многое могла бы дать человеческой расе в виде уникальных технологий, а люди могли бы предоставить энергонам неограниченное поле деятельности для проявления их уникальных талантов. Взаимовыгодное сотрудничество. Ради этого стоило постараться.
Но в первую очередь меня интересовало не спасение энергонов, а спасение людей, ставших заложниками древнего конфликта. Мы смогли договориться о совместных действиях, потому что условия ставил я. Без его способностей я не смог бы влиять ни на прошлое, ни на будущее, но без моей жизненной силы Призрак со всеми своими потенциальными талантами оставался лишь тенью тени, не способной ни на что вообще, удел которой – лишь бездеятельное наблюдение, его разум тлел на грани исчезновения. Я – катализатор, способный вернуть его расе смысл существования. Я для него необыкновенно ценен. А он ценен для меня.
Если придется пустить в ход второй вариант, все произойдет довольно быстро. Внезапные перегрузки двигателей. Замыкания в энергомагистралях. Резкие перепады давлений в разных отсеках. Огромный корабль просто разорвет в бесформенные куски. Но мы с Призраком надеемся, что до этого не дойдет.
Я вплываю в склад воинов. Когда их услуги не нужны, то они спят в прозрачных ячейках, экономя ресурсы корабля. На планете в момент схватки с десантом чужаков я таких существ не видел, но пообщавшись с памятью корабля, уже знаю, что именно такие особи управляли «жалами» – маневренными одноместными кораблями с гравитационным вооружением. У воинов не менее странный облик, чем у остальных существ на этом корабле. Странный на человеческий взгляд. Я скольжу мимо ячеек, и в этот момент на склад из центра управления поступает сигнал для пробуждения очередного отряда. Прозрачные щитки уходят в стены, воины оживают и начинают выбираться из ячеек. Они двигаются, словно одно единое существо, состоящее из множества тел. У них высокие, ассиметричные тела, с совершенно невероятными узлами и сочленениями, левая нога и правая рука гораздо массивнее парных конечностей – их сложно назвать человекоподобными. Плоть воинов обтянута то ли матовым металлизированным скафандром, то ли собственной кожей – сразу и не понять… «Скафандр, сращенный с телом в одно целое», – услужливо подсказывает корабль. Оружие ближнего боя встроено в правую руку, именно поэтому она выглядит такой массивной.
Причудливо изгибаясь всем телом и конечностями, они один за другим проходят мимо меня, сквозь меня, покачивая стручкообразными головами. Больше отсюда никто не уйдет, восполняя потери десанта на планете. Я отключаю систему жизнеобеспечения в остальных ячейках, и сотни воинов в них засыпают навсегда. Затем следую дальше.
А вот и зал трансформации. Огромное помещение, заполненное камерами жизнеобеспечения по всей площади, в несколько ярусов до потолка. Ярусы смонтированы так тесно, что между ними способны сновать только мелкие механические создания, поддерживающие камеры в рабочем состоянии. Но в присутствии мусорщиков здесь нет необходимости, доставленные в зал биологические объекты попадают в цепкие лапы захватов, снующих по потолку, а те уже размещают их по свободным камерам. Здесь организмы чужаков подвергаются биологической трансформации в соответствии с представлениями мусорщиков, оснащаются вживленными механическими узлами и приборами, и становятся такими, как они сами. Подчиненными общей цели – существование ради существования. Выжить любой ценой. После окончания модификации, если она прошла успешно, те же захваты достают тела из камер и переносят в отсек доводки, где «новорожденного» мусорщика одевают в типовые доспехи и закачивают в него новое сознание, полностью стирая прежнее. Новое сознание – общее сознание Роя. Одно на всех. Если же трансформация пошла неудачно, или объекты, доставленные на корабль, имеют слишком серьезные физические повреждения, несовместимые с переработкой, что ж, тогда их плоть, разделенная или разложенная на составляющие в камерах синтеза, пойдет на запчасти или на питание остальным.
Я скольжу мимо камер, сквозь камеры, и индикаторы систем жизнеобеспечения гаснут, словно искры, задутые ветром. Нам с Призраком не нужны новые поколения мусорщиков.
Сквозь прозрачные окна визуальной диагностики я вижу в некоторых камерах человеческие тела. Многие необратимо изувечены, но, подключенные к системам жизнеобеспечения, они восстанавливаются, видоизменяясь в соответствии с заданной программой. Невольно читаю имена в едва тлеющей памяти. Старший лейтенант Гунза Кипер – я никогда его не видел раньше. Но помню, как о нем отзывалась Шайя. Он был доставлен сюда едва живым, извлечен из разбитого боевого робота, и доставлен уже повторно – именно я уничтожил его робота орудиями «Скорпиона». В тот момент он уже был наскоро перекроенным мусорщиком, но никак не человеком. Еще через несколько саркофагов с обезличенными обитателями, обвитый сетью трубок, по которым циркулирует питательная жидкость и наномодификаты, я обнаруживаю тело прима-полковника Алехи Чертого. Он был доставлен сюда уже мертвым, с уничтоженной базы, но такие мелочи не могут остановить систему восстановления мусорщиков. Я скольжу дальше. Саркофаги в этом отрезке коридора забиты телами людей. Солдаты, гравилетчики, офицеры. Многих из них я видел на базе, и мне сейчас кажется что это было страшно давно – в прошлой жизни. Тогда у этих людей была свою жизнь и каждый из них был неповторимой личностью, со своими мечтами и стремлениями, желаниями и предпочтениями, моралью и этикой. Почему-то я думал, что увижу здесь и Суреша, сержанта, который помог мне на базе против своей воли, но его тела нет. Видимо, ему повезло больше – погиб в ходе уничтожения базы энергонами без шанса на восстановление. В некоторых саркофагах – невообразимая смесь из кусков тел от разных людей, которую автоматика пытается срастить в единый функциональный организм. Возможная, какая-то частичка сержанта находится здесь. Мусорщикам годится все.
Мой разум сейчас бесстрастен и чист, как дистиллированная вода. Все переживания остались внизу, на планете, вместе с телом. Здесь я и сам – дух, призрак, энергетическая сущность. А эмоции – всего лишь химические реакции телесной оболочки. Когда я вижу тела этих людей в камерах модификации, я ничего не испытываю… Лгу. Тень легкого сожаления следует за мной. Они все обречены. Их тела уже подверглись разным стадиям трансформации, им лучше умереть, чем стать частью Роя, влиться в семью живых мертвецов. Я скольжу мимо, отключая жизнеобеспечение и в этих камерах. Спасаю людские души.
Я проникаю в следующий зал, ничем не отличающийся от предыдущего. И еще один. Целая анфилада залов с саркофагами. Тысячи воинов, готовых пробудиться к сражению по приказу корабля. За мной словно следуют ветер смерти, там, за спиной, все погружается во тьму. Все эти тысячи умирают, не проснувшись.
Главный зал контроля и управления в центре корабля. Огромное чашеобразное помещение с плоском подволоком, заполненное незнакомым оборудованием – с равными промежутками пространство пронизано массивными кристаллическими колоннами, от которых исходит мягкий рассеянный свет, а внутри них непрерывно осциллируют миллионы разноцветных искр. Каждая из колон – управляющий модуль, из которых состоят разум корабля, заблудившийся во тьме бездумного существования своих обитателей.
Что-то мне это напоминает…
Колонии Хрусталитов в недрах гор. Зонтичные свечи, усеивающие своды пещер, и тысячи крошечных существ – малые энергоны, вьющиеся вокруг своих жилищ. Тот же принцип. Призрак не солгал. Эти чужаки, и те, кто находится на планете – из одной расы.
Я проникаю в разум корабля, сливаюсь с ним. Подчиняю его. Последняя жирная точка моих странствий по этому космическому склепу. Я сделал все, что было необходимо.
И сразу сознание начинает скользить вспять, обратно на планету, сквозь космос, атмосферу, и толщу гор, в пещеры энергонов, где и находилось мое тело все время путешествия.

Глава 19. Кассид

– Итак, Кассид, приступим к обсуждению твоих проблем, – заговорила Алайн уже суше, деловито, оставив неизменную улыбку за точкой отсчета. – Всех нас настоятельно интересует, что ты задумал? Для чего тебе понадобился наш корабль и услуги гидлингов? Мы выполнили все твои предварительные требования, сорвали корабль с орбиты Сокты, не завершив насущных сделок, пошли на серьезную конфронтацию с полицией, и все лишь из-за нашего старого знакомства и хорошего расположения к тебе лично, Кассид. И к твоим ребятам. Но авансы закончились. Хватит таинственности, перейдем к делу.
Кассид помассировал отяжелевшее лицо ладонями, осторожно потер подушечками толстых пальцев глаза, стараясь не угодить в них когтями. Словно песка кто-то насыпал. Глазные яблоки вращать больно. Приходится держаться на одной силе воли, но насколько хватит такого напряжения, неизвестно, силы убывали с каждой минутой. Полный набор дерьмовых ощущений. Программа легкой нейро-стимуляции, имевшаяся в лоцмане, уже не помогала, усталость перевалила за критическую черту, и положение способны исправить лишь химические стимуляторы. Вот только с последствиями гипера шутить не стоит, вреда от стимуляторов больше, чем пользы. Хорошо помогает естественный сон, особенно под контролем медицинского кибера. Полет до выбранной Кассидом нейтральной точки космоса, расположенной вне звездных систем, как раз посередке между Соктой и Полтергейстом, будет длиться пять часов, и кроме разговора, занять это время нечем. Перевооружение, вернее довооружение «Улыбки» в гипере не сделаешь, за бортом, где отсутствует экранирующее поле, даже мозги роботов размажет по изнанке вселенной. Обсуждение и ожидание. Что ж, ради дела он потерпит еще немного. Алайн и ее парни имеют право знать его планы, потому что без их содействия в задуманном у него все равно ничего не выйдет, только, скорее всего, эти планы их разочаруют. Ему придется убедить их выполнить задуманное. Неизвестно как, но придется. Иначе все усилия ни к чему.
Публика ждала. Кассида ничуть не смущало пристальное внимание полицейского, кассионийцев и гидлингов. Дюжина пар глаз? Ну и что тут такого? Усталость – это такая штука, которая нивелирует все эмоции и побуждения до некой средней серой черты, за которой остается лишь махровая апатия к происходящему, и приходится прикладывать недюжинные усилия, чтобы не послать всех к дьяволу и не заснуть, пустив все на самотек.
С неторопливой обстоятельностью, всем своим видом изображая человека, который уже никуда не спешит, Кассид выудил из кармана жилета флягу с «хной», откинул крышку, вдохнул специфический аромат, сделал полный глоток. Растительный сок, спирт, нейролептик. Гремучая смесь. Острый пряный запах тут же втянули фильтры кресла, не позволив достигнуть обоняния соседей. По пищеводу растеклось живительное тепло, брызнуло в кровь, разогревая плоть. В данный момент – то, что надо. Изнуряющая усталость немного отступила, мысли прояснились. А может, так просто показалось.
– Ладно. Запись вы уже видели, так что…
– Какую запись? Мы хотим посмотреть! – немедленно встрял Тимбс. Остальные гидлинги загалдели и закивали плешивыми головенками.
Раздосадованный тем, что его перебили, мысли и так непросто собирались в связные фразы, торговец вдохнул полной грудью… но передумал, не стал рявкать. Выпустил воздух с шипением, как нагнетающий компрессор в шлюзовой камере. И сдержанно поинтересовался:
– Минутку, Тимбс. Разве твоя команда не желает как можно быстрее выполнить работу, о которой мы договаривались? Чем раньше мы начнем, тем раньше последуют выводы и рекомендации, не так ли?
– Мне нужно помещение, где мои склэнти могут работать без помех.
– Конечно, мой добросовестный друг, конечно. Череп, нужно помещение.
– Для какого рода задач?
– Испытание… тьфу, вернее исследование возможностей трофейного оружия иноров. Впрочем, возможно, и то, и другое. Вполне подойдет пустой ангар. Вы же не успели заключить некоторые сделки, так что у вас должно быть свободное пространство. Не хочу, чтобы пострадало какое-нибудь ценное имущество.
– Так-так, дядюшка Кассид, как я и подозревала, в том кейсе у тебя отнюдь не смена нижнего белья, верно? Я в тебе не ошиблась, хватка у тебя все еще прежняя – обвести вокруг пальца карантинщиков… Хоть покажи, что там?
Кассид переложил кейс с колен на подлетевший поднос, затем отправил поднос Тимбсу в лапы. Попутно удовлетворил просьбу Алайн – скинул изображение артефакта на голосферу. Кассионийцы с любопытством уставились на предмет незнакомых технологий.
– Понятно, для чего тебе понадобились гидлинги. Желаешь узнать, на что эта штука способна?
– На что эта штука  способна, я примерно знаю. Твари с такими штуками  в лапах на раз вырубили всех моих «шрайков». Я хочу знать больше – потенциал этого оружия.
– Твари? Так гости с того «одуванчика» побывали на «Забулдыге»? Кассид, ты меня обманул. Я полагала, ты успел прыгнуть до того, как те кораблики успели к тебе приблизиться. Я прямо горю от нетерпения увидеть вторую часть записи, которую ты наверняка держишь для нас в копилке лоцмана. Надеюсь, ты им крепко всыпал, тем непрошенным гостям? Думаю, да – ведь ты жив-здоров.
– Подожди-ка, Алайн. Тимбс, почему твои проныры еще здесь?
Вцепившийся в кейс гидлинг рассерженно ощерился:
– Я жду, пока мне предоставят место для испытаний!
– Во втором ангаре есть свободное место, – наконец сообщил Череп, закончив осмотр отсеков корабля по голографической панели управления и выбрав подходящее, по его мнению, помещение. – Топай.
Тимбс передал кейс ближайшему гидлингу, и кресла семерых мохнатых братьев устремились к выходу. Как только они поспрыгивали с насиженных мест и выскочили в коридор, Кассид послал вслед четырех «скелетонов», оставив для собственных нужд лишь одного. Привычка. Экзотики размытыми силуэтами проскакали прямо по стенам «компашника» и выскочили за гидлингами.
– А это еще зачем? – коротышка Тимбс аж подпрыгнул от ярости, встопорщив трубой хвост, высунувшийся в специальную прорезь позади халата.
– И не надейся, без присмотра я твоих проныр не оставлю, мои «скелетоны» составят им компанию. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я обязан защищать свое честно нажитое имущество от разного рода производственных случайностей.
– Ты мне не доверяешь, Кассид!
– Как мило, Тимбс. Ты всегда так натурально разыгрываешь возмущение… Естественно, мохнатая мор-рда! Прекращай кривляться, рэ-эррр, все твои ужимки мне хорошо знакомы! Кстати, тебя я тоже не держу, можешь отправляться вместе со своими ненаглядными склэнти.
– Как грубо, Кассид!
– Именно так, мой любопытный друг. Проваливай. Обсуждение моих проблем тебя пока не касается. Хотя… – Кассид призадумался.
– Хотя что? – гидлинг навострил уши, свернув их трубочкой и направив в сторону собеседника.
– Есть одна мыслишка предложить тебе новую сделку, не отменяющую прежней. Но сперва займись артефактом. – Кассид требовательно взмахнул рукой, указывая на выход.
– Мои техники справятся и без меня, – отрезал Тимбс.
– Ну, хорошо, оставайся, – вздохнул Кассид. – Только не забывай, что за работой мартышек следят и камеры корабля и сенсоры экзотиков, для надежности…
– Да и я тоже, – буркнул Череп, уставившись на гидлинга тяжелым огненно-красным взглядом.
– …И раз ты уже участвуешь в обсуждении, рэ-эррр, ты не сможешь отказаться от моего предложения. Тебя это устраивает?
– Для начала я хочу увидеть записи, о которых здесь говорилось. Как я понимаю, эти записи – с места событий, где ты подцепил эту штуковину?
– Погоди-ка с записями, Тимбс, покажу, никуда не денутся. Проясню ситуацию. Сперва в моем плане место нашлось только «Улыбке», но изучив содержимое твоего корабля, Тимбс, я решил, что для «Законного Дела» тоже дело найдется…
– Какое коварство! Сделка по артефакту была лишь отвлекающим маневром! Ты заманил меня и мой корабль в…
– В задницу, Тимбс, рэ-эаррр! В самую что ни на есть задницу. А теперь успокойся и послушай. Через пять часов мы выйдем в нейтральное пространство, для небольшого перевооружения «Улыбки», и если договоримся с тобой, то и «Законного дела». Не договоримся – можешь проваливать, никто тебя не держит. Так что здесь с моей стороны все чисто.
– Я еще не видел, с чем мы имеем дело!
– Увидишь. Проблема в том, что я дьявольски устал от последних событий, и эту запись вы посмотрите позже, а сейчас обрисую, что же мне от вас всех нужно. Итак, примерно сутки назад на орбите Полтергейста я был атакован кораблем иноров, мои парни в это время находились на планете, там они и остались, и судьба их абсолютно неизвестна, гипер-транслятор на Полтергейсте молчит.
– Ты что, в отместку задумал раздолбать корабль иноров? И каким же образом? – Ягу фыркнул, удивленно уставившись на Кассида. – Уж не пушками ли нашей «Улыбки»?
– Ничего подобного, мой торопящийся с выводами друг, я не самоубийца. Задача «Улыбки» проще – после прыжка держаться на безопасном расстоянии от иноров, пока я буду забирать с планеты свой экипаж.
– То есть ты на нашем челноке летишь на планету, – с язвительным скепсисом уточнил Череп, – находишь свой экипаж, причем неизвестно, сколько времени это займет, возвращаешься… А мы все это время изображаем мечущуюся по орбите мишень. Замечательный план. Как только у меня окончательно съедет крыша, я сообщу тебе о своем согласии.
– Поправка. Я не планирую никакой стрельбы. Но планы редко совпадают с действительностью. Поэтому мы примем все меры предосторожности, какие возможны в нашем положении. Хотя, конечно, возможности у нас небольшие. Придется обойтись тем, что можно установить быстро, и такое оборудование есть у Тимбса, я присмотрел у него в багаже сотовые РЗУ-6. Ремонтные киберы, думаю, после финиша в нейтральном пространстве, сумеют произвести монтаж часа за два. После операции все можно также быстро демонтировать, избежав вполне обоснованных претензий полиции на установку неразрешенного вооружения. Сотовые ракеты, конечно, не годятся для космических сражений, топливо выгорит раньше, чем они достигнут целей, но только если придется лупить по вражескому кораблю на дальней дистанции, а вот боевые боты иноров, сунувшиеся к «Улыбке» вплотную, думаю, вполне могут встретить жарко. А большего нам и не надо. Тимбс, подписываешься на операцию? Пушки «Законного дела» нам бы весьма не помешали. О процентах с артефакта договоримся. Ты ведь жаждал пересмотреть предварительное соглашение? У тебя появился шанс.
– Пока не увижу запись, мой синерожий друг, никакого обсуждения с моей стороны не будет, – ехидно улыбаясь, передразнил гидлинг Кассида.
– Экий ты упрямец, Тимбс…
– Лично я не вижу особого смысла портить обшивку «Улыбки» сомнительными улучшениями, – неприязненно заявил Череп. – Я-то запись крейсера иноров видел. На нашем внешнике установлены только три лазерных орудия «вспышка», это гораздо слабее, чем вооружение «Забулдыги», Кассид. У тебя на внешнике семь штук «звезд», но это не спасло от визита иноров, не так ли?
– На самом деле, я так ни разу и не выстрелил, – нехотя признался Кассид. – Ситуация оказалась довольно сложной. Этот корабль вынырнул из ниоткуда, очень неожиданно. А пока я пытался понять, что у них за намерения, эти «ребята» пожаловали на борт моего внешника. Но даже тогда я пытался до последнего уладить дело миром…
– Истинный дипломат, – фыркнул Ягу.
– Истинный торговец, – поправила Алайн, понимающе улыбнувшись. – Как и мы.
– Кстати, у наших компаньонов на «Законном деле» пятерка «звезд» и целый ППИ «Кулак Бога». А сотовые РЗУ можно наклепать на борт и ему.
– Я не давал согласия!
– Фи-и, и зачем же так визжать, прямо уши вянут, у тебя отвратительные манеры, Тимбс, – поморщившись, упрекнула Алайн.
– Все равно, противопоставлять наши корабли этому крейсеру-монстру просто смешно. Мы же торговцы, а не воины, – упрямо гнул Череп.
– Я прекрасно понимаю, мои дорогие соплеменники, что все эти приготовления могут оказаться комариным писком… Но все же как-то спокойнее себя чувствовать хоть немного более защищенным.
– Ну ладно, а зачем тебе гидлинги? – спросила Алайн. – В нашем трюме тоже имеются пять десятков сотовых ракетниц, везли на… Да черт с ними, с заказчиками, ради такого дела, думаю, заказчик подождет до другой оказии. С истребителями хуже – никто из нас не учился управлять этими штуковинами, и подходящими «иждивенцами» мы не запаслись… Живых пилотов у нас нет тем более. Если бы ты предупредил нас заранее о своих планах, еще на Сокте, то возможно, я бы и успела подыскать подходящих ребят… Кассид, что-то не так? Ты словно сам не свой. Плохо себя чувствуешь?
– Истребители? – не веря ушам, переспросил Кассид, его привычный рычащий бас дал слабину, и гортань издала что-то вроде постыдного хриплого мяуканья.
– Ну да. В первом ангаре «Улыбки» четыре тяжелых аэрокосмических истребителя-перехватчика «Миг-1001», с полным боекомплектом, абсолютное новье…
У Кассида возникло ощущение, что кресло под ним проваливается куда-то в тартарары.
Да если бы он знал, что  имеется на борту «Улыбки», он не потащил бы за компанию гидлингов, от них всегда лишь неприятности… Впору впасть в черную меланхолию. Нет, нужно отдохнуть, с таким настроением дела не решаются как должно. Невозможно. Невероятно. Просмотреть прайс-листы по всей орбите Сокты и забыть заглянуть в трюм корабля, на котором задумал организовать спасательную операцию. Последствия гипера? Хватит уже сваливать на гипер. Маразм. Просто старческий маразм, чего уж ходить вокруг да около.
– Есть предложение, – заговорил молчавший до этого Эроу Трап. – Насколько я успел вникнуть в обстановку… Истребителями вполне можно управлять дистанционно.
– Спасибо, полиц, я в курсе о наличии такой возможности, – довольно ядовито ответил Череп. – Но у нас нет боевых программ для дистанционного управления истребителями, а бортовой ИскИн без нужного программного обеспечения для этого не годится. Предвосхищая твой вопрос – Ягу хоть и пилот-навигатор, но привык иметь дело с нормальными, большими кораблями, вроде нашего внешника, или с челноками, на худой случай, а по военным корытам он не специализировался.
– Я тоже в курсе об отсутствии такой возможности на твоем внешнике, – парировал Эроу Трап с фирменной белозубой улыбкой. – Ведущим истребителем я могу управлять сам. Ведомые будут следовать указаниям и маневрам ведущего. Все просто. В крайнем случае истребители можно заставить сражаться автономно, главное, указать врага.
– Ну как же, я совсем забыл, ведь каждого полица на Сокте учат управлять любыми боевыми кораблями! – снова съязвил Череп.
– Не каждого. Позвольте представиться, раз Алайн не торопится это сделать…
– Ах, извини, милый…
– …Опер-лейтенант Эроу Трап, орбитальная полиция Сокты, отдел специальных операций. Кое-чему нас в академии все же учат больше, чем обычных патрульных, так что с истребителем я справлюсь. «Миг-1001» и его возможности я немного знаю, ввиду исключительной ситуации можно обойтись базовыми бортовыми программами самих «мигов». Кстати, машинки не настолько уж новы, как утверждает наша фея…
– Эроу, я говорила о дате выпуска, а не о том, насколько эта техника современна.
– Понял. Тогда поправку отзываю, – еще шире улыбнулся Трап.
– Хорошо, сынок, очень хорошо, – Кассид немного приободрился. – Мы в тебе не ошиблись…
– Идеального пилотирования не обещаю, я все-таки не боевой пилот, – предупредил Трап. – Но кое-что сделать смогу.
– «Немного знаю»! «Кое-что сделать смогу»! – презрительно передразнил Череп. – Я просто умилен. Кассид, ты ведь знаешь, сколько стоят эти истребители? И во что они превратятся, если доверить их управление дилетанту? Особенно, если пустить их в сражение на автопилоте?
– Что-то я не пойму смысл твоего вопроса, Череп, рэ-эррр. Ты сомневаешься в моей платежеспособности? Или в моем честном слове?
– Череп, милый, прекрати, не доставай Кассида. Мы все волнуемся, но представь, Каково сейчас ему, без своей семьи…
– Это не настоящая семья, – отрезал Череп. – Настоящая семья состоит из кассионийцев, а не из чужаков.
Кассид довольно долго смотрел на Черепа налитыми кровью глазами, заставив умолкнуть всех присутствующих. Повисла напряженная пауза. Первым не выдержал Череп, отвел взгляд, хотя и сохранил каменное выражение лица.
– Попридержи свои оскорбления, сынок, – самообладания Кассиду на этот раз хватило, чтобы ответить с видимым спокойствием, без откровенной угрозы. – У тебя всегда был характер с норовом, но сейчас ты перегибаешь палку. Я ведь могу и разозлиться. Много ты понимаешь в настоящих семьях в свои двадцать с хвостиком.
– По-моему, вы отвлеклись от темы, болтливые человеки, – желчно ощерился Тимбс, сообразив, что гроза, едва не разразившаяся в «компашнике», миновала. – Я когда-нибудь дождусь записи, или нет?
Кассионийцы переглянулись. О мартышке в запале они забыли. Не хватало еще ссориться при гидлингах. Много чести для этих плутов.
– Так-так, Тимбс, рэ-эррр. В принципе, ты согласен поторговаться насчет участия в нашей небольшой авантюре?
– Сперва выполни мое требование, синяя рожа. А потом поговорим. Я хочу увидеть своими глазами, с чем придется иметь дело, на ваши рассуждения и заверения мне наплевать, я сам оценю для себя и своего внешника опасность, на основании собственных критериев!
– В любом случае, я против, – холодно подытожил Череп.
– И я тебя прекрасно понимаю, – задумчиво кивнула Алайн, поднимая взгляд на Кассида. – Для таких операций существуют наемники, Кассид. А дело торговца – торговать.
– Верно. Но у меня нет выхода. Я не могу просто сидеть и ждать, пока все разрешится само собой. Ты бы пожертвовала своей командой в такой ситуации?
– Провокационный вопрос, Кассид. Конечно, нет. Но я не в твоей ситуации. И вполне возможно, что твой экипаж на Полтергейсте сейчас в полной безопасности, нужно лишь немного подождать, когда военные корабли Коалиции появятся возле злополучной планеты и ситуация прояснится…
– Я не хочу ждать, – глухо проворчал Кассид. От усталости глаза уже закрывались сами собой, веки отяжелели, резь и жжение усилились. – Я не желаю ждать и оставлять все на волю случая. Я никогда ничего не оставлял на волю случая, и лишь поэтому из многих сомнительных ситуаций выходил победителем, или хотя бы… с минимальными материальными и моральными потерями…
– А я согласен, – фыркнул Ягу. – Я с Кассидом.
– Как всегда, решающее слово остается за мной, – недовольно покачала головой Алайн.
– Я буду весьма разочарован, Алайн, если не смогу найти помощи у соплеменников.
– Ничего, синяя рожа, может, ты сможешь договориться со мной, – с самодовольной ухмылкой встрял гидлинг. – Пока вы тут мило болтали, мои склэнти уже кое-что накопали в твоем артефакте, и только что сообщили мне. Так вот – мы готовы купить артефакт. Скажем, десять миллионов кредо, и пушка наша, а «Законное дело» помогает тебе с вывозом экипажа с Полтергейста.
На несколько секунд в «компашнике» воцарилось изумленное молчание.
Когда гидлинги торгуются всерьез, то обычно называют цену раз в десять меньше той, которую реально готовы заплатить. И все равно это будет меньше истинной цены.
Кассид сомкнул отяжелевшие веки, больше не в состоянии пялиться на собеседников. Визуально общаться можно и по лоцману, а так – сил уже нет. Однако, что-то с гидлингами идет не так. Нехорошее ощущение, что он напрасно привлек их к решению своих проблем, после заявления Тимбса усилилось. После такого заявления ставки возросли неизмеримо, и правила игры могут поменяться в любой момент. При таких ставках, бывает, предают даже те, кого знаешь давно и в чьей надежности до сих пор сомневаться не приходилось. А что уж говорить о гидлингах, этих скользких тварях?
Не только он это отлично понимал – экипаж Алайн тоже не страдал отсутствием сообразительности. Тут же состоялся обмен репликами по лоцману, не предназначенный для ушей гидлинга:
«Кассид? Согласен за рейс в систему Призрака отдать пятьдесят процентов прибыли от пушки?».
«Как хочешь, девочка… Если бы ты попросила все мое состояние, я бы тоже согласился. Я… неважно сейчас соображаю… Прокрути гидлингу запись, а я вырубаюсь, детали сможете обсудить и без меня…»
«Договорились, дядюшка Кассид. Меня тревожит твое состояние. Можно подумать, что ты не спал несколько суток, судя по жизненным показаниям датчиков твоего лоцмана. Или о чем-то ты мне все-таки не рассказал, а? Только прошу тебя, не считай меня жестокосердной. Не хочу бросить тень на себя и своих ребят, и не хочу оставлять тебя с этим поганцем-гидлингом, лучше я сама тебе помогу. Но ведь и о финансовой стороне дела я тоже обязана позаботиться, разве нет?»
«Ты права. До выхода из гипера попрошу меня не будить, я очень устал…».
Выполняя желание Кассида, кресло под ним развернулось, спинка опустилась, образовался вполне комфортный лежак. Топать в отведенную каюту у него не было ни сил, ни желания. Абсолютно.
– Эй, человеки, а вам не кажется, что обсуждать дела по сети в моем присутствии несколько невежливо? – возмущенно встрял гидлинг, смекнув, почему затянулось молчание. – Кассид, я жду ответа!
– Сперва посмотри запись, а то вдруг еще передумаешь, – весьма недружелюбно посоветовал Череп.
– А я что требую?! – завопил гидлинг. – За идиота меня держите? Я не позволю так с собой обращаться! Я…
Свет в компашнике погас. Центральная голосфера раздулась и заполнила собой весь объем отсека, поглотив присутствующих. И развернулась картина, заснятая Кассидом на орбите Полтергейста.
Ягу возбужденно фыркнул, Череп нервно сощурился. Да, в отличие от гидлинга они уже видели запись, и все же картинка боевого корабля неизвестной цивилизации снова пробрала до печенок, внушая оторопь и почтение.
У Тимбса же буквально отвисла челюсть. Вместе с ушами.
Алайн с усмешкой осмотрела всех своих компаньонов, остановила взгляд на гидлинге:
– Что ж, так тому и быть, я склонна принять предложение Кассида. А как ты, Тимбс?
Гидлинг издал странный придушенный писк, вжавшись в кресло всем тельцем. Его бил озноб. Похоже, увиденное ввергло обезьянина в глубокую панику.
Ягу сокрушенно вздохнул и попытался привести гидлинга в чувство верным способом – напоминанием о финансовой стороне дела:
– Считаю нужным добавить, Тимбс, что по ходу дела в системе Призрака ты можешь и сам обзавестись артефактами, прибылью с которых делиться с Кассидом не придется. А нам и в самом деле еще один корабль помехой не будет. Так как?
– Мертвецам не нужна прибыль, – прошипел гидлинг, глядя расширенными от ужаса глазами на нависший над ним в черноте космоса крейсер иноров. – Кассид! Никаких сделок! Кассид! Кассид?!
Кассид спал. Сейчас его не пробудил бы и гром пушек. А уж вопли гидлинга ему и вовсе были безразличны.

Глава 20. Лайнус

Первым в лабораторию проник Цун – массивная фигура в боевом скафандре, с оружием на изготовку. Сразу за ним вошла Зайда, оглядывая все пространство цепким настороженным взглядом. Затем зашли Семик и Лайнус.
По всем ощущениям тавеллианца, опасаться здесь было некого.
В лаборатории их ждали только мертвые.
И все же Лайнус внимательно изучил все помещение лаборатории, сканируя пространство как лоцманом, так и собственными чувствами. Большой, хорошо освещенный зал, масса незнакомого оборудования, лабораторные столы, оснащенные вычислительными блоками, разнообразные инструменты. Значительная часть зала отгорожена от общего пространства толстым прозрачном экраном из пластика, за ним почти то же самое, что и снаружи – оборудование, назначение которого ясно только посвященным. Но кое-что любопытное за экраном все же было – массивное полупрозрачное нечто, по форме напоминающее саркофаг, в которых древние цивилизации хоронили своих царей. Излучение, исходившее от этого саркофага, было слабым, едва ощутимым, но… живым? Таким же живым, как излучение от охранявших коридор призраков, только что пропустивших по какой-то непонятой причине. С этим стоит разобраться как можно быстрее, но пока у тавеллианца не было никаких догадок, по какой причине это произошло, и что от этого можно было ожидать в ближайшем будущем.
Остальные помещения лаборатории, входы в которые виднелись через неравные промежутки вдоль внешней стены, его не заинтересовали – по остаточным эманациям обитавших здесь существ можно было угадать, что в некоторых они жили, а в других хранили имущество.
Лайнус спокойно обогнул мрачного пехотинца, на котором лица не было от увиденной картины, прошел между лабораторными столами и остановился возле группы переплетенных тел на полу, щурясь и заслоняясь от льющего с потолка света ладонью – после мрака туннелей, которые им пришлось преодолеть, освещение лаборатории казалось излишне ярким. Он едва прикасался своими чувствами к посмертной ауре, витавшей над мертвыми – ауре жуткой боли и невероятного страдания. Диагноз и так был ясен.
Зайда остановилась рядом с непроницаемым видом, но тавеллианец почувствовал ее изумление. И ее холодный гнев. Она уставилась на тела саламандр, валявшихся на полу. Обнаженная серо-зеленая кожа, тонкие конечности, непропорционально большие головы. Безносое лицо одного из саламандр оказалось прямо возле ее ботинок, круглые темно-красные глаза инора без всякого выражения смотрели в потолок. На лбу чужака слабо светился голубоватый ромб. Самое странное – среди тел саламандр валялось множество обычных детских игрушек.
– Лайнус, ты никого здесь… не чувствуешь, а? – настороженно поинтересовался капитан Семик, на всякий случай держась позади тавеллианца.
– Если ты о Лимсее, то его здесь нет.
– Но он мог оставить какие-нибудь ловушки, – проворчал особист. – Хотя, времени на это, скорее всего, у него уже не было. Если только заранее не продумал…
– Саламандры, – обронила наконец бикаэлка, по прежнему не спуская взгляда с тел на полу. – Так это правда. Вы сумели заинтересовать самих саламандр.
– Не представляю, как теперь оправдываться перед их сородичами за их гибель, – сокрушенно покачал головой Семик, тоже останавливаясь возле груды тел. – Впрочем, сейчас эта забота не самая главная.
– Повреждений не видно, – бегло оценила Зайда. – Судя по положению их тел и конечностей, они пытались остановить его голыми руками. Отчаянный шаг.
– Парализатор, – коротко обронил Лайнус. – Смертельный уровень.
– Какого дьявола Лимсей это сделал? – Цун зло сплюнул. – Чем они ему помешали? Это же всего лишь гражданские. И что тут делают игрушки? Они что, игрушками пытались его закидать? Каким же надо быть законченным подонком, чтобы стрелять в таких безобидных существ?!
– В умах этих гражданских секретов больше, чем ты способен узнать за всю свою жизнь, драгоценный ты мой Цун, – невесело вздохнул Семик. – Лимсей сжигал мосты. Он похитил разработки, и не желал, чтобы похищенное можно было продублировать.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что сделал бы на его месте то же самое? – сразу взвился Цун, его голос задрожал от плохо сдерживаемой ярости. Почему-то вид мертвых существ больше всего подействовал на нервы именно ему. А может, просто в их затянувшейся погоне, после всех безвозвратных потерь по пути, вид безжалостно убитых саламандр оказался для него последней каплей. Цуну нестерпимо хотелось выплеснуть свой гнев на того, кто это сделал, и Лайнус это хорошо чувствовал.
– Не забывайся, солдат, – Семик сердито глянул на Цуна, не повышая голоса. – Я хочу догнать его не меньше тебя. Догнать эту сволочь и затолкать ему эти разработки в глотку.
– Тогда какого черта мы теряем время, – процедил Цун сквозь зубы.
Зайда повернулась и внимательно посмотрела на пехотинца. Лайнус чувствовал ее усталость и боль, от которых не смог до конца избавить, рыжевато-коричневая кожа ее лица потемнела от пота, грязи и копоти, линии тяжелых скул проступили резче, чем обычно, делая ее старше, на правой щеке и лбу красовались пятна ожогов, обнаженные по плечи руки выглядели еще хуже – их словно ошпарили кипятком. Безрукавка и бриджи из синтекожи, тоже измазанные в грязи, были прожжены во многих местах, открывая тело. Но вряд ли бикаэлка стала бы жаловаться на свое состояние и вид, как самая обычная женщина.
– Успокойся, парень. Гнев хорош в бою, если это контролируемый гнев. Не трать свои силы понапрасну на мысли о всякой мрази. Силы тебе еще пригодятся.
Пехотинец лишь мрачно зыркнул в ответ, но спорить не стал. Лайнус чувствовал его молчаливое уважение к бикаэлке, ее авторитет в его глазах заметно вырос после того, как она буквально выломала шлюз чуть ли не голыми руками. По сути, сделала работу за него, солдата. Справилась там, где он спасовал.
– Цун, проверь выход из лаборатории, посмотри, нет ли каких сюрпризов, – распорядился Семик. – Если все в порядке, жди там, мы сейчас вооружимся и подтянемся. Да, если найдешь транспортную тележку, подготовь ее к поездке. Это бы нам весьма не помешало. Выполняй.
– Есть, капитан. – Тяжело топая, громоздкая фигура пехотинца скрылась за изгибом помещения.
Лайнус чувствовал, что после боя с инорами и нервного перенапряжения последних часов порядком выдохлись все. Семик был среди них самым слабым звеном, но и капитан не собирался сдаваться и отказываться от погони, хотя его ноги заплетались от усталости. Долг был для него не пустым словом. Меньше всех среди них физически пострадал Цун, доспехи хорошо защищали его тело как от повреждений, так и от перегрузок, к тому же энергичная натура пехотинца требовала хоть каких-то действий, поэтому Семик и отослал его вперед, тем самым слегка разряжая ситуацию.
– Согласна с Цуном, не стоит здесь задерживаться. Что ты там говорил об оружии?
Капитан Семик вяло отмахнулся:
– Устал как черт, если честно… Посмотри в шкафу, прямо перед тобой. Там должны быть образцы для экспериментов.
– Надеюсь, ты прав. Надоело с голыми руками бегать… – Зайда с решительным видом переступила через тела саламандр и распахнула незапертую створку. После чего изумленно хмыкнула. – Красота.
По губам тавеллианца скользнула слабая улыбка, восторг бикаэлки при виде всего этого богатства его ничуть не удивил. Любимые игрушки воина – иглометы, лазерные и пулевые карабины, пистолеты, станнеры, виброножи в набедренных ножнах… Ровные ряды орудий убийства на специальных креплениях, как ширпотреб в супермаркетах. На любой вкус.
Внимание тавеллианца привлекло движение на одном из лабораторных столов. Повернув голову, он обнаружил медицинских киберов. Какая удача. Киберы определенно были рабочими, зеленые огоньки готовности бегали по их панелям управления, расположенных на боках. Оставив бикаэлку у шкафа, он быстро подошел к киберам, проверил доступ и убедившись, что управление не заблокировано на конкретного хозяина, скомандовал киберам следовать за собой. Будет не лишим, если не придется тратить свои силы на раненых. Да и возможностей для обычного лечения у медкибера все-таки побольше, чем у него.
– Лайнус, подобрать тебе пушку? – окликнула сзади Зайда, гремя перебираемым оружием.
– Нет. Ты знаешь, как я к этому отношусь.
– Не упрямься. Сейчас любой ствол важен.
– В умелых руках. Не в моих. Нет.
– Тогда уходим. Чем ты там занимаешься?
– Медицинские киберы. Эти ребятки нам могут пригодиться.
Бросив прощальный взгляд на тела саламандр в лаборатории, Лайнус посмотрел сквозь бронестекло. Замер. Живое излучение, исходившее от саркофага, теперь пропало. Очередная загадка. Досадливо встряхнув головой, он быстро двинулся прочь. Эти загадки сейчас не для его уставшего ума.
Цун, Зайда и Семик уже поджидали его в туннеле снаружи лаборатории.
Проложить в туннеле освещение никто не соизволил. Видимо, не было необходимости. Царящий здесь мрак освещала лишь слабо чадящая огнем транспортная платформа. Тянуло едким дымом, горелым пластиком и металлом. Лайнус молча вздохнул. Понятно. Снова пешочком, на своих двоих.
Ждали только его, поэтому отряд сразу отправился дальше без лишних слов.
Первым по залитому мраком туннелю, прогремев бронированными башмаками по перегородившим путь останкам платформы, двинулся Цун, ориентируясь по инфраканалу лоцмана – причем двигался он удивительно живо в громоздких доспехах штурмовика. Ствол плазмогана синхронно поворачивался за его взглядом, палец лежал на спусковом сенсоре, готовый нажать в любую секунду. Пока обходилось без стрельбы. Зайда, с «лакаром» в руках, с иглометом и виброножом на бедрах, шла слева от Цуна, отстав на полшага – ширина туннеля позволяла свободно идти двоим рядом, но защитные доспехи были только на Цуне, и в случае опасности он мог прикрыть всех собой, как щитом. Лайнус и капитан Семик шли за ними, отстав еще на пару шагов. Ноги уже держали тавеллианца вполне прилично, кости срослись и почти не ныли. Киберы, шустро цокая лапками, семенили рядом, легко приноровившись к скорости движения отряда.
– Далеко нам еще топать? – низкий и сильный голос Зайды легко перекрыл звук шагов четырех человек.
– Топать нам, как ты изволишь выражаться, еще примерно с километр, – сообщил Семик. – Спешу обрадовать – больше никаких извилистых путей, только ровный участок, здесь строительные роботы постарались основательно. Выход ведет в Адскую пропасть. Впрочем, я это уже говорил.
– А как это все согласуется с секретностью? – Пробасил впереди Цун, не оборачиваясь. – Мы же целую базу здесь держали, лишь бы не пустить незваных гостей в пещеры.
– Как согласуется… легко, мой мальчик. На самом деле туннель заканчивается тупиком. Чтобы выйти отсюда на белый свет, придется создать, собственно, новый выход. Подорвать заранее приготовленные заряды. Так что снаружи из Адской пропасти видна лишь естественная поверхность скал. Мера предосторожности на случай экстренной эвакуации ценного оборудования.
– Лимсей воспользовался вашей мерой предосторожности, как я понимаю, по собственному усмотрению, – усмехнулась Зайда. – Лично для себя.
– Да, боюсь, Лимсей это уже сделал, – мрачно кивнул капитан Семик.
– Не паникуй раньше времени, капитан. В моих доспехах очень чувствительные сенсоры, но звука взрыва я пока не засек, так же, как и сейсмического удара от взрывной волны. Скалы спокойны, как спящие младенцы.
– Может ты тогда и звук шагов этого подонка услышишь, мой драгоценный?
– Нет, капитан. Это уже выше моих возможностей.
«Стойте!»
Цун впереди резко остановился, подняв массивную руку в бронированной перчатке.
«В чем дело?» – Зайда тоже перешла на лоцман, моментально присев и вскинув тяжелый лазерный карабин к плечу, который в руках могучей бикаэлки казался детской игрушкой. Ищущий жертву наконечник излучателя жадно уставился в темноту впереди. Семик схватился за игломет, но выдергивать из набедренной кобуры, коей обзавелся в лаборатории вместе с оружием, не спешил.
«Слышу шаги. Двое… нет, трое человек».
«Трое», – подтвердил Лайнус, шагов он не слышал, слух тавеллианца ничем не отличался от слуха людей, но приближающиеся ауры незнакомцев он засек почти одновременно с сенсорами доспехов пехотинца.
«Здесь не должно быть людей, – озадаченно пробурчал Семик. – Им здесь просто неоткуда взяться».
«Они идут нам навстречу, или мы сами их догнали?»
«Я пока не понял… Двигаются определенно к нам, но со стороны. Здесь что, есть какие-то ответвления?».
«Есть, вернее были, – глаза капитана Семика лихорадочно блестели экране инфрасканера тавеллианца. Он чувствовал страх, охватившей особиста при появлении новой неизвестности. – Все ответвления из туннеля, которые были обнаружены при проходке главной шахты, были заблокированы бетонными пробками. Без специальной техники или взрывчатки их не пробить. Но взрывы бы мы зафиксировали. Поэтому я и говорю, что здесь никого не должно быть».
«В таком случае, это, возможно, не люди, – сделал неутешительный вывод Цун. – Эти чужие твари, похоже, способны просочиться где угодно»…
«Успокойтесь, это люди, – уверенно опровергнул Лайнус. – И двоих из них я узнал. Помните нашего пассажира?»
«Петр Свистун, пилот? – капитан Семик с изрядным сомнением покосился на Лайнуса.
«Именно».
«А второй?» – Зайда поверила сразу, ощущениям и выводам тавеллианца она привыкла доверять давно.
«Тот неприятный капрал, который был в космопорте вместе с тобой, капитан… У него весьма грязноватая аура, трудно не узнать».
«Это просто какой-то бред. Здесь, в туннелях, они просто не могли оказаться».
«Хватит уже, Семик, – оборвала Зайда недоверчивое бормотание особиста. – Вы прямо как дети, черт бы вас побрал, что Цун, что ты. Смирись с фактом, не трать силы понапрасну. Сейчас важнее выяснить, как они здесь оказались. И имеют ли они хоть какое-то отношение к Лимсею. А если нет, то тащат ли они за собой хвост из чужаков».
«Вообще-то капрал – дальний родственник нашего предателя. Но заговор исключен, он слишком недалек для интриг, – безаппеляционно заявил капитан Семик. – Ну, сейчас я ему устрою…
«Лайнус, кто третий?» – Зайда вернула диалог в нужное русло.
«Женщина. Ее я не знаю».
«Так, внимание, они близко, постараемся не перестрелять друг друга в темноте».
«Просто свяжись с ним, – посоветовал Лайнус. – У вас же должны быть войсковые канала связи для таких случаев».
«А ты думаешь, я это не попробовал сразу? – огрызнулся Семик. – Туннель блокирует связь, умник. Нужно подождать, пока они… ага. Есть. Связался… Получил идентификационные коды. – Семик чертыхнулся. – Сюда что, все пилоты с базы сбежались? Третий, вернее, третья в группе – Шайя Цедзе».
На виртуалке всех присутствующих открылись новые окошки – с донельзя удивленной физиономией капрала Ронора Журки, настороженным Петром Свистуном и весьма озадаченной и в тоже время обрадованной встречей Шайей Цедзе.
«Капрал, приказываю вашей группе немедленно остановиться. Быстренько просвети меня, ходячее недоразумение, что здесь делаешь ты, да еще в такой компании».
«Рад встрече, но командует здесь не он, – хмуро встрял Петр. – Веду группу я…
«Я здесь старший по званию, пилот, и мне…
– Заткнитесь, все, – рявкнула вдруг Зайда вслух. И продолжила по лоцману, добившись тишины:
«Шайя, Крон Димбай с вами»?
Судя по движению физиономий на виртуалке, Петр и Шайя переглянулись, и Лайнус почувствовала, как от этого жеста у Зайды екнуло сердце. Он и сам все понял, почувствовал мгновенно. Расспросы можно было не продолжать. Но Зайда должна была убедиться окончательно:
«Я жду ответа, надеюсь вы вдруг дар речи не потеряли?»
Группа Петра наконец показалась в туннеле, выйдя через боковое ответвление. Пилоты впереди, капрал, немного отстав, тащился сзади, словно чувствуя, что ему светит головомойка от начальника. Но и в пяти метрах от него обоняние тавеллианца уловило слабый запах тлена. С момента их первой встречи в космопорте, где капрал сопровождал капитана Семика перед отбытием челнока на базу в горах, он, к сожалению, не изменился. От него все так же пованивало. Личная особенность.
– Он был с нами, – с легкой хрипотцой сообщила Шайя, когда они остановились напротив. В отражении инфрасканера выглядели все трое неважно. На Петре и Шайе были запыленные, вымазанные грязноватыми разводами и царапинами пилотники – прочные обтягивающие тела костюмы. Предназначенные для пилотирования в коконах боевых роботов и хорошо защищавшие от перегрузок, на крайний случай они вполне годились и для походов по туннелям. Удобно устроив приклад на изгибе локтя, Петр держал наизготовку лазерный карабин, такой же, какой прихватила Зайда из лаборатории. Шайя двигалась налегке, положив ладонь на рукоять игломета, покоившегося в набедренных креплениях. Капрал, в обычной грязной, измятой форменной одежде, оказался без оружия. На запыленных, осунувшихся лицах всех троих проступала усталость, у Петра на щеках и лбу алели багровые пятна ожогов. Путь у них тоже оказался не из легких.
– Что значит «был»? – С нажимом уточнила Зайда, мрачно уставившись на Шайю. – Не тяни время, девушка.
– Ваш компаньон погиб, – вместо нее ответил Петр. – Мне жаль.
– Чушь. – Зайда словно окаменела от этого известия.
– У нас есть запись, – почти равнодушно пожала плечами девушка, усталость сильно притупила ее чувства. – Мне тоже жаль.
– Надеюсь, – медленно произнесла бикаэлка, разглядывая Шайю Цедзе, словно неведомое насекомое, – ты того стоишь. Ведь он отправился за тобой. У него не было других причин лезть в самое пекло.
Шайя мгновенно вспыхнула, защищаясь, запальчиво бросила в ответ:
– Я не просила его бросаться мне на помощь, к тому же он прибыл слишком поздно, меня спас Петр!
Движение бикаэлки оказалось быстрым, невероятно быстрым. Никто не успел опомниться, как ее рука вцепилась в край ворота пилотника девушки, одним могучим движением она встряхнула ее небрежно, словно нашкодившего котенка:
– Этот мальчишка был мне как сын. Не смей говорить о нем таким тоном.
Шайя побледнела, но не нашлась что ответить – такая ледяная ярость стыла в глазах Зайды, что разумнее было промолчать.
– Поосторожнее, дамочка, – Петр попытался стряхнуть руку бикаэлки со своей спутницы, – не стоит распускать руки…
И тут же отлетел от могучего удара в грудь, впечатался спиной в стену – хотя Зайда, казалось, едва взмахнула рукой. «Лакар» Петра, вырвавшись из пальцев, с громким стуком приземлился в нескольких метрах от него.
– Прекратите! – вспылил капитан Семик. – Мы тут кое-кого преследуем, если вы еще не забыли! У нас нет времени на выяснении подробностей гибели вашего компаньона, двигаемся дальше! Все ясно?!
Неожиданно пол под ногами ощутимо вздрогнул. Все замерли. А спустя всего пару секунд донесся приглушенный грохот, размноженных эхом от стен туннеля.
– Он все-таки взорвал эту чертову пробку… Капрал, пилоты, вас это тоже касается, теперь вы все под моим командованием! Зайда, отпусти ее наконец! Так, все за мной!
И Семик без лишних слов рванул вперед. Его нелепая коренастая фигура показала неожиданную прыть, словно минуту назад он и не спотыкался от усталости на каждом шагу. Петр подобрал «лакар», яростно глянул на бикаэлку, подхватил все еще ошеломленную ее реакцией Шайю под руку и уволок вслед за новоявленным командиром.
Тавеллианец и Зайда остались одни.
«Не верю».
Еще ни разу на все десятилетия партнерства тавеллианец не видел бикаэлку настолько растерянной. Озадаченной, сомневающейся в чем-то – это да, было. Но растерянной, словно совершенно обычный человек… и оглушенной небывалой болью… Нет, такой он ее не видел. Он постарался незаметно забрать ее боль, но увы, его попытка незамеченной не осталась, слишком хорошо они знали друг друга:
«Не смей. Не смей этого делать для меня. Я в этом не нуждаюсь».
«Прости».
«Я знаю, что ты хотел как лучше… Но я способна сама это пережить… Я должна  это пережить сама. Понимаешь? Иначе это будет предательством по отношению к нему… Это ведь не может быть правдой, Лайнус?»
Тавеллианец мягко, почти нежно коснулся пальцами ее локтя.
«Могу лишь повторить то, что ты минуту назад сказала капитану – смирись с фактом. Запись не лжет».
«И что нам теперь делать, Лайнус?»
«Я тоже расстроен, Зайда… Но… мы можем обсудить это позже».
«Расстроен? Расстроен – это совсем не то слово, Лайнус. Но ты прав. – Она сурово поджала губы. – Не время распускать сопли».
Бикаэлка словно гневный ветер сорвалась с места, унеслась по туннелю.
Тавеллианец снова печально вздохнул, подумав о своих едва склеившихся костях, но особого выбора не было. Его помощь, его сила еще понадобятся компаньонке, так что оставить ее одну он не мог.
Не имел права.
Первый десяток шагов он пробежал медленно, проверяя ноги на прочность, затем увеличил темп. Шины из специальных комбинированных пластин, которые ему накладывал на голени погибший старший лейтенант Старик, оказались способными нести усиленную нагрузку, и Лайнус мысленно поблагодарил дока еще раз.
Где-то позади, отчаянно семеня, и все больше отставая, за ним гнались медицинские киберы, на спринт они конструкторами не рассчитывались. Но у них, как и у тавеллианца, тоже не было иного выбора, как догонять.

Глава 21. Лимсей

Перед глазами плясали багровые пятна, реальность возвращалась страшно медленно и мучительно, до тошноты, до судорог во всем теле. В жуткой предсмертной панике, напрочь выбившей всякую способность соображать, Лимсей совсем забыл о «лазутчике». Но тот напомнил о себе сам, когда жизненные показатели подопечного с катастрофической скоростью начали приближаться к мертвому нулю. Хотя стимулирующие препараты в лоцмане давно закончились, докторская утилита многое могла и сама по себе. «Лазутчик» ускорил кровообращение, стараясь снабдить мозг Лимсея остатками кислорода, растворенного в крови, а затем предельно взвинтив мышечный тонус, судорожным спазмом заставил слепо рвануться прима-майора из цепких лап.
И он вырвался.
Лимсей покатился по полу и ударился спиной об угол металлического стола, сразу остановившего его движение. Не обращая внимания на жгучую боль, электроразрядом прострелившую позвоночник, он обеими руками вцепился в торчавшую из рта игрушку, выдрал ее и неистово отшвырнул. И тут же инстинктивно отпрыгнул в сторону – чтобы избежать нового захвата. Снова удар обо что-то твердое, острая боль ввинтилась, словно раскаленная игла, под правую лопатку, опалила руку…
Зрение вернулось рывком, но не полностью. Тяжело дыша, Лимсей замер на полу, готовый в каком-то отчаянном исступлении безжалостно швырнуть свое избитое и искалеченное тело еще раз. Ради того, чтобы уцелеть. Но новый рывок не понадобился. Все саламандры остались там, где пытались его убить, его никто не преследовал. Мертвецы не способны на преследование. Все шестеро бесхвостых ящериц, после того, как он вырвался из рук, просто сложились в кучу, друг на друга, их предсмертная жизненная сила наконец иссякла.
После этого Лимсея все-таки вырвало. Проблевавшись, он кое-как поставил себя на ватные ноги и попытался оценить ситуацию. Сознание было еще затуманено после попытки удушения, да и уцелевший глаз видел отвратительно, только визуальная коррекция зрения лоцманом и спасала положение. Но самое важное он помнил – у него нет времени. Нет времени на слабость, если он хочет выжить. И преследователи, возможно, все еще пробивались в лабораторию, если, конечно, их все-таки не доконали призраки. Он даже не стал тратить драгоценные крупицы сил на то, чтобы как следует выругаться.
Лимсей судорожно закашлялся, чувствуя, что его вот-вот снова вывернет наизнанку. Все тело заливал холодный пот, его знобило и шатало от слабости, но он заставил себя двигаться прочь из лаборатории. К дьяволу лабораторию, он больше ни секунды не желал оставаться в этом проклятом месте.
«…Возле испытательного сектора сейчас находится модель пехотных доспехов, полностью функциональная. Она прошла модернизацию, час назад мы закончили все необходимые тесты, загрузили программное обеспечение. Так как грузовой транспорт ушел с основной партией образцов, то скафандр отправить я не успел. Советую им воспользоваться…»
От голоса Кероша-6, зазвучавшего в мозгу, Лимсея чуть было не хватил сердечный удар. Он так резко оглянулся, что едва не свернул себе шею. И только увидев неподвижные тела саламандр на полу, ни на миллиметр не изменивших своего положения, запоздало сообразил, что это всего лишь запись. «Лазутчик» записывал все, что видел и слышал сам Лимсей, и ставил «якоря» в тех моментах, где Лимсей отмечал нечто важное для себя. Вот сейчас запись и сработала, чтобы задать нужное направление его спутанным мыслям.
Прима-майор позволил себе лишь маленькую передышку – прислонился на несколько секунд плечом к бронестеклу испытательного зала, вдоль которого шел коридор. Озноб усилился, все тело болело, словно его непрерывно избивали в течении суток, обожженное лицо пылало, а в ослепший глаз какая-то настырная сволочь загоняла гвозди, один за другим. От таких мучительных, сводящих с ума ощущений хотелось просто упасть и сдохнуть, а еще дико хотелось закричать, чтобы дать разрядку накопившемуся напряжению, выплеснуть свой гнев и свою боль на этот паршивый несовершенный мир. Он держался лишь на усилии воли, вернее сказать – на каких-то крошечных огрызках воли, таявших с каждой минутой, и уступавших место накатывавшему безумию.
Он должен отсюда выбраться, иначе все, абсолютно все, что он уже сделал для достижения своей цели, было сделано зря. А так не годится. Большая часть его жизни и так прошла впустую, и теперь ничто и никто его не остановит, чтобы добиться успеха. Иначе вся эта дорога по трупам напрасна, а он не просто обыкновенный неудачник, а неудачник законченный. Нет, этому не бывать.
Так, где это дурацкий скафандр?
Оттолкнувшись от бронепластика, Лимсей шагнул сквозь услужливо отъехавшую дверь в следующий сектор лаборатории, окинул помещение мутным взглядом. Дождался, когда лоцман откорректирует картинку, увеличит четкость и детализацию.
Возле выхода, словно неотвратимое возмездие, его дожидалась высоченная громоздкая фигура в пехотном скафандре. А у него не было оружия, чтобы проложить себе путь…
Мгновение дикой паники…
Лимсей судорожно глотнул воздуха, словно рыба, выброшенная на песок, запоздало сообразив, что это всего лишь пустой скафандр, который он и ищет. А сообразив, дико выматерился. Спотыкаясь на каждом шагу и приволакивая ноги, он добрался до скафандра, активировал панель управления в подмышечной области. Нагрудная секция, передние бронепластины ног и лицевая панель шлема с мягким жужжание сервомоторов откинулись на выдвижных креплениях, словно панцирь вскрытого консервным ножом краба, открывая доступ. Лимсей торопливо повернулся спиной, воткнул руки в отверстия рукавов, и обессилено рухнул в нутро скафандра. Откинул голову на эластичную подкладку шлема, подождал, когда оживший манипулятор интерфейса подключится к лоцману и соединит его нервную систему с нейросистемой скафандра, и отдал первую команду:
«Штатный режим».
Пластины шлема, груди и ног мягко встали на место, герметизируя скафандр.
Переход  нередко в первые мгновения вызывает дискомфорт и дезориентацию. Особенно для тех, кто подобную процедуру проходит редко, или вообще впервые, как Лимсей. До этого момента он не предполагал, что ему придется ощутить себя в шкуре пехотинца или пилота боевого робота – переход, или погружение, для тех и других выглядит почти одинаково.
Восприятие изменяется разительно, и поэтому требуется какое-то время, чтобы мозг адаптировался к новому «телу» и иной системе ориентации, чувств, приема информации.
Боль… Она все еще мешала, но система жизнеобеспечения боевых доспехов не дремала – докторская утилита лоцмана скинула параметры состояния подопечного в информационный центр. Почти в ту же секунду последовало несколько уколов – шею, спину, бедра. А затем все стало волшебно – запасы боевых медикаментов скафандра были полными. Боль ушла, растворилась, исчезла. И вместо избитого, изношенного тела у Лимсея вдруг возникло тело полутонного великана, готового повиноваться каждой его мысли.
Через несколько секунд, показавшихся вечностью – так ускорилось восприятие, система внутренней диагностики выдала данные основных параметров роботизированной оболочки. Система жизнеобеспечения – норма. Визуальная и информационная поддержка – норма. Двигательные функции и вооружение – норма.
Лимсей неоднократно слышал от пилотов, что сила любого, даже самого легкого робота всегда впечатляет, особенно когда этот робот становится твоим телом. Пехотный скафандр, конечно, это не полноценный боевой робот, которым можно управлять дистанционно и заставлять действовать самостоятельно даже без пилота, без человека внутри скафандр – ничто. Просто роботизированная оболочка. Но когда твой вес всего через несколько секунд увеличивается в несколько раз, а сила удесятеряется, это впечатляет не на шутку. Шок. Восторг. Упоение неизведанной ранее мощью. «Рэкс-500». Тяжелобронированный скафандр повышенной защиты в два с половиной метра высотой и весом в пятьсот килограмм, способен выдержать ракетный удар средней силы. Разработан для ведения боевых действий как на поверхности планет, так и в условиях полного вакуума. Оснащен экзоскелетом с мускульными усилителями, позволяющими бойцам носить тяжелое вооружение. Экипирован тяжелым плазмоганом системы «Жар» и ракетометом «Плохиш», установленным на правом плече. Несмотря на внешне глухую броню без каких-либо визуальных устройств, в пехотных скафандрах использовалась такая же видеосистема, что и в боевых роботах – «взгляд бога». По всей поверхности брони рассредоточены тысячи микроскопических нанолинз, визуальные данные стекаются прямиком в мозг человека, соединенного с искусственным интеллектом машины в одно целое. Система универсальна – даже при очень сильных повреждениях поверхности корпуса всегда останутся уцелевшие участки с десятками и сотнями действующих «глаз», а компьютерная реконструкция с легкостью восстановит полноценный внешний обзор. И сейчас обзор для прима-майора был таков, словно у него вдруг полностью восстановилось зрение, и не просто восстановилось, а значительно, качественно усилилось.
Волшебно.
Лимсей понятия не имел, что именно призраки изменили во внутренней начинке скафандра, профессия не обязывала его касаться таких нюансов ни сейчас, ни раньше. Плевать. Главное, чтобы «Рэкс» помог ему отсюда выбраться. И нужно постараться этот «образец» сохранить, над его начинкой будет кому поколдовать впоследствии, выяснить характер модификаций. Ведь его можно выгодно продать. Отличный трофей из Лабы.
Настроение стремительно улучшилось, мир перестал казаться скроенным лишь из черных красок. У него даже мелькнула мысль, что он чересчур жестоко поступил с саламандрами, которые предоставили ему такой царский подарок. Мысль мелькнула и позорно бежала, устыдившись своей слабости. К черту. Время для сожалений давно прошло. Он убьет любого, кто встанет у него на пути, ему нечего терять после всего, что уже наворотил.
Лимсей пожелал себе удачи, и вышел в туннель, чувствуя необыкновенную легкость шага. Было с чем сравнивать – ведь минуту назад он едва волочил ноги, словно полусгнивший зомби, выбравшийся по какому-то недоразумению из ветхой могилы.
Навстречу по туннелю выползла грузовая платформа, возвращаясь обратно после разгрузки – примитивный прямоугольник из металла и пластика с низкими бортиками, на антигравах, и парой жестких сидений для сопровождающих. Слишком медленно, сразу определил Лимсей. Туннель до Адской пропасти тянулся не больше чем на километр, вполне можно обойтись и без черепашьего передвижения. Лимсей разогнался, легко перескочил трехметровую платформу одним прыжком, пробежал еще несколько шагов. Кажущаяся легкость шагов отзывалась в шлемофоне приглушенным лязгом, напоминая о реальном весе скафандра. Из-под стальных подошв, обтянутых специальным упругим пластиком, взлетала каменная пыль. Отметка зарядов в плазмогане стояла на максимуме, так что Лимсей решил не экономить. Предоставлять преследователям лишний шанс увязаться за собой он не собирался.
Мгновенно погасив скорость разбега, он плавно и быстро развернулся, испытывая почти настоящий кайф от своего нового, идеально послушного искусственного тела. Плазмоган взлетел в правой руке с легкостью детской игрушки, изрыгнув заряд плазмы, словно минидракон. Заряд ударил в медленно ползущую платформу почти в упор. Яркая вспышка, пламя жадно облизало механизм, и не подозревавший до этого момента о своей незавидной участи, затем его тряхнули несильные взрывы расплавившихся антигравов. И платформа встала, перегородив туннель ярким чадящим факелом.
Ровный отрезок туннеля позволил разогнаться до двадцати километров в час, поэтому всего через несколько минут Лимсей был на месте. Осталось сделать совсем немного, и он окажется на свободе, вырвется из этой проклятой горной толщи, постоянно давившей ему на мозги. Тоннель закончился просторной каверной, где его уже дожидалось несколько вместительных металлопластиковых контейнеров, нагруженных образцами из лаборатории, и два малых робота-погрузчика, мирно застывших возле контейнеров в ожидании дальнейших приказов.
Все было предусмотрено заранее, все было тщательно подготовлено к этому моменту. От Адской пропасти его отделяла лишь тонкая полуметровая стена из гранита, специально оставленная нетронутой, чтобы поверхность скал снаружи выглядела девственной. Внутри в стену в специально проточенные каналы уже были вставлены направленные заряды, с дистанционными таймерами, расположенные так, чтобы вырубить взрывом необходимый участок стены. Все, что было нужно – отдать команду по лоцману, что Лимсей и сделал.
Коротко, бездымно полыхнуло пламя, негромкий звуковой удар. В туннель, сквозь заклубившую в широком проломе пыль, хлынул свет, с любопытством заглядывая в толщу горы, где он еще никогда не бывал. Снаружи просыпалось всего лишь раннее утро, четыре часа, но после тьмы туннеля и негатива инфрасканера свет показался необычно ярким, почти ослепительным, так что фильтрам скафандра пришлось приглушить интенсивность.
Теперь последний шаг. Лимсей шагнул к пролому, выглядывая в пропасть. Красота. Суровая красота. Как это символично – путь на свободу вел через бездонную пропасть. Лимсей обвел взглядом отвесные скальные стены, глянул вниз, в клубившийся в нескольких сотнях метров под ним туман, скрывавший бурное течение широкой горной реки. Горловина туннеля выходила в стене всего в полукилометре от водопада, и могучий поток воды, низвергавшийся вниз с огромной высоты, был видел Лимсею прекрасно. Ширина Адской пропасти в этом участке больше четырех сотен метров. Великолепный простор для любых воздушных маневров. Пока он осматривался, детекторы скафандра обшарили пространство снаружи и засвидетельствовали полное отсутствие движения, характерного как для искусственных объектов, так и для людей.
Лоцман связался с крошечным радиомаяком, предусмотрительно вмонтированном в противоположную стену пропасти напротив выхода, а оттуда сигнал уже без помех отыскал управляющий блок мощного грузового глайдера, также предусмотрительно спрятанного Лимсеем в складках скал так, что с воздуха засечь его было невозможно, летай над ним, хоть до посинения, если кому взбредет в голову такая идиотская причуда.
Через минуту глайдер показался в поле зрения прима-майора – широкое днище машины спускалось сверху. Он не стал тратить время на то, чтобы ввести глайдер внутрь туннеля, как планировал заранее. Как только машина опустилась вровень с выходом, Лимсей просто заставил ее зависнуть снаружи. А затем один за другим перебросил контейнеры в грузовой трюм лично – благодаря мускульным усилителя скафандра (приятный сюрприз, на который он изначально не рассчитывал), роботы-погрузчики ему уже не понадобились. Затем перешагнул в трюм сам и отдал приказ на взлет.
Остался завершающий штрих – подорвать другие заряды в туннеле, намного мощнее вышибных, которыми он проделал дыру в стене. Взорвать весь туннель к чертовой матери. Он предусмотрел все. Уверенный гул поднимавшегося среди отвесных стен глайдера для Лимсея звучал приятной музыкой. Он стоял в открытом дверном проеме, любуясь окружающим пейзажем. Черная дыра в стене быстро уменьшалась, смещаясь вниз и превращаясь в оспину на груди каменного великана. Все удалось. Все удалось, черт побери! Скоро он станет очень обеспеченным человеком. С такими технологиями его примут на многих планетах с распростертыми объятиями, по любым, даже трижды фальшивым документам. Именно по таким документам он собирался свалить с планеты, нужно только добраться до космопорта… Если же… Стоило подумать и о худшем варианте – если же космопорт уже захвачен чужаками, что ж, недалеко от столицы Пустоши – Ляо, есть заранее оборудованное убежище. Естественно, он не планировал прятаться от чужаков, когда предпринимал все эти меры. Все это было предусмотрено, если произойдет какой-либо сбой в его планах и необходимо будет отсидеться, пока на планету прибудет наемный корабль, вызванный через поставных лиц. Вряд ли чужаки захватят планету быстро. К тому же Лимсей верил в мощь вооруженных сил Содружества, несмотря на свое предательство. Ударное крыло флота наверняка сметет вражеские силы, словно ураганный ветер уличный мусор. А они рано или поздно прибудут…
Нужно лишь отсидеться.
Ладно, хватит упиваться собственной прозорливостью, он уже отлетел достаточно далеко и пора взрывать туннель…
По отвесным скалам напротив скользнула странная тень, напоминающая сильно скособоченный крест. Сперва Лимсей не придал ей особого значения, ведь детекторы скафандра промолчали, а сам он был чересчур поглощен мыслями о том, насколько он гениален, раз все так здорово предусмотрел, и сумел использовать появление чужаков на планете к собственной выгоде…
И тут же, нарушив его грезы, тревожно забибикал сканер скафандра, обнаружив неизвестно откуда взявшиеся цели. Лимсей чуть не подпрыгнул – ведь небо только что было чистым! Вцепившись стальными перчатками в края дверного проема с такой силой, что железо в его пальцам смялось, словно бумага, Лимсей рывком выглянул наружу.
Ничего. Где же летает эта сволочь…
Жирная красная точка, как только завершилась идентификация, превратилась в уже известный объект. Расстояние… Твою мать. Он прямо над ним!
Отсидеться не удалось.
Прима-майор Лимсей Журка даже не подозревал, насколько взвинчены его нервы, когда снова ощутил реальную угрозу собственной жизни. Взрыв паники швырнул его из медлительного грузового глайдера в воздух. Вспыхнувшие на спине сопла ранцевого двигателя скафандра буквально вбили его в сразу уплотнившийся воздух, развивая бешенную скорость. Скальная стена пропасти стремительно понеслись вниз, одновременно приближаясь. Косая, все больше стремившаяся к вертикали траектория должна была его вывести из-под удара чужака, над краем и за край пропасти. А дальше – только небо. Горы. И свобода. Только бы успеть уйти… Жрите глайдер, паскуды, подавитесь жирным трофеем…
Но чужак опускался слишком быстро. Он был огромен. И у него явно были виды на самого Лимсея. Огромный черный крест падал, почти перекрыв всю ширину пропасти, падал, словно вывалившись из внезапно открывшихся в небесах вратах ада, собираясь забрать его с собой за все, что он натворил. Он рушился прямо на него, и Лимсей не успевал уйти из под этой тени, накрывавшей его смертным крылом, ему не хватало скорости.
Детекторы скафандра выли непрерывно, идентифицируя десятки, сотни целей, проявлявшихся в воздухе, словно призраки, поджидавшие именно его, Лимсея. Облако черных точек взвихрилось вокруг его скафандра.
И двигатели вдруг захлебнулись.
Ворох отказов модулей системы жизнеобеспечения залил тактическую панель желто-красным маревом, сопровождаясь непрерывным писком зуммера тревоги. Лимсей застыл в скафандре. Словно парализованный, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Ускорение погасло, боевой скафандр на какое-то мгновенье застыл в воздухе, словно сам превратился в бесплотного призрака, но затем начал неотвратимое падение в бездонную пропасть. Почти в то же мгновенье система внешнего обзора померкла, погружая его в кромешный мрак. Холод вонзился ему в грудь – словно сквозь скафандр проникла и принялась шарить прямо в его теле невидимая рука, замораживая внутренности.
Он оказался заживо замурован в бесполезном железе.
Он ничего не мог сделать.
Ослепленный полнейшей дезориентацией, прима-майор Лимсей Журка не осознавал, что исступленно кричит от охватившего его дикого ужаса, не слыша собственного крика.
Мгновением позже крик погас, когда невидимая рука добралась до его сердца.

Глава 22. Кассид

Сквозь вязкий туман полудремы пробивались визгливые голоса гидлингов, ожесточенно требовавших нечто, недоступное пониманию сумеречного сознания.
Потом голоса затихли, и сон снова завладел Кассидом.
Но ненадолго.
Кто-то настойчиво тряс его за плечо.
– Кассид! Кассид, хватит дрыхнуть, ты нам нужен.
«А пошли бы вы», – апатично пожелал Кассид…
И тут же по лоцману в сознание вторглось разгневанное видение: прекрасная обнаженная фея с кожей цвета пылающего заката и каскадами развевающихся, словно на сильном ветру, волос. Фея прибыла прямиком из ада – фоном служило бушующее пламя. Уперев кулачки в соблазнительные бедра, полыхая сиреневыми глазищами, фея открыла чудный ротик… и на Кассида обрушился пронзительный вопль, сравнимый по мощи с ревуном боевой тревоги:
– Кассид! Да очнись же! У нас проблемы!
Сон буквально рухнул. Недоуменно вскинувшись, Кассид разодрал веки и уставился перед собой вытаращенными глазами. Дьявол, где это он? Ах да, это же «Улыбка», где еще можно увидеть такую дурацкую кают-компанию…
– Рэ-эррр? Что такое?!
– Я говорю, ты нам нужен! – повторила Алайн уже спокойнее. Она сидела напротив, через стойку бара. Ягу и Череп присутствовали тут же, тесный семейный круг, пока Кассид дремал, его кресло тоже стащили на нижнюю площадку «компашника». Из-за того, что кресло все еще было разложено, Кассид из лежачего положения видел только лица и часть плеч из-за среза стойки. Однако, неудобно. Мысленной командой он выпрямил спинку кресла, подняв голову на нужную высоту, затем недовольно уставился на присутствующих.
– Алайн, надеюсь, причина действительно уважительная, ты же знаешь, я не люблю воплей, особенно спросонья, – проворчал Кассид.
– Еще какая уважительная, – озабоченно кивнула Алайн. – Вот, выпей. И поговорим. Времени мало.
И никаких ласково-язвительных улыбок, никаких «дядюшек Кассидов». Да, и впрямь что-то стряслось. Кассид уже успел понять, что от плохого настроения и кожа, и волосы Алайн перестают светиться, она в такие моменты становится похожа на обычную женщину. Но в моменты гнева, судя по картинке в лоцмане, ее тело вспыхивает другими, зловещими красками. Оригинально.
Торговец бросил быстрый взгляд на собрачников Алайн. Ягу задумчив и хмур, а Череп, похоже, взвинчен, судя по тому, как он с деланно-непроницаемым видом крутит пустой бокал в пальцах. На стойке перед ними – пустая посуда с остатками пищи. Видимо, перекусывали, пока Кассид приходил в себя, и не успели прибраться, сбросить в утилизатор.
Сервис-автомат бара с мелодичным звуком выдвинул из своих недр бокал, наполненный подозрительной на вид зеленой жижей. Но запах от нее шел освежающий. Лимон и мята. Тонизирующий коктейль. А вот, кстати, и кейс, тоже на стойке, сразу не обратил внимания, а он здесь, родимый. Кассид подцепил когтем крышку, откинул. Пушка уютно лежала в углублении.
– Гидлинги уже закончили изучение?
– Закончить-то закончили… – фыркнул Ягу, состроив досадливую гримасу – шерстяное лицо собралось складками, искажая благородную маску хищника, пучки прозрачных усов встопорщились. В глубине янтарных глаз при движении головы вспыхивали и гасли жемчужные огоньки. Красавец.
– А где Трап, кстати? – поинтересовался Кассид, оглядываясь. Все пять «скелетонов» оказались на месте, смирно стояли возле кресла, таращась на хозяина бусинками сенсоров.
– Твой полиц занимается изучением истребителей в трюме, – неприязненно просветил Череп. Чешуйки на его медно-черном лице сидели плотно, сковывая лицевые мышцы и тем самым обедняя мимику, поэтому их недаром усеивали линии светодиодных точек. Судя по их красноватому цвету, он пребывал в препаршивом настроении. Впрочем, настроение можно понять и по глазам, горевшим на демонической физиономии зловещими красными угольями. – Но вот проблема – стоит ему только высунуть нос за борт, и последует залп по «Улыбке». Гидлинги насчет этого предупредили четко.
Так-так, мерзкие предчувствия насчет обезьянинов не замедлили оправдаться.
Кассид одним глотком опрокинул коктейль, и замер, прислушиваясь к ощущениям. В голове и впрямь прояснилось. Зато на сердце ох как потяжелело. Сразу захотелось что-нибудь сломать или разбить, для разрядки.
– А теперь объясните мне, рэ-эррр, какого дьявола здесь происходит? Выкладывайте все по порядку.
В изложении Алайн, против обыкновения лаконичном, картина обрисовалась следующая.
Все пять часов, пока длился полет в гипере, а Кассид – дрых, как говорится, без задних ног, гидлинги трудились не покладая мохнатых ручонок, проводя сложное сканирование артефакта с помощью своих спец-дроидов. Не прекратили своего занятия и после выхода из гипера, даже Тимбс к ним убрался, обсудить полученную информацию. Череп наблюдал за ними неустанно, судя по всему, команда Тимбса разобралась, как действует пушка, и докопалась до принципов ее устройства. Для эксперимента они обстреляли одного из своих дроидов, и тут же сумели снять образовавшееся желеобразное поле, дроид не пострадал. Через полчаса, после аналогичного прыжка, в пятнадцати километрах нарисовалось «Законное дело», и тут мартышки словно с цепи сорвались – начали хором вопить, что они дико устали, что им нужен отдых, и результаты предварительного анализа они смогу представить лишь тогда, когда окажутся на своем корабле, не раньше, так как им нужно не только отдохнуть, но и провести кое-какие тесты на собственном оборудовании… Кассид уже не сомневался, что именно этот кричащий хор он и слышал в полудреме.
– И вы их отпустили, рэ-эррр? Не разбудив меня?!
– Ты хорошо представляешь, что такое стая дико вопящих гидлингов? – холодно осведомился Череп. – Я был рад, что эти твари убрались восвояси. Именно я отвечаю за безопасность оборудования на этом внешнике. Нет гидлингов – нет проблем.
– Нет ли в твоем заявлении некоего противоречия? – вкрадчиво поинтересовался Кассид, сдерживая праведный гнев. – А что тогда мы имеем сейчас?
– Они еще хотели и артефакт прихватить, – хмыкнул Ягу. – Для более тесного изучения. Но тут уж фигушки. Поперли их с борта порожняком. А оказалось – зря.
– В общем, как только гидлинги добрались до своего внешника, они сразу предъявили нам ультиматум. – Алайн виновато вздохнула. – Или ты отдаешь им артефакт без всяких условий, или они разнесут «Улыбку» на кучу неопознаваемых осколков. Вместе с нами, естественно. Наши бортовые лазеры с их «Кулаком Бога» не сравнить по мощности, да и висим мы относительно «Законного дела» в неудобном положении, а маневрировать мартышки запретили, не дураки, подставляться у них желания нет. Так что считай, мы вообще без всякой защиты.
– Так что ж не отдали!? Мое мнение, рэ-эррр, судя по вашим действиям, вас все равно волнует мало!
– Не кипятись, Кассид, – миролюбиво сказал Ягу. – Не волновало бы, не разбудили.
– Ну да, спохватились, когда жареным запахло, – усмехнулся Кассид.
– Не возражаете, если я присоединюсь к обсуждению? – на виртуалках присутствующих нарисовалась физиономия галантно улыбающегося Эроу Трапа. Парень вел себя так, словно только что прибыл с вечеринки аристократов, организованной по высшему разряду, и никаких проблем и в помине не существовало. Способность этого человека обретать уверенность в себе в весьма непростых ситуациях Кассида даже восхитила. – Есть у меня для вас кое-какая конфиденциальная информация, партнеры, ситуация требует ясности, так что не до служебных тайн. Так вот, довожу до вашего сведения, что за последний год исчезло несколько небольших торговых кораблей, приписанных к Сокте, и курсировавших между ближайшими обжитыми системами. Владельцы кораблей – одиночки, частники, ни с какими корпорациями не связаны. Найти их не удалось, но вот любопытный факт – за этот год внешник гидлингов тоже несколько раз снимался с орбиты Сокты. Время рейдов «Законного Дела» совпадает со временем пропажи кораблей. Никаких доказательств о его причастности к исчезновению тех торговцев у нас нет, но заставляет задуматься, верно?
– То-то у Тимбса трюмы под завязку забиты имуществом, – рыкнул Кассид, – наверняка с поддельными идентификационными чипами. Крякнутые мор-рды! Никогда не думал, что мартышки займутся грабежом! Что ж, спасибо, сынок, ты помог. Как видите, макаки нас в любом случае не отпустят. Но стоит нам передать артефакт, и нам точно крышка. Проклятье, я ждал какой-нибудь гадости, но чтоб такую!
– Кассид, это ты втянул нас в эту историю…
– Череп, рэ-эррр, не время искать виноватых. Лучше прикинем сообща, как из этой истории выбраться с минимальными потерями.
– Минимальные потери? И это ты называешь минимальными потерями?
– Все, рэ-эррр, все! – Кассид жестко вскинул синие ладони с толстыми растопыренными пальцами, показывая, что продолжать обсуждение в таком духе не намерен. – Алайн, Ягу, вы-то что думаете, по существу?
– Ты втравил нас в эту ситуацию, – упрямо повторил Череп, вперившись в Кассида алыми угольями глаз, – тебе и голову ломать, как выкрутиться.
– Череп, рэ-эррр, у вас на внешнике вроде оранжерей нет, а разговариваешь ты так, словно с дерева упал и макушкой приложился. В твоем роду макак случайно не было? Может быть тебя именно поэтому переклинило на чистоту расы, и ты взъелся на меня?
– Выбирай выражения, старик.
– Сам выбирай выражения, сосунок, – рявкнул Кассид, с трудом сдерживая ярость, пальцы сжимались и разжимались, выпуская и втягивая когти.
– Хватит, мальчики! – Алайн звонко хлопнула ладонями по столу, прервал перепалку. – Не о том думаете! Срок ультиматума истекает через десять минут. Что ответим гидлингам? Кассид, ты согласен расстаться с артефактом? Вижу, нет. Мне тоже как-то не улыбается. Остается одно – будем прыгать, авось пронесет.
– Десять минут, рэ-эррр? Вы что, не могли разбудить меня раньше?
– Пять минут ушло на твое пробуждение, – Алайн укоризненно покачала головой. – А больше мартышки времени и не отводили.
– Ладно, понял. Тогда хочу прояснить ситуацию на борту. Ты говорила о прыжке, Алайн. Мы к нему готовы?
– Естественно. Как только вышли из гипера, сразу начали прогреваться для нового прыжка. Череп проявил инициативу. И оказался оправ.
– Иногда твоя подозрительность приносит плоды, – с невольным одобрением кивнул Кассид, от сердца слегка отлегло.
Череп холодно промолчал.
– Проблема в том, что мы под прицелом, – напомнил Ягу. – Тимбс тоже не дурак, он знает о том, что мы готовы к прыжку, излучение гипердвигателей в рабочем режиме не скроешь. И предупредил, что как только мы на это решимся, разрядит нам в борт «Кулак Бога».
– Куда ни кинь, всюду клин, – мрачно проворчал Кассид. – Странно, почему он не заставил вообще заглушить движки. Что-то здесь не так. И пятнадцать минут для ультиматума – как-то маловато.
– Предлагаю атаковать, – вдруг решительно заявил смуглолицый красавчик Эроу Трап, осклабившись во все тридцать два зуба. – Возможностей «мига-1001» хватит, чтобы разнести внешник макак в клочья. План таков – организуйте небольшое вращение корпуса «Улыбки» вокруг оси, как только ворота причального ангара скроются с глаз гидлингов, и они не смогут отследить старт, открываем ворота и я взлетаю.
– А ты уверен, что вообще сможешь взлететь? – с мрачным скепсисом переспросил Череп.
– Думаю, да. Ремонтные киберы уже освободили один из «мигов» от крепежа, я уже обживаю его кабину. Ангар внешника, конечно, не рассчитан на такие взлеты, все-таки судно торговое, привези-увези, кое-какое оборудование подпалю соплами, но это все же лучше, чем сидеть и ждать, пока нас расстреляют за здорово живешь с кучей бесполезной боевой техники на борту. А маневренность у истребителя такова, что потом меня уже не достанут, главное – взлететь.
– Зато они достанут нас, – желчно парировал Череп. – Мы по-прежнему будем оставаться отличной неподвижной мишенью.
– Резонно, – согласился Кассид. – Погоди пока со своим планом, Трап. Но вращение все же организуй, Ягу, идет? Как можно незаметнее.
– При размерах внешника, каким бы медленным не было вращение, незамеченным оно не останется, – не согласился Ягу. – А о маневрах нас уже предупредили.
– Хорошо, хорошо, если мартышки возмутятся, сразу прекратим. Сделай. Кстати, куда запланирован прыжок?
– В систему Призрака, естественно, – Ягу удивленно вскинул мохнатые брови. – Или у тебя другие предложения? Мы же не ждали, что макаки не дадут нам перевооружиться.
– Вот именно, Ягу. Вот именно. Не пойдет. Перебей координаты. Прыгнем, скажем, только на час вперед. Там и перевооружимся. Заодно сбросим гидлингов с хвоста. Им ведь ничто не мешает грохнуть нас в системе Призрака, там, где гибель корабля можно списать на удар иноров. Я так думаю, что именно на это они и рассчитывают, на наш прыжок к Призраку, потому и срок ультиматума так смешон, а требования заглушить двигатели не поступало. Пусть уж лучше они сами попадутся инорам первыми – отличная приманка. Пока иноры будут их «изучать», можно будет заняться операцией по спасению моего экипажа.
– Да ты оптимист, как я погляжу. Почему-то я сомневаюсь, что макаки решатся на такой прыжок. Слишком трусливы.
– Да? А сейчас они что делают, Череп? Трусость празднуют?
– Слишком много неизвестных переменных. – Череп положил чешуйчатые кулаки на стойку и подался вперед, вперив в Кассида злой взгляд. – Из системы Призрака гидлинги могут удрать раньше нашего появления, а внимание иноров привлекут. Тогда объектом охоты немедленно станет «Улыбка». Если же иноров в системе нет, гидлинги тем более сумеют подготовиться к встрече, и уничтожат «Улыбку» наверняка, в момент выхода из гипера, пока корабль будет беспомощен при подготовке к новому прыжку. Я все еще против авантюрного рейса в систему Призрака, и требую учесть мое мнение.
– Учтем, учтем… Учти также, что за два-три часа неизбежного разрыва во времени проблема с гидлингами может решиться сама собой. Или они не дождутся «Улыбку», и свалят из системы, или вообще не решатся на прыжок, или с ними разберутся иноры. Так, когда истекает срок ультиматума?
На виртуалке, продублированный на голосферу и навигационную панель «компашника», замигал сигнал вызова с «Законного дела».
– Уже, Кассид, – Алайн сокрушенно покачала головой. – Включаем эфир?
– Паршиво, – пожаловался Ягу. – Мне нужно минут пять на перебивку координат…
– Ну и отлично, – кивнул ему Кассид. – Я пока заговорю Тимбсу зубы, а ты вводи новые координаты и делай необходимые расчеты. Развлекусь с мартышками, будь они неладны.
Кресла взмыли к «экватору» «компашника», обосновавшись напротив трехметровой голосферы, в которой проступили очертания кают-компании «Законного дела». Это было нечто. Помещение напоминало оранжерею – все стены сплошь оплетали бледно-зеленые заросли, пространство перетягивали в разных направлениях ленты переплетающихся лиан, образуя кое-где нездорового вида узлы и вздутия, пол скрывал клубившийся внизу туман, с «потолка» накрапывал мелкий дождь. Родная атмосфера на планете гидлингов. Голографическая имитация или они реально так оборудовали свой «компашник»? Помнится, в прошлый сеанс связи все выглядело как-то благообразнее.
Ложа гидлингов, оплетенные зарослями лиан, располагались на разной высоте. На переднем плане, в двух метрах от пола, развалившись на увитом растительностью лежаке, устроился «пахан» – Тимбс, в неизменном халате, на этот раз в ядовито-желтом.
– Дурная слава бежит впереди твоего рода, Тимбс, – «поприветствовал» Кассид.
– Ну, кому дурная, а кому и почетная, синерожий. – Гидлинг насмешливо ощерился. – Наши расы немного иначе рассматривают приемлемые нормы морали и этики. В данный момент я для своей семьи – герой, не побоюсь этого громкого слова. Итак, что ты решил? Отдашь артефакт по-хорошему, или как?
– Но ведь твоя пушка – блеф, – Кассид пожал массивными плечами, всем видом изображая человека, абсолютно уверенного в истинности своего утверждения. – Реакторы твоего внешника не потянут такой нагрузки. Так чего мне бояться?
– Да ну? А с чего ты так решил? Моя семья весьма неплохо поработала над модификацией энергопитания пушки.
– Допустим. Тимбс, разве ты не видишь, какую яму для себя роешь? Может, в кругу своих ты и «герой», но твоя родная Ханна – не единственная обитаемая планета в известном космосе, и остальные миры живут отнюдь не по законам Ханны. Как раз наоборот. Есть множество обитаемых миров, где твои действия вряд ли будут оценены благожелательно. В общем так: я все еще готов закрыть глаза на твое вероломство и предлагаю отправиться со мной в качестве эскорта в систему Призрака. Я заплачу тебе за каждый залп, за каждую выпущенную ракету.
– Боюсь, ты не понимаешь ситуации, Кассид. Мы уже получили отличный приз, больше нам от тебя ничего нет нужно. Мы раскусили суть технологии, просто артефакт будет ценным добавлением к нашим изысканиям. Да и конкуренты нам не нужны. Отдай по-хорошему.
Ложь, подумал Кассид. Раскусить принцип действия за такое время еще возможно. Просечь технологию изготовления – вряд ли. Нужны мощные технические лаборатории и серьезные специалисты, которых не заменишь дроидами. Артефакт им еще нужен, и еще как, так что можно поторговаться…
– Значит, отчета по работе не будет?
– Нет. Но и оплаты наших трудов я ведь уже не требую, так что ты не в накладе. Знаешь, что самое забавное, Кассид? Ты даже не посмеешь заявить об ограблении. Этой штукой ты владеешь незаконно, вопреки правилам карантина. Как пришла к тебе в руки, так и ушла. Отдай с легким сердцем, и мы отпустим «Улыбку» целой и невредимой.
– Тут ты ошибаешься, Тимбс. Посмею. Еще как посмею заявить. Кроме того, есть много законных способов доставить тебе неприятности в ближайшем будущем.
– Зря ты это сказал. Кассид, нет свидетелей, нет проблем, ты же это прекрасно понимаешь. Так что не ерепенься, ни к чему. Не забывай, что в проигрышном положении сейчас ты, а не я.
– Ты просто многого не знаешь, мелкий мохнатый друг. Сообщение о сделке с «Законным делом» я оставил своим приятелям в полиции Сокты, указав, естественно, наши текущие координаты. Если здесь найдут обломки «Улыбки», тебе не поздоровится.
«Это правда?» – хором поинтересовались по лоцману Эроу Трап и Алайн.
«Да нет, конечно, не мешайте!»
– Да что полиция, Тимбс, хочешь, чтобы на тебя объявила охоту Кассиония? Ты ведь знаешь, как мы, кассионийцы, разбираемся с теми, кто имел неосторожность навредить одному из нас, не говоря уже о целой семье?
– Блефуешь.
– А ты рискни, проверь. Забыл о полицейском на моем борту?
– Тимбс, мы знаем о твоих делишках больше, чем ты думаешь, – встрял Череп.
– Я и так знаю, что этот полиц на вашем внешнике неспроста, – Тимбс вытянул губы дудочкой, презрительно сплюнул. – Ты все-таки подставил меня, Кассид, хотя и уверял в обратном. Так что мое возмездие справедливо и оправдано, что ты только сам и подтвердил!
Кассид с досадой покосился на Черепа. Лучше бы он помолчал.
– Ты уверен, рэ-эррр, что сможешь проглотить такой жирный кусок, как внешник кассионийцев, и не подавишься?
– Ну, кое-какие трудности предвидятся, – уже не так весело, как в начале беседы, согласился Тимбс. – На какое-то время придется спрятаться подальше от всех вас, ничего не поделаешь. А пока вы будете меня искать, я заработаю на новой технологии кучу денег через подставных лиц, и тогда вы уже зубы обломаете, даже если найдете. Деньги творят чудеса, Кассид, ты это знаешь не хуже меня.
– А своевременно отправленная информация творит чудеса еще большие, чем деньги, Тимбс. Если ты попытаешься нас обстрелять, мы все равно успеем послать сообщение по ГТ. Сладкую жизнь после этого не обещаю. Может, все-таки вернемся к прежним условиям сделки? Я все еще готов забыть твое некрасивое поведение. Видишь, какой я добрый.
«Ягу, скоро ты там? Мне уже надоело нести этот бред».
«Еще немного».
– А я говорю – блефуешь, – с нажимом повторил гидлинг, издевательски осклабившись от уха до уха. Выдавая волнение хозяина, хвост за спиной торчал, вытянувшись в струнку, словно антенна. – Ты полагаешь, что в любой момент можешь отправить сигнал по бортовому гипертранслятору? А ты проверял?
«Ягу?»
«ГТ заблокирован. Пока не пойму в чем дело».
«Каким образом? Череп, ты же следил за ними?!»
– Не гадай, Кассид, я сам скажу. Я оставил парочку своих дроидов, они выполнили работу уже после моего отлета, когда вы перестали следить за нами. Не сомневаюсь, рано или поздно вы эту проблему решите, но я не дам вам этого времени. Доступно изъясняюсь? Так что гони артефакт, Кассид, и побыстрее. Больше я тянуть время не намерен.
Кассид с хмурым видом постучал когтями по подлокотнику.
– Скажи, обезьянин, эта вещь, ради которой ты пошел на преступление, действительно этого стоит? Стоит жизни и безопасности твоей семьи?
«Готово! – сбросил на виртуалку Ягу. – Можем прыгать».
«Отлично. Запускай тридцатисекундный отсчет. Надеюсь, обезьянин успеет за это время сказать нечто интересное».
«Отсчет пошел. Жаль, что хвостатые гады так далеко, не зацепим эффектом перехода, а так было бы здорово размазать их по космосу».
– Ну ладно, минутка у меня еще есть, – Тимбс самодовольно усмехнулся. – Отвечаю – стоит. Мы назвали пушку иноров стазером. Оригинальное название, да? Что поделаешь, развлекательные каналы любых планет так и пестрят оригинальными названиями для любых штуковин, когда-либо придуманных воспаленным воображением сценаристов, так что незачем стараться придумывать что-то свое. Если коротко – при выстреле стазера формируется энергетический кокон весьма специфического свойства. Внутри такой структуры замирают любые процессы, можно сказать, что останавливается само время, а выдержать такая оболочка способна чудовищные внешние нагрузки…
Значит, те плевки, что попали в «шрайков», не вывели их из строя, а как бы законсервировали, сразу сообразил Кассид. Он зря согласился их отдать карантинщикам, техника была в порядке.
– …А представь, – продолжал гидлинг, – что такая сфера возникает при крушении корабля. Корабль падает, испытывая при столкновении с поверхностью планеты чудовищные разрушительные перегрузки… и остается абсолютно цел. Вместе со всем содержимом на борту. Революция в технологиях. Здесь нужно мыслить масштабно. На идее и технологии стазера можно создать массу уникальных побочных продуктов. И со всех разработок, имея контрольный пакет акций, я буду получать свой процент. При грамотном раскладе с новой технологии можно обогатиться до конца своей жизни, и обеспечить достаток для всей своей семьи на много поколений вперед… Какого дьявола! Кассид!!!
Разрыв связи запечатлел статичную картинку – яростно ощерившегося гидлинга, вскочившего на ложе. Нелепая желтая фигурка, растопырившая лапы и хвост. Двигатели «Улыбки» перешли в режим прыжка, голос гидлинга размыло и отсекло, оставив его в другой реальности. Гулкая вибрация перехода, властно захватившая весь корабль. Ноющая боль в теле, очертания предметов перед глазами смазались…
Страшный удар почувствовали все.
По кают-компании словно кто-то извне дал хорошего пинка, едва не вытряхнув людей из кресел. Зубы у Кассида лязгнули, пальцы вцепились в подлокотники, дырявя пластик когтями.
Полный переход в гипер вернул ощущения в норму. Но неприятности на этом не кончились. Голографическая сфера, вместо автоматического переключения на отображение внутренних показателей корабля и услуг сервиса, с отсечением всего, что находилось за бортом, вывела на весь объем изображение аварийного участка корабля – сработал режим безопасности. В ангаре творился кромешный ад. Дым и пламя вместе с атмосферой стремительно вытягивало в чудовищную дыру в борту, образовавшуюся на месте шлюзовых ворот. И, видимо, перерубило кабели энергопитания, из-за чего в отсеке отключилась искусственная гравитация – следом за атмосферой, кувыркаясь, потянулись обломки взорванного оборудования, да и кое-какая аппаратура, сорванная с мест или не закрепленная, тоже выстроилась в стаю на вылет. Плюс несколько обездвиженных ремонтных киберов, поврежденных ударом. Все четыре истребителя на первый взгляд уцелели, хотя корпуса местами оплавились. Но один из них, отсоединенный от крепежа, тяжеловесно вращался вокруг оси, обдирая бронированным бортом стены ангара. Кроме того, его медленно, но явно тянуло в сторону дыры, в которую сейчас можно было не то что истребитель просунуть, а целую эскадрилью.
– Гидлинги все-таки посмели выстрелить, – с ошеломленным видом произнесла Алайн, как и остальные, во все глаза уставившись на картину разрушений в ангаре родного внешника.
– Твари, – процедил Череп. – Если бы не экранирующее поле, сейчас бы от нашего внешника осталось бы одно воспоминание. Я им этот «Кулак Бога» в зад вставлю…
– Легко отделались, – Ягу шумно вздохнул, не скрывая, что изрядно напуган, но настроенный более оптимистично, чем его собрачник. – Дыра в борту – это, конечно, паршиво, но зато двигатели целы. Представляю, как бы нас размазало по изнанке, если бы выстрел снес хотя бы один из двигателей. О нет… Там же твой полиц!
Кассид это сообразил раньше. Его кресло уже устремилось к выходу из компашника, а «скелетоны», смирно дожидавшиеся приказов внизу, возле бара, рванули следом, без труда вскарабкиваясь по отвесным стенам без всякого снаряжения.
– Нет, Кассид, ты ничем ему не поможешь! – Закричал Ягу, сообразив, что он задумал. – Гипер-компенсаторы в ангаре вышли из строя! Я уже послал киберов из другого ангара, восстановим энергообеспечение, тогда и будем спасать…
– Кассид, остановись! – подхватила Алайн, от неподдельного беспокойства буквально вспыхнув желтым пламенем до кончиков волос. – И ему не поможешь, и себя угробишь! Ты спятил!
Череп не стал тратить время на окрики, просто перехватил Кассида на выходе, когда тот уже соскочил с кресла на пол в открытую дверь компашника. Череп был очень силен. Вцепившись Кассиду в плечо правой рукой, он едва его не развернул вокруг оси, хотя гость был по меньшей мере в два раза массивнее и мощнее его самого.
– Не дури, старик.
– Я своих не бросаю. – Кассид с разворота ударил Черепа в челюсть. Тот совсем не ожидал нападения, и не успел увернуться. Хватка разжалась, кассионийца отбросило на стену, словно мягкую игрушку, он сдавленно хрюкнул, проводив удаляющуюся спину торговца ошеломленным взглядом. Мимо стремительно процокала стайка «скелетонов», недовольно покосившись на него бусинками сенсоров.
«А твои киберы, друг Ягу, сейчас не помогут, – добавил Кассид уже про себя, кинувшись по ведущему к ангару коридору со всей возможной для его комплекции скоростью. – В гипере без компенсаторов их электронные мозги размажет еще быстрее, чем у человека, так что не надо мне трендеть, плавали, дольше вас всех вместе взятых плавали, сосунки, знаем… и не вздумайте меня останавливать, только попробуйте заблокировать мембраны на пути…»
Не заблокировали. На виртуалке по-прежнему присутствовали аватары всех трех членов экипажа «Улыбки», в статичном режиме, наверное, бегут следом, вот и не тратят слов попусту.
Кассид почти не колебался в своем решении. Он знал, что кратковременное воздействие гипера для мозга не фатально. Был как-то неприятный опыт в далекой молодости, тоже в аварийной ситуации, пострадала память, хотя большей частью впоследствии и восстановилась. Причем вымылись куски прошлого из долговременной памяти, а «оперативка» осталась в целости. Именно тогда, Кассид, возможно, и охладел к собственной семье на Кассионии – гипер вчистую стер эмоциональные связи. После того случая при встрече с женами и детьми он смотрел на них (внуками он тогда еще не обзавелся, молод был), как на чужих ему людей, пришлось знакомиться заново, но прежней привязанности это уже не восстановило. Ничего, главное, все живы-здоровы. И Эроу Трап должен выжить. Он втянул парня в эту историю, взяв тем самым под свою опеку и ответственность. Ну, сотрет из башки еще кусочек прошлого, да и дьявол с ним. Может, так «повезет», что пропадет воспоминание о каких-нибудь паршивых событиях, в жизни их хватало.
Кстати говоря, а ведь он только сейчас и вспомнил, что такой случай уже был в его прошлом. Мягко говоря, хреново это. Гипер так же легко стирает полезную информацию, как и бесполезную. Крепко его все-таки «приложило» при прыжке к Сокте, мозг еще не успел восстановиться, все некогда подлечиться толком, проклятая спешка. Оставалось надеяться на лучшее. Все равно никто это за него не сделает, а чем дольше Трап находится в ангаре, тем меньше шансов спасти его рассудок, дорога каждая минута, нет – каждая секунда.
Так, позаботимся о собственной безопасности…
Тело на бегу обтянула ткань ПлеСка, сформировав вокруг головы прозрачный пузырь, а на кисти рук надев перчатки. До ангара Кассид пронесся как тяжеловесный смерч. Предохранительные мембраны, перегораживавшие коридор каждые десять метров, казалось, едва успевают вовремя распахиваться на его пути, тут же смыкаясь за спиной. Что-то это ему напоминало. Ах да, он же совсем недавно точно так же несся в ангар собственного «Забулдыги»…
В последнем отрезке коридора торговец задержался на несколько секунд, пока насосы откачивали воздух, цокавшие следом «скелетоны» быстро рассредоточились вокруг, замерли. Затем дверь в ангар распахнулась.
Беглый взгляд для оценки ситуация, потерянная драгоценная секунда.
Пока он добирался до ангара, корпус истребителя отнесло еще на десяток метров от входа, ближе к медленно зарастающей дыре в борту, там он и остановился, больше не двигаясь. Дыра успела сократиться вдвое, аварийная нанопена формировала заплату, впрыскиваясь по трубкам, оплетающим корпус под обшивкой и наращиваясь на рваные края. Но истребитель и так не вынесло бы в отверстие – весь мусор, потянувшийся было вслед за упорхнувшей в дыру атмосферой – обломки аппаратуры и несколько поврежденных киберов, теперь болтался под невидимым щитом уплотнившегося внешнего экранирующего поля, временно заткнувшего дыру снаружи. Электромагнитный экран, к сожалению, задерживает лишь материальные объекты, для энергетического оружия он проницаем, поэтому удар пушки гидлингов нанес кораблю серьезный урон.
Из-за дрейфа цель для Кассида оказалась чересчур далека, от входа до истребителя, по оценке лоцмана, пролегло расстояние в шестьдесят три метра. Без гипер-компенсаторов. На это явно придется потратить куда больше минуты – именно столько изнанка космоса полоскала ему мозги в прошлый несчастливый раз. И «скелетонов» вперед пускать нельзя, так долго их кремнеорганические мозги не протянут, придется им остаться здесь, и, если что, помогут на выходе. Если вообще сумеют.
Упрямо сцепив зубы, усилием воли задавив мерзко ворочающийся в груди страх, Кассид прыгнул внутрь.
Как головой в омут.
Невесомость подхватила его тело, оторвала от пола и понесла к цели.
Поначалу он ничего особенного не ощутил, и знал, что так и будет.
Изменения в гипере нарастают плавно, и в первую очередь теряется контроль над ощущениями. Да еще проклятая невесомость вызывала дезориентацию. Впрочем, невесомость оказалась не полной, видимо, не все установки вырубило. Против ожидания, ему не пришлось барахтаться в безвоздушном пространстве, отталкиваясь от всего, до чего смогли бы дотянуться руки или ноги, вместо этого его хоть и медленно, но повлекло обратно к полу. Отлично, ложка меда в бочке с дегтем.
Включив магнитную сцепку башмаков, Кассид устремился к «мигу» длинными пологими прыжками. Пол ангара был покрыт тонким слоем прочного амортизирующего пластика, сцепке с металлом под ним это не мешало. Удар башмаком в пол, прыжок, следующая нога выбрасывается вперед, снова удар. Он слышал собственное шумное дыхание, сердце болезненно билось в груди, отдаваясь в висках быстро нарастающей пульсирующей болью. Какого дьявола, он не помнил подобных ощущений по прошлом разу…
Прошлому разу? О чем это он? Что происходит? Где он находится? Почему пол вращается под ногами? Или это вращается он сам, как вон та неповоротливая штука, вокруг своей оси… Истребитель… Кур-рва! Ну да, конечно, ему туда, главное, удержать цель в памяти, не дать изнанке вымыть ее…
Глухой толчок башмаком в пол, прыжок. Еще прыжок… Как он попал в этот странный забег? И где этот чертов финиш? Кажется, ему туда… Трудно ориентироваться, когда перед глазами все плывет и смещается…
Руки вцепились в стальной борт истребителя, откинули входной люк, он нырнул головой вперед в слабо освещенное дежурными панелями нутро, и тут же зацепился ногами за что-то, лежавшее на полу… Взгляд с трудом сместился вниз. Какая-то безвольная кукла в натуральную величину, башмак Кассида угодил ей в пузырь пленочного шлема, заставив оторваться от пола. Проклятье, это же он и есть… Видимо, пытался выбраться самостоятельно, но контузия после взрыва заставила потерять драгоценное время, а потом за парня взялся гипер…
Кассид машинально попытался связаться с Эроу по лоцману, выяснить его состояние, но запрос остался без ответа, лоцман уже сдох. Нужно двигаться…. Только бы сообразить в какую сторону… Нет, не сюда, там кабина. Нужно развернуться… это непросто, когда руки заняты… Кто этот тип, которого он волочет за собой? И почему у него такое странное, но твердое ощущение, что он обязан это сделать? Хорошо, когда в собственной голове есть автопилот, которому можно доверять… Светлый овал дверного проема, ведущего из ангара, с такого расстояния кажется невероятно далеким … Как же он пролезет в такое маленькое отверстие?
Кассид двигался, словно в тягучем желе, казалось, не приближаясь к цели… Удар башмаком, прыжок… Мысли слабо ворочаются в мутном киселе сознания.
Желанный проем заслонили смутные тени. Что-то метнулось ему навстречу, он почувствовал толчок в грудь, но не успел скосить налившиеся кровью глаза и рассмотреть досадную помеху, как его рвануло вперед. Кассид закрутился вокруг оси, намертво вцепившись в тело Эроу Трапа…
И вдруг оказался в коридоре.
Навалилась гравитация, но рухнуть ему не дали – чьи-то руки подхватили его, куда-то понесли, в сознание с трудом пробивались приглушенные голоса:
– Отпусти его Кассид, мы позаботимся о нем. Слышишь? Да отпусти же!
– Он в таком состоянии не соображает, не требуй от него слишком многого, Алайн… дай-ка я… Вот так… Ну и хватка, надеюсь, он не сломал парню руки… Череп, отцепи «скелетона»… Все, несем обоих…

Глава 23. Мидянин

«Убийца» ходко бежал среди ночных гор, взрывая дерн и каменистую почву подошвами стальных лап, лавируя среди больших камней и огибая неприступные скалы – инфрасканер отлично справлялся со своими обязанностями, поставляя ИскИну робота достаточно данных для формирования приемлемой картинки. На величественном фоне бескрайних горных просторов, бесконечных склонов и пиков, каменных осыпей и провалов, зубастых скал, и пересекавших путь ручьев тридцатипятитонного боевого кработа можно было принять за медленно ползущего по куче гравия муравья.
Суреш Мидянин надеялся, что именно так он и выглядит со стороны, с дальнего расстояния – незначительная, никому не интересная букашка, ползущая в ночи по заброшенной песочнице.
Калейдоскоп событий, свалившихся на голову гравилетчика за последние сутки, мелькал в измученном мозгу, подобно заезженной до дыр записи. Внезапное нападение на конвой, направлявшийся по ущелью среди неприветливых гор в космопорт… смерть товарищей в Адском ущелье в бою с неизвестно откуда свалившимися чужаками… падение челнока вблизи базы и каким то чудом выжившие пассажиры – торговцы, доставившие несколько боевых роботов… А затем – сумасшедший вояж одного из торговцев, бросившегося спасать пилота сгинувшего конвоя на экспроприированном роботе вопреки приказу командира базы… назначение в патруль на гравилет, доставшийся от непонятно как выжившего сержанта Редсамы, который вернулся на подбитой машине незадолго до нападения чужаков на саму базу… и последовавшее полное уничтожение последней… Так что чудо Редсаме не помогло, выжгло всех. У иноров оказалось оружие помощнее гравитационных пушек, которые они использовали в Адском ущелье.
Когда Суреш выбирался с базы, ему было на что посмотреть и оценить увиденное самостоятельно. Судя по чудовищным разрушениям и по жалким останкам боевой техники, защитники базы даже не успели ничего сделать. А еще, когда он выбирался из завала, низкое небо над базой было черным. И не потому что стояла ночь, нет. Туча. Тот самый чертов экранирующий щит. Пронизанная вспышками синеватых молний тьма. В записи боя возле Адской пропасти, которую доставил «Двойка», такая туча тоже была. А теперь это изобретение иноров висело над головой, скрыв из виду луну. Вот почему гравилет Суреша, патрулируя небо над базой, умер так быстро. Когда чужаки только-только появились в кратере старого вулкана возле ущелья, по которому двигался в сторону Ляо конвой, электронику гравилета спас борт массивного грузовоза, в тени которого они так удачно оказались в момент атаки, а в этот раз не повезло, иноры навесили свой постановщик помех прямо над базой.
Даже если торговец, Крон, каким-то образом добрался до Шайи и сумел ее спасти, возвращаться им было уже некуда. Но вряд ли. Шайя, скорее всего, уже мертва. Если чужаки с такой легкостью справились со всей защитной системой базы, со всеми ее боевыми роботами, ракетными батареями и периметром автоматической защиты, не говоря уже о штурмовых пехотинцах, то что уж говорить об одиноком роботе, на котором Крон отправился за Шайей? Если только чужаки не захватили ее живой для каких-то своих непонятных целей. Вот на что им, спрашивается, трупы, которые они собирали возле базы? Прямо мороз по коже от таких мыслей…
Вот он и бежит теперь – прочь от братской могилы сослуживцев, переставляя стальные лапы в среднем со скоростью около семидесяти километров в час. Страх гнал вперед, подталкивая разогнаться быстрее, до максимальных возможностей робота, но быстрее здесь, среди камней и осыпей, по дну ущелья, можно только ноги переломать, и тогда ему точно кранты…
Сбылась мечта идиота. Суреш ведь собирался пересесть с гравилета на боевого робота только в следующем году. А теперь управляет боевым роботом, чудом уцелевшим после беспощадного разгрома базы. Пригодились занятия на тренажерах и подготовка к сдаче тестов. Можно сказать, переквалифицировался досрочно, перескочив через аттестацию федерального Центра переподготовки наемников. По воле обстоятельств… По воле поганых обстоятельств.
«Убийца», кстати, не самая лучшая модель, в своих дурацких (да, дурацких, черт возьми, сейчас он это хорошо осознавал) мечтах и планах он никак не предполагал, что придется управлять именно этим роботом. Но сейчас привередничать просто глупо. При падении челнока «Убийца» повредил коленный сустав и выбил себе правый манипулятор с большим лазером «Огненный перст». Лазерное оружие уцелело, нужно было только вправить заклинивший манипулятор на место. ПАРК успел все исправить, а обвалившийся ангар не добавил новых повреждений, так, лишь по мелочам, помял кое-где броню да выбил радарные антенны. «Убийца» был снят с производства примерно два десятка лет назад, Суреш сейчас не помнил точных дат, эту информацию на курсах по переквалификации он изучал вскользь, так как не видел от нее никакого проку. «Убийца» планировался для засад, поэтому был оснащен самой совершенной на то время системой маскировки – двойным контуром электронного подавления систем раннего обнаружения, а также нес довольно мощное вооружение для своего класса – носовую часть кработа, словно сверхдлинное жало, увенчивал мощный ствол большой гаусс-пушки «Вымпел», а обе руки несли по большому лазерному орудию «Огненный Перст». Теоретическая тактика взаимодействия с противником – мгновенный ошеломляющий по мощи огневой удар и немедленное отступление. Увы, узкая специализация робота и подвела. Из-за брони, сведенной к минимуму в угоду маневренности, при прямом столкновении в бою он горел как спичка. Поэтому в войсках он не прижился. Прежде чем его сняли с производства, «Убийца» стал могилой для многих пилотов, вполне оправдав свое жутковатое название…
К черту историю, от нее и в самом деле никакого проку.
Главное, добраться до долины, а там – и до Ляо, и не столкнуться с чужаками. А для пешей прогулки, в качестве лишь транспортного средства, годится любой робот, даже если у него вообще нет ни брони, ни вооружения на борту. Лишь бы ноги передвигал.
И то уже счастье, что преследования не было, хотя шуму и грохоту, пока он выдирал робота из-под бетонных обломков ангара, наделал изрядно. Но то ли та стая чужаков, которую он видел еще до того, как забрался в робота, успела значительно удалиться, и не слышала его возни, то ли у них в тот момент хватало других забот. Остается лишь молиться, чтобы они снова не появились. И Суреш молился, хотя никогда не был суеверен. Он не знал правильных слов, с которыми нужно обращаться к Всевысшему. Но его молитва о спасении была искренней и исступленной. И он надеялся, что это сработает.
Он и сам то до сих пор жив благодаря лишь системе жизнеобеспечения робота. Достаточно глянуть на биомедицинские показания, чтобы понять – жизнь едва теплится в его искалеченном теле. И все-таки он еще жив. Жив. И собирался добраться домой, чего бы ему это ни стоило. Сурешу невольно вспомнились случаи, давно ставшие достоянием учебников по боевому пилотированию. Иногда пилоты в бою получали смертельные ранения, но продолжали драться. Система жизнеобеспечения боевых роботов иной раз оказывалась слишком совершенной. И от пилота оставалось живо лишь сознание, загруженное в операционный центр управления. Такие люди навсегда становились призраками машин, неадекватными, непредсказуемыми, и память роботов в таких случаях приходилось стирать подчистую, чтобы освободить место для нового пилота – из плоти и крови.
Кстати, именно то, что робот оказался устаревшим, Суреша и спасло. К примеру, в новой элитной серии «первопроходцев» такой возможности уже не предусмотрено, техника усложнилась, и лоцман там является обязательным посредником между нейроконтуром управляющего интерфейса и мозгом пилота. В «Убийце» оказалось достаточно нейрошлема, включенного в режиме усиленного контура. Полноценной обратной связи при таком управлении, конечно, не достигается, Суреш не чувствовал себя с роботом одним целым, но именно поэтому он был абсолютно уверен в том, что еще не стал призраком сам.
Радуйся тому, что имеешь.
Он замедлил шаг, обходя здоровенный валун, вставший на пути. Иногда такие препятствия проще перепрыгнуть, но запас твердого топлива в прыжковой системе робота не бесконечен, а он понадобится, чтобы перемахнуть через Адскую пропасть. Впрочем, это ущелье должно вывести выше водопада, а там можно будет перебраться по руслу реки вброд. Течение там сильное, но тридцатипятитонный робот тоже не игрушка.
Вокруг тянулись отвесные склоны мрачных гор, которые, казалось, не кончатся никогда. Навигатор системы управления говорил иное – до Адской пропасти всего пара километров. Зато после нее еще несколько десятков километров пути до долины. Робот – выносливый механизм, он выдержит такое расстояние без проблем. Но выдержит ли такое расстояние сам Суреш – одному Всевысшему известно. И откуда эти проклятые иноры свалились им на головы…
Он вышел к Адской пропасти в предрассветных сумерках – небо уже начало заметно светлеть. А чистое небо уже само по себе было хорошей новостью – туча чужаков растворилась, видимо, исчерпав ресурс. Была и плохая новость – он что-то напутал, где-то не там свернул и вышел прямо к водопаду. Увы, но в памяти недавно доставленного на базу робота не было карты местности, ее просто не успели загрузить. Приходилось ориентироваться лишь на собственную память, а этим маршрутом Суреш никогда не летал на гравилете – хватало патрулей по ущелью Двух Рук.
Осторожно ступая широкими лапами, «Убийца» спустился почти к самой воде. Черт. Не меньше полукилометра до другого берега. По визуальной оценке ИскИна, скорость течения около восьми километров в час. Это не проблема, но глубина этой реки ему была неизвестна. Справа, всего в сотне метров, пенились зубья водопада, за которыми открывался жуткий провал. Перепад высот за водопадом – полтора километра. Если он ошибется и кработа снесет… Черт побери. Да что об этом думать, если переправа невозможна. Прыжковые двигатели способны вознести «Убийцу» лишь на сотню метров в высоту и протащить около трехсот. Но вместо берега на противоположной стороне русла – лишь отвесные серовато-белые скальные склоны, высотой метров в четыреста, с вкраплениями желтого и кофейного.
О чем он вообще думал, когда выбирал этот маршрут? Ах да. Выбора не было. Была лишь надежда. К тому же он ошибся с поворотом.
Суреш снова внимательно осмотрелся, прикидывая, что делать дальше, и чувствуя, как им все больше завладевает тревога. Все оказалось намного сложнее, чем он предполагал. Ему не может везти бесконечно, чужаки и так давно его не беспокоили. Отсюда до ущелья Двух Рук – меньше трех километров вниз по течению. Враги могли оказаться слишком близко.
Он с трудом припомнил, что примерно в десяти километрах позади проходил развилку, на которой, вполне вероятно, и нужно было свернуть налево, а не направо. Придется возвращаться. Ни к чему такой неоправданный риск. Может быть, там ему с переправой повезет больше. Он должен добраться домой.
Гудя сервоприводами лап и бедренной платформы, Суреш уже начал поворачиваться, когда до его сенсоров вдруг донеся приглушенный звук взрыва. Он мгновенно застопорил движение, превратил робота в железную статую. Судя по направлению, источник находился где-то в Адской пропасти. Оптика рывком приблизила картинку, выхватила предположительный участок пропасти. Ничего. Лишь затухающее среди скал эхо. Никакого движения. Может, ИскИн ошибся с направлением? Система наведения позволила сократить расстояние в три километра почти до нескольких десятков метров. Вон и останки злополучного моста – из скал торчали куски покореженных стальных балок, безмолвные свидетели фатальной схватки с чужаками, в которой погибли его товарищи – Суреш подумал об этом с горечью.
Тоже чисто. Никого.
Неожиданно в поле зрения возник глайдер, поднимающийся из Адской пропасти, всего в полукилометре от Суреша. Крупный план, медлительный грузовой борт, окутанные дымкой антигравитационные толкатели под днищем. Как, откуда?! Неужели кто-то с базы?
Но не успел Суреш воспрянуть духом от этого предположения, как в небе над пропастью материализовалась «крестовина». Корабль чужаков возник словно из пустоты – скорее всего, сбросил маскировку, отреагировав на звук взрыва и подобравшись поближе. Один раз Суреш уже видел эту хреновину воочию, в тот момент, когда чужаки только объявились, и их намерения были неизвестны. По виду чужак напоминал огромную трубчатую крестовину диметром больше восьмидесяти метров, синевато-черная поверхность корабля влажно блестела, словно смазанная прозрачным гелем. На двух из четырех концов – округлые вздутия, окутанные дымчатым маревом – вполне вероятно, какие-то силовые установки, державшие корабль в воздухе. Когда «крестовина» высаживалась в кратере вулкана, откуда чужаки и начали нападение на конвой, этих установок было четыре, по числу концов, теперь две куда-то подевались. Суреш помнил, как в кратере эти модули отделились, превратившись в самостоятельные объекты, а из четырех концов густыми потоками потекли рои аппаратов разнообразных форм и размеров. Черные кляксы на серо-коричневом фоне горных пород из застывшей магмы. Десятки «жал» и сотни «ежей». Вполне возможно, что чертов носитель все еще был под завязку забит десантными подразделениями…
«Крестовина» материализовалась в небе и сразу начала опускаться прямо на медленно набирающий высоту глайдер. Тот, кто им управлял, казалось, не заметил опасности, машина даже не изменила траектории. Суреш сразу просчитал, что пилоту не уйти, даже если он попытается. Слишком медлителен. Наверное, «Убийца» мог бы отвлечь внимание «крестовины» на себя, открыв огонь… Суреш подумал об этом с угрюмой тоской. Он и так едва жив, но так невыносимо тяжело наблюдать, когда кто-то гибнет, пока ты бездействуешь…
Нет, он должен добраться домой. Нужно позаботиться о себе. Пассажирам глайдера уже никто не поможет, а бой в ущелье хорошо показал, что один робот против мощи чужаков мало что значит…
Из глайдера выпрыгнула фигура в боевом скафандре, на ее спине вспыхнули сопла ранцевого двигателя, фигура стремительно понеслась прочь, пытаясь вырваться из-под падающей сверху тени. «Крестовина» с кажущейся медлительностью развернулась вокруг оси, нацелив на беглеца один из свободных от двигателей раструбов – словно жерло чудовищной по размерам пушки. И выплюнула тучу «ежей». Двигатели беглеца погасли, но не успело начаться его падение в пропасть, как подлетевшее «жало», выбросив сеть, подхватило его и утащило на корабль.
На все ушло всего несколько секунд, и Сурешу казалось, что у него от перенапряжения сгорят нервы. Он даже почувствовал предательское облегчение, когда все закончилось так быстро и спасать уже было некого. Чужак избавил его от фатального выбора.
Затем «крестовина» начала плавно спускаться в пропасть, прихватив всю свою свиту из «жал» и «ежей». Осталось подождать пока она исчезнет из поля зрения и дать деру. Бесславное бегство. У него ни лоцмана, ни «иждивенца» с программным обеспечением «мехвоин», ни уж тем более Специализации. Он в этом роботе – просто неумелый гость. Пассажир бронированного такси. Ему нельзя вступать в бой. Никакого смысла и никакого толку.
Суреш не хотел быть мертвым героем, хотя от жгучего стыда пылало лицо и часто билось сердце. Трудно оставаться в стороне, когда на твоих глазах кто-то гибнет. Тяжело чувствовать себя подлецом – это чувство ему уже было знакомо. Когда сержант Редсама, вернувшийся на базу на покалеченной машине, с тяжелым ранением, бросил ему в лицо обвинение в трусости… Только торговец Крон слышал этот выпад, но Сурешу потом все время казалось, что на нем постоянно останавливаются презрительные взгляды сослуживцев. Он не был ни в чем виноват. Покинув конвой перед боем, он выполнял приказ, и все же он почувствовал себя виноватым. Препоганое ощущение.
«Крестовина» снова замерла, почти скрывшись за краем водопада – с позиции Суреша теперь просматривался самый краешек одного из ее трубообразных концов.
Когда ты же ты уберешься, зараза… И что чужакам могло там понадобиться…
До Суреша вдруг дошло. Там, откуда взялся несчастный глайдер, остался кто-то еще. Кто-то из людей. Видимо, в скальной толще был выход, ведущий из исследовательского комплекса, который охраняла база. Такой же секретный, как и сама лаборатория. Возможно, у него просто воспаленное воображение, но…
Сенсоры робота видят вокруг на триста шестьдесят градусов, так что оборачиваться незачем. Все и так как на ладони. И враг был только перед ним, путь к отступлению оставался. Суреш предельно осторожно двинул «Убийцу» вперед, ему нужно было подобраться как можно ближе к краю водопада. Он заранее переключил противоракетную лазерную систему робота на уничтожение «ежей», определив дистанции поражения в двести метров – как только те сунутся ближе, то свое получат. Но не раньше. Все еще оставался шанс избежать схватки, если он ошибся и никакого выхода в скалах нет. Оперативная память робота стремительно заполнялась параметрами целей, дистанция была более чем подходящей для нанесения удара лазерными излучателями.
Все ближе кипящий бурунами край обрыва. Над почти полностью открывшейся взгляду «крестовиной» крутилось полтора десятка «жал» и сотня «ежей». Все дело в почти – скалы, выступающие над краем пропасти справа, мешали увидеть ее полностью. Лезть в воду левее? Слишком рискованно. Выпускать разведракету – верх безрассудства. Это все равно что заявить о себе во всеуслышание. Да и пока сработает облако «мошкары»…
Торс «Убийцы» пришел в движение, наводя перекрестие прицела гаусс-пушки на «крестовину». Замер.
Нет. Ему нужно знать наверняка, ради чего он собирается так рисковать.
Он осторожно погрузил стопу робота в бурлящую на краю обрыва воду, нащупывая дно. Убедившись, что стоит надежно, а течение никак пока не влияет на устойчивость, перенес центр тяжести и сделал еще один шаг. Еще один. Вода кипела вокруг стальных бедер робота, едва не захлестывая поворотную платформу. Край скалы отодвинулся, наконец открыв обзор так, как ему и хотелось.
Его догадки оказались верны, черт бы их побрал.
На отвесной стене пропасти действительно темнело пятно выхода. Вот откуда взлетал грузовой глайдер. «Крестовина» висела напротив дыры в скале, и сквозь зазор между каменной поверхностью и краем среза ее транспортной трубы мелькали тени. Чужаки высаживали десант прямо во внутренности гор, собираясь добить защитников.
Суреш судорожно вздохнул, втягивая сквозь стиснутые от напряжения зубы насыщенную кислородом смесь дыхательной маски.
Он не мог уйти. Уже не мог.
Да какого черта, мелькнула злая и отчаянная мысль в сознании гравилетчика, он же не собирается жить вечно. ИскИн уже давно определил алгоритм поражения целей, осталось лишь отдать команду…
«Огонь»! – мысленно прошептал Суреш.
Стволы лазерных орудий ярко расцвели частыми импульсами света.
Лавина гудящего огня прошлась по «жалам», неподвижно зависшим над кораблем чужаков. Яркие вспышки, туча осколков от разметающих корпусов, тугой каскад взрывного эха. Тишину в пропасти разорвало в клочья. Снаряд гаусс-пушки лег точно в центр «крестовины», взметнув в месте попадания плазменное облако взрыва, но чудовищный по силе удар заставил корабль лишь слегка вздрогнуть. Оставшиеся несколько «жал» и туча «ежей» отреагировали быстро, рванув по восходящей траектории в сторону «Убийцы». Сетка прицела легла им навстречу. Теплорассеиватели низко загудели, отводя излишки быстро выделявшегося тепла. Оставшиеся «жала» чужаков разнесло в пыль. Туча «ежей» ничуть не замедлила скорости, но главное Суреш уже сделал – уничтожил «жала». Он уже был в курсе, на что они способны, и сумел не подпустить близко. А затем пришла в действие противоракетная система. Малые плечевые лазеры словно выткали паутину частых точечных попаданий. Стая «ежей», почти мгновенно поредев на треть, дрогнула, и резко ушла вниз, под водопад, убираясь из зоны поражения орудий «Убийцы».
Суреш быстро сообразил, что пока он их не видит, они могут пройти вдоль падающего полотна воды и вынырнуть прямо перед его носом, в слепой зоне. И тогда ему придется туго. Так, нужно срочно отсюда убираться, на скалистом берегу реки, да еще по брюхо в воде, слишком неудобная зона для маневра. Но «крестовину» тоже нельзя отставлять без внимания, успех нападения следует закрепить.
Вся мощь орудий «Убийцы» ударила по «крестовине», выжигая огненные язвы попаданий на ее корпусе, окутывая ее чадящим дымом. Чертов монстр, его так просто не уничтожить, он слишком большой и запас прочности у него солидный… Ему еще повезло, что у «крестовины» нет бортового вооружения – ведь его «Убийца» все еще жив и не получил ни одного попадания.
Больше не медля, Суреш запустил прыжковые двигатели, установленные на боках и бедрах робота. Вода вскипела под кинжалами пламенных выхлопов, каскад водяных брызг обрушился с лап, рывком выдернутых из реки. «Убийца» с ревом взмыл в воздух, поднимаясь над краем водопада, обзор сразу увеличился.
Поднимаясь все выше, Суреш направил робота к скальной площадке, которую наметил заранее, прикидывая пути отступления. Пятьдесят метров назад, вверх по течению, и столько же в высоту. Прыжковые двигатели гудели ровно и деловито, выполняя свою работу. Стопы лязгнули, приземляясь на просторное скальное плато, врезавшееся в склон горы под небольшим наклонным углом. Быстрая оценка ситуации. Его все еще никто не преследовал, в пределах видимости ни одной цели, кроме «крестовины», которая все еще оставалась как на ладони. А дела у «крестовины» были плохи. Дым валил из разбитого корпуса все сильнее, последний залп явно всерьез повредил ее начинку. Он врезал ей даже больше, чем рассчитывал, подумал Суреш с мстительным удовлетворением. Корабль все еще оставался на месте, видимо, не в состоянии сдвинуться с места из-за серьезных повреждений двигательной системы, и его корпус кренился все больше, задирая край опустевшей трубы, из которой раньше тек десант в туннель. Похоже, десант уже высадился. Суреш понадеялся, что защитники справятся с ним сами, здесь он уже никак не мог помочь. Разве что добить эту чертову хреновину, упорно цеплявшуюся за воздух антигравами или на чем там она работала.
Удобная площадка для обороны, плюс хороший обзор.
Он снова открыл огонь.
Десантный бот чужаков не обладал броней, снаряды гаусс-пушки легко прошивали его корпус насквозь, все больше превращая его в пылающее решето. Импульсные очереди боевых лазеров резали метал словно электродуговая сварка, вгоняющая цифры теплообмена далеко за красную черту шкалы перегрева. Суреш не собирался останавливаться. Другого шанса не будет. С каждым ударом корабль содрогался все больше, пока не наступил критический момент, и «крестовина» с кажущейся медлительностью начала оседать в пропасть. Край транспортной трубы со скрежетом пробороздил скалистую поверхность, высекая сноп искр – словно пытался зацепиться, помешать падению. Всего несколько секунд, и разбитый корабль пропал из виду за краем водопада, лишь полотнища густого чада все еще стелились в воздухе, отмечая место крушения.
Суреш не мог поверить в свою удачу.
Неужели все? Неужели уцелевшие чужаки убрались прочь подобру-поздорову, и возмездия не будет?
Он максимально усилил чувствительность сенсоров, и сразу поймал едва слышимые звуки выстрелов, долетавших из туннеля. Досадно, что нет возможности связаться с теми, кто ведет там бой. Он больше ничем не мог помочь, но всем сердцем был на их стороне. Вопрос, что теперь делать ему…
«Жало» выскочило снизу из-за скал как чертик из табакерки. Выскочило и зависло напротив «Убийцы», шишковатое утолщение на переднем конце уплощенного ромбовидного корпуса мягко осветилось…
Суреш не успел почувствовать гравитационного удара. Его сознание просто на миг отключилось от чудовищной перегрузки… Он не видел, как боевой тридцатипятитонный кработ, сбитый с лап словно пинком титана, с лязгом и грохотом катится по скалистому плато, сминая орудия и разбивая броню.
Но он все же пришел в себя, обнаружив, что лежит на боку вместе со своим роботом. Кровь текла по треснувшим губам, заливала кислородную маску, жгучая боль растекалась по всему телу – он словно побывал внутри мясорубки, по какому-то недоразумению оставшись еще живым. В судорожно бившемся сердце застрял тупой гвоздь, мешая вздохнуть.
Так… что, черт возьми, происходит… Нейрошлем еще не отказал – перед глазами плавали виртуальные панели, поступавшая от систем управления информация все еще транслировалась в мозг. Но состояние робота было не менее плачевным, чем состояние самого пилота. Система контроля повреждений зафиксировала обширное попадание, охватывающее практически всю переднюю поверхность робота, нанолинзы оптической видеосистемы умерли, перегорев на несколько слоев вглубь. Робот не ослеп, обедненная графика поступала с уцелевших участков на руках, с боковых и задних площадей, но видимость ухудшилась. Картинка плоская, без деталей, голая схема без текстур – не хватает данных. Оценка повреждений – генератор ЭМ-поля сдох, правый лазер и гаусс-пушка разбиты вдребезги, от розеток лазерной противоракетной системы остались лишь крошево…
Пора вставать. Пока он жив, надо сопротивляться. Нужна свобода для движения и маневра, а лежа на боку, он остается легкой мишенью.
Судорожный вдох. Острых запах крови бил в ноздри, залившей кислородную маску, из-за чего та почти не пропускала воздушную смесь.
«Убийца» рывком подтянул лапы, оттолкнулся обломком правой руки, переваливая себя на стопы. Теперь выпрямиться. Приподнявшись полусогнуты лапах, торс робота развернулся в сторону пропасти, до которой сейчас было полтора десятка метров – так далеко откатил его удар «жала». Точка цели плавала на экрана такблока бледным розоватым пятном. «Жало» вычерчивало вокруг кработа круги, держась на почтительном расстоянии, но не собираясь разжимать хватку своих прицелов. Почему враг медлил? Почему не добил, пока была возможность? Нужно время для перезарядки? Что ж, тем хуже для него.
Просчитав траекторию движения и скорость, Суреш замер, продолжая демонстрировать, что он все еще беспомощен. Возможно, враг на это клюнет. Левый лазер сместил ствол на градус вниз, внося поправку.
Уловка почти сработала.
Продолжая двигаться по окружности, «жало» подставилось точно под прицел левого лазерного орудия. Но именно этот момент был выбран врагом для повторного удара, ромб вплыл в перекрестье, уже разворачиваясь шишковидным вздутием к роботу. Гравитационная дубинка и лазерная шпага скрестились одновременно. Тугая вспышка взрыва и туча осколков от корпуса «жала» и его разлетевшегося внутреннего оборудования – это последнее, что Суреш успел увидеть.
Его сознание едва тлело, пытаясь остаться на плаву. Он понял не сразу, что снова лежит на боку, на этот раз ослепнув полностью. Виртуальные панели вырубило. Система управления роботом приказала долго жить. Система жизнеобеспечения тоже. Катапульту заклинило, но даже останься механизм цел, толку от него было бы мало – выброс в том положении, в котором он находился, почти наверняка размазал бы его о скалы. Суреш не чувствовал боли, видимо, уже перетупив за ту грань, где ее просто не существует. Он даже не чувствовал, что задыхается. Он лишь с какой-то предельно кристальной ясностью, которая, вероятно, приходит к живым мертвецам в последние секунды существования, понимал, что боевой робот оказался его последним пристанищем. Его могилой. И все же Суреш был счастлив. Горячка скоротечного боя с «крестовиной» и ее свитой наполнила тело адреналином и вызвала прилив сил, заставила почувствовать себя живым, настоящим. Он справился. Сумел помочь. Не остался в стороне. Разве не это главное? А его желание вернуться домой, к любимой девушке, к родным… Это всего лишь бесплодные фантазии… попытка бегства от реальности… жалкая попытка избежать судьбы…
Мысли Суреша Мидянина потускнели, окончательно растворяясь в беспамятстве.
Его измученная душа наконец обрела покой.

Глава 24. Петр

Окно в конце туннеля сияло дневным светом, словно выход в потусторонний мир. Врывавшийся внутрь ветерок гонял пыль, еще не осевшую после взрыва. До него было еще метров триста, когда туда добрался пехотинец – мускульные усилители доспехов позволили ему опередить остальных. Но едва выглянув, тут же подался спиной назад, выставив перед собой ствол плазмогана.
«Стойте, здесь чужаки! И их чертовски много!»
Чужаков действительно было много. С лоцмана пехотинца картинка развернулась перед глазами остальных. Ими было засеяно все ущелье, не говоря уже об огромном крестовидном корабле, оседлавшим небо над краем пропасти.
«Отходи, я прикрою!»
Когда Цун начал отступать, Петр прервал бег и упал на колено, вскидывая оружие к плечу. Тяжело дыша, сзади остановились Шайя с капитаном Семиком. Далеко отстав, где-то по туннелю ковылял капрал – заданного группой темпа он все-таки не выдержал. Что ж, теперь у него больше шансов выжить.
Первым в туннель нырнуло «жало», вырастая за спиной бегущего Цуна и сразу заполнив пространство низким ровным рокотом двигателей.
«На пол!» – рявкнул Петр по внутренней связи. Пехотинец с грохотом упал ничком, мгновенно выполнив команду, а Петр несколькими точным импульсами хладнокровно расстрелял «жало» из «лакара». Яркая вспышка, жерло туннеля заволок плотный дым, по стенам заскребли осколки, разлетаясь рикошетом. И снова тишина. По обобщенной информации группы, против лазерного оружия у чужаков не было шансов. Большая удача, что хотя бы у Петра оказался именно «лакар».
Цун снова вскочил и рванул к основной группе. Его броня дымилась, задетая близким взрывом. Главное – остался жив.
«Шайя, Семик, отходите к лаборатории. Дальнобойное оружие только у нас с Цуном. Мы прикроем».
«С чего это ты вздумал командовать, мой разлюбезный пи…
«Заткнись, капитан. Командовать будешь в кабинете».
Прикроем.
Легко сказать. Патовая ситуация. Чужаков слишком много, а их группа застигнута врасплох в прямой километровой кишке, где нет ни малейшего укрытия, и отойти до лаборатории, где можно обиваться, просто нет времени. Как выяснилось по пути, особист гонялся по туннелям за своим шефом, а Петр с Шайей вляпалась в эту погоню нежданно-негаданно, и теперь расхлебывать придется всем.
Светлое окно закрыла следующая тень. Зависла на секунду и скрылась, снова вернув свет. Последовать за более неосторожным собратом чужак не решился. Но надолго ли хватит им этой нерешительности?
Цун наконец добрался до группы, развернулся спиной, с лязгом упал на колено, вскидывая мощный ствол плазмогана.
«Все, я готов, – с какой-то мрачной бесшабашной решимостью заявил пехотинец. – Валите отсюда, ребята. Мне тут и одному работы хватит».
«Про меня не забудьте, парнишки».
Краем глаза Петр заметил движение слева – на колено рядом опустилась бикаэлка, с «лакаром» в руках. Торговцы их все-таки догнали. Петр мало кого опасался в своей жизни, но физическая сила этой женщины, как и ее суровый нрав, заставляли относиться к ней с почтением. Хорошо, что она рядом. Ее присутствие придает уверенности. Три ствола уже лучше, чем два. Он не был в обиде на нее за тот небрежный удар, которым она отшвырнула его от Шайи. Шайя неправа. Понятно, что опрометчивые слова у нее вырвались сгоряча, но и реакцию Зайды вполне можно понять. А теперь Петр собирался сделать все, чтобы Шайя уцелела.
«Шайя, ты слышала? Семик, бери своего капрала и уходите. Тавеллианец нам тоже ни к чему».
«Нет. Я тебя не брошу».
Петр стиснул зубы. Начинается.
«Никаких дискуссий, Шайя. Отходите, мы сразу за вами, как только дождемся подходящего момента».
«Ты же знаешь, что никакого подходящего момента не будет. А я устала бегать. Хватит уже. Я остаюсь, прикрою тебе спину. По словам Зайды по ту сторону лаборатории у них тоже была схватка с чужаками. Вполне возможно, что отходить уже некуда».
«Я тоже устал, – неожиданно заявил капрал, наконец доковыляв до остальных. – Есть свободный ствол?»
– Так и знала, что пригодиться, – проворчала бикаэлка вслух, снимая с бедра и вручая капралу игломет, который она на всякий случай прихватила для компаньона – его идентификатор все еще оставался обнулен, поэтому годился для любого стрелка.
– Спасибо, – хрипло поблагодарил капрал, затем прислонился спиной к стене и сполз на корточки, прикрыв глаза. Вид у него был и в самом деле изможденный. Но привычного запаха мертвечины он с собой, на удивление, не притащил. Перегорел? Тот еще вояка…
Семенившие следом медицинские киберы пристроились возле капрала, как цыплята возле наседки, заботливо перемигиваясь зелеными огоньками на корпусах.
Как же все глупо, подумал Петр. Как их убедить убраться? Туннель – слишком неподходящее место для обороны. Он простреливается насквозь.
Но в следующую секунду время для убеждений вышло.
Послышался мощный гул и светлое пятно выхода из туннеля исчезло, словно запечатанное снаружи здоровенной крышкой.
«Это еще что за…»
««Крестовина». Собственной персоной», – первой догадалась Шайя.
«Огонь по моей команде», – отрывисто бросил Петр, и все напряженно замерли с оружием наизготовку.
«Могу залить туннель плазмой, – деловито предложил пехотинец. – Может, это отобьет желание сюда лезть».
«Здесь нет укрытия. Сами же и поджаримся, – отмел предложение Петр. – Так что не вздумай. Холодный режим».
«Оставьте меня одного, и я сделаю все как надо», – напористо гнул свою линию Цун. – перед лабой капитан Старфокс меня не послушал. В результате мы получили кучу трупов, его труп в первую очередь. К тому же у меня к этим гадам свой счет. Сделаем как я сказал, лады?»
Инфрасканеры лоцманов уже приспособились к вновь сомкнувшейся вокруг людей тьме, но они были слишком маломощны, чтобы хоть что-то уловить на расстоянии в триста метров. И лишь сканеры пехотных доспехов Цуна различали в конце туннеле какое-то смутное шевеление. Слишком далеко. Да еще это мерзкое ощущение – в обычном пилотнике, без брони боевого робота, Петр чувствовал себя голым.
Цун решительно поднялся, подался на три шага вперед, снова опустился на колено, напряженно кашлянул:
«Если что, сразу за меня».
Громкий голос вдруг раскатился по трубе тоннеля:
– Мы видим вас. Вы должны сдаться. Выходите. Не сопротивляйтесь. Модификация решит все ваши проблемы. Доверьтесь. Рою всегда нужны исполнители. Вы должны сдаться. Выходите…
«Я это уже слышала! Твари, они снова используют запись голоса моего командира».
Петр тоже это слышал. Монотонная речь, как и в первый раз, когда их прижали в ущелье, была зациклена.
– …мы видим вас… вы должны сдаться… доверьтесь…
«Как же хочется их заткнуть», – нервно прошептала Шайя.
«Рано, – как можно спокойнее ответил Петр, хотя пальцы уже горели от желания нажать спусковой сенсор. – Ни черта не видно».
Нет ничего хуже бездействия, когда враг в пределах досягаемости. Но ситуация очень неопределенная. Чужаки не торопятся внутрь. Или что-то готовят, и это скверно, или пока передумали лезть под выстрелы. Но как угадать, что эту отсрочку надо использовать прямо сейчас? Что если, едва они только повернутся спинами, как последует нападение?
«Я все же предлагаю плазму. Иначе будет поздно».
«Жди».
«Да иди к черту, пилот».
«Стой!!!»
Заряд плазмы шумно вырвался из ствола плазмогана, ослепительно яркой кометой пронзил мрак туннеля… и взорвался, не преодолев и двадцати метров – прежде чем он попал в цель, взгляд Петра успел выхватить жутковатую картинку – чужаки оказались совсем рядом. Они не медлили, они все это время тихо подбирались к ним под защитой маскирующих полей. Петр успел увидеть, как стая «ежей», выхваченная заревом плазменного заряда, юркнула под защиту силового поля «жала», а затем плазма ярким огненным цунами расплескалась о него, заставив вскипеть каменную поверхность туннеля вокруг.
– Огонь! – рявкнул Петр, вдавливая спусковой сенсор «лакара».
«Жало» вспыхнуло, разваливаясь на части. Пытавшиеся спрятаться под его защитой «ежи», как только исчезло защитное поле, мгновенно превратились в пепел. В следующую секунду взрывная волна докатилась вместе с раскаленным ветром, толкнула Петра в грудь, ударила в лицо, вгрызаясь в кожу и превращая пилотник в обжигающий саван. Сонгерданец инстинктивно сместился правее, под защиту доспехов Цуна, одновременно прикрывая собой Шайю. Расстояние лишь ненамного ослабило яростную мощь высокотемпературного заряда. Большую часть удара Цун принял на себя, его доспехи могли выдержать и прямое попадание плазмы. Но его голова была не защищена. Петр увидел, как короткие волосы пехотинца вспыхнули, объяв череп огненным ореолом. Но Цун не остановился. Из его груди вырвался крик боли и исступленной ярости, а пальцы продолжали жать на спусковой сенсор, посылая плазму вперед, во врага, поливая туннель реактивными очередями. Грохот близких выстрелов бил по ушам, словно молот наковальни…
Мир вздрогнул.
Петр обнаружил, что лежит на спине, из носа и ушей течет кровь, а туннель вокруг, казалось, пылает. Жар сводил с ума. Гравитационный удар… Он уже это испытал раньше. Но сейчас он почувствовал себя не просто избитым – его тело словно угодило под стопу боевого робота. Не было сил даже шевельнуться… И проклятый лоцман снова погас, словно свеча, задутая резким порывом ветра. Лишь отблески тлеющего пламени на раскаленных плазмой камнях давали смутный свет. Оглушающая тишина и раздражающий звон в ушах. Снова контузия.
Рослая тень мелькнула, перескакивая через него. Бикаэлка. Рот оскален в яростной усмешке, лицо блестит от крови, резкий взмах рукой, вооруженной виброножом. Рядом с Петром падает и конвульсивно дергается тело… тело чужака. Безглазая голова бьется о камни. Из вспоротой шеи бьет струя темной жидкости. Вязкие брызги, попадая на лицо сонгерданца, кажутся ледяными по сравнению с окружающим адом.
Собравшись с силами, Петр подтянул ноги, вскочил. И перешел в боевое состояние, ради которого сонгерданцев тренируют годами. Внутреннее восприятие воина клана Скорпионов пронзительно обострилось, создавая ощущение ускоренного внутреннего времени. Не так ярко и сильно, как от приема боевого наркотика, но то, что нужно именно сейчас. Боль обожженного тела никуда не исчезла, он лишь переплавилась в ледяную контролируемую ярость.
Мир вокруг замер на сотые доли секунды.
Мгновенная оценка ситуации.
Семик, распластанный на спине, с раскинутыми руками, словно сломанная кукла, неизвестно жив ли. В двух шагах – Шайя, на боку, скорчилась в позе зародыша, рука все еще сжимает игломет. Пилотник на спине слабо дымится. Лица не видно. И перегоревший лоцман ничего не может сообщить о ее состоянии. Она должна быть жива. Обязана. Иначе все зря. Лайнус – сидит, прислонившись спиной к стене, явно в сознании, но взгляд его словно остановился, обратившись внутрь, а грудная клетка не движется – не дышит? Капрал валялся дальше всех – словно пухлая груда тряпья. Оружием он так и не успел воспользоваться, горе-воин…
Цун.
Петр обернулся и сразу все понял. Понял, что Цун сделал, осознав, что гибнет. Застопорил командой намертво экзоскелет доспехов. Превратил себя в статую, посылающую огонь в автоматическом режиме, когда его плоть уже распадалась пеплом, и разрушительной силе огня сопротивлялся только металл… Он так и остался стоять на колене, с плазмоганом наизготовку, даже гравитационный удар не смог его сбить с ног, но оружие его уже умолкло, исчерпав заряды, и броня его дымилась. Мир его праху, Цун действовал, как стопроцентный сонгерданец… было честью находиться с тобой рядом…
И чужаки. Их было много вокруг, не меньше двух десятков, и вышагивали они среди распростертых тел людей, словно хозяева жизни. Четверо окружили сражающуюся Зайду – единственную, которой каким-то немыслимым чудом, или высшим, запредельным напряжением сил удалось остаться на ногах, и на их фоне рослая бикаэлка сама выглядела карликом. Таких причудливых тварей, словно сконструированных в замке Франкенштейна безумной фантазией создателя, Петр еще не видел. Огромные трехметровые фигуры, им было тесно в этом туннеле. Раскачиваясь и причудливо изгибаясь всем телом и конечностями, с совершенно невероятными узлами и сочленениями, они вышагивали на двух ногах, но их ассиметричные тела сложно было назвать человекоподобными.
Петр наметил цель – «лакар», вырвавшись из рук после гравитационной оплеухи, валялся в трех метрах от него, среди трупов двух чужаков, сраженных бикаэлкой. К нему еще нужно было пробиться. Пилот сорвал с бедра вибронож и мир снова пришел в движение.
Он поднырнул под локоть чужака, попытавшегося ткнуть в его сторону какой-то тупорылой штуковиной, выглядывавшей из клубка переплетенных щупалец в правой лапе, полоснул по торсу, пробуя прочность его тела. Оболочка разошлась легко, лопнула как гнилая, брызнув маслянистой жидкостью. Гигант навис над ним, словно боевой робот, протягивая левую клешню к его горлу. Петр крутанулся на ногах, избегая несостоявшегося захвата, жесткий удар башмаком сбоку в коленный сустав – и нога чужака подломилась. Проверенные временем боевые навыки работали и на анатомии чужаков. Уже в падении лезвие ножа по самую рукоять вошло инору в пах – до груди Петр просто не достал. Выдернул лезвие, стремительно отскочил, уклоняясь от удара в голову следующей твари, поспешившей на помощь собрату.
И все в полной тишине. Слух не возвращался.
Зайда, словно демон, вырвавшийся из ада, рвала чужаков на части, двигаясь так быстро, что взгляд пилота едва успевал за ее перемещением. Рост и масса чужакам не помогали. Увидев, как Петр присоединился к схватке, бикаэлка сверкнула в его сторону свирепой белозубой улыбкой, легко уклонилась от выпада очередного насевшего на нее неудачника и вскрыла ему грудь могучим поперечным ударом, словно консервную банку. Не останавливаясь, бикаэлка закрутилась, низко присев, и ее смертоносный нож перерубил следующему чужаку ногу с такой легкостью, словно его плоть состояла из воды.
Петр бросился под ноги вставшего на пути врага. Удар болезненно отдался в плече, тварь весила немало, но опрокинуть чужака он сумел. Вскакивая, сонгерданец впечатал нож обратно на свое место на бедре, подхватил с каменного дна туннеля «лакар» и навел ствол в голову рухнувшей твари, нажал на сенсор. Осечка. Гравитационная оплеуха привела оружие в полную негодность. Развернув карабин, Петр взметнул руки вверх и со всего маху опустил на голову чужака приклад, буквально воткнув его в безглазый стручок. Чужак сразу обмяк, а Петр уже летел дальше, работая «лакаром» как увесистой дубинкой. Подсечка под ногу. Блок летящей в голову клешни с щупальцами. «Лакар», не выдержав мощного удара поперек, развалился надвое, и Петр тут же взвился в прыжке с вновь выхваченным виброножом – рука инора отлетела, отхваченная по плечо, словно гнилая ветка…
И опять реальность мигнула.
Петр лежал ничком, и чувствовал себя так, словно в его тело накачали свинца. Мир перед лицом вертелся черной засасывающей дырой. Тяжелый, медленный удар сердца, казалось, придавленного неподъемным прессом тела и словно раздумывавшегося, стоит ли запускаться вновь.
Воин из клана Скорпионов не имеет права бояться смерти и никогда не бросает своих… пока жив. Если придется, он будет рвать врагам глотки зубами.
Петр с трудом приподнял тяжелую голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в почти кромешном мраке, царившем в туннеле. Тела чужаков. Тела людей. Похоже, удар накрыл всю группу сражавшихся, они не пожалели и своих, желая остановить схватку. И тем самым предотвратить дальнейшие потери.
Движение.
Хрипло дыша, Петр рывком оперся на локоть, поднял голову чуть выше. На большее сил не хватило. Сплюнул кровавым сгустком. Напряг глаза. Проклятый мрак… Какое-то свечение… Все сильнее…
Он зажмурился от нестерпимо ярко вспыхнувшего синевато-желтого света. Поперек туннеля, почти касаясь каменной поверхности, в воздухе парили десятки «мячей», образовав пылающую молнией идеальную окружность.
«Паучье гнездо» притащило портал чужаков.
Они развернули его прямо в туннеле.
Холодно мигая бортовыми огнями, сквозь портал выплыло «жало», подхватило гибкими захватами ближайшее тело – труп чужака, уволокло в портал. Еще одно «жало», и еще один труп. И еще… На этот раз тело принадлежало человеку. Петр вскинулся, но его рука предательски подломилась и он снова упал лицом на камни. Шайя… Это было тело Шайи, эта тварь уволокла его девушку… Петр снова рванулся изо всех сил, пытаясь подняться, но мышцы ему не повиновались, глаза застлало багровой пеленой, и сознание снова поплыло, унося его в темноту…
Странный свет вдруг окутывает его, мягкий, убаюкивающий свет, и боль и ярость растворяются в нем, неся успокоение… Не чувствуя тела, Петр все равно пытается сопротивляться – силой воли. Своим желанием жить. Желанием спасти близкого человека. Идите к дьяволу со своим светом, слишком рано! Он еще не все сделал в этой жизни, он еще не вернул Шайю…
Светящееся лицо в окружении мерцающих в воздухе искорок вдруг наклоняется над ним, и это лицо кажется ему знакомым. Петр потрясенно замирает, забыв про боль в истерзанном теле. Крон. Это ведь Крон. Он выглядит как призрак. Так он не погиб? Или он пришел за ним с того света?
Губы Крона неподвижны, но его мысль ясно отпечатывается в сознании сонгерданца:
«Лежи. Я помогу».
«Только не я… Шайя…. спаси ее …»
«Я позабочусь о ней. Отдохни. Ты ей еще понадобишься живым».
И столько в его заявлении спокойной уверенности, что Петр верит ему сразу и безоговорочно. Он ее спасет. Он спасет Шайю. Он вернет ее назад вопреки всему и всем…
Ладонь Крона касается его лба, и сознание Петра мягко проваливается в сон, успокоенное обещанием.

Глава 25. Сомаха

Жив. Чертов прыжок. Довыпендривался. Стоп. Ведь все, что я помню – не кошмарный сон? И… не чувствую под собой никакой опоры. Словно все еще лечу в пропасть, но не ощущаю и движения…
Резко открываю глаза, сердце колотился как сумасшедшее.
Со зрением что-то не так.
Перед лицом плавают светлые пятна на фоне тьмы – как бортовые огни боевого робота сквозь ночной туман. Но едва напрягся, силясь хоть что-то разглядеть, как реальность мгновенно стала ошеломляюще четкой.
Страх накатывает внезапно и так же быстро растворяется. Скорее реакция тела, инстинктов, чем сознания. Я медленно поворачиваю голову, осматриваюсь. Мое тело висит в воздухе – я парю без малейшей опоры, словно законы тяготения потеряли надо мной власть. Светящееся облако из сотен малых энергонов заботливо вьется вокруг меня, создавая невесомость.
Энергоны. Теперь знаю о них все, для меня они не несут опасности.
Теперь они моя защита. И мое оружие.
Дно пещеры всего в метре подо мной… Нет, не пещеры – я в центре гигантского зала, проточенного в толще гор отнюдь не силами природы, а деятельностью энергонов. Весь свод зала усеян колониями зонтичных свечей, непрерывно излучающими мягкий внутренний свет различных оттенков желтого, голубого, зеленого. Жители этих свечей – мириады крошечных существ, выглядят бесплотными сгустками энергии и всегда находятся в безостановочном движении, их замысловато организованные потоки вьются и перекрещиваются по всему залу, насколько хватает глаз, рождая танец света. Так они обмениваются информацией, развиваются. Сейчас я знаю – каждый из них уникален по своему, среди них нет ни одного похожего, хотя внешне они и кажутся копиями друг друга. Все это великолепие мне до боли знакомо – я все детство провел возле одной из таких колоний Хрусталитов, пока жил на Полтергейсте. Тогда мы все думали, что Чертог – единственный в своем роде. Но та колония была лишь одной из десятков подобных, и далеко не самой большой.
Это совсем не то место, где я сверзился при прыжке через провал в туннеле. Энергоны позаботились. Я даже не успел почувствовать удара от падения – отключился. Точнее, меня выключили. Призрак наблюдал за мной. И как только возникала угроза для моей жизни, энергоны успели подстраховать. Когда взорвался «Скорпион», Призрак был слишком далеко от меня, но и тогда, едва не опоздав, сумел дотянуться, послав энергонов, восстановивших сожженные ткани. С этой минуты энергоны уже находились рядом, неотступно следуя по соседним проходам с той пещерой, по которой передвигалась наша компания… После падения энергоны перенесли мое тело туда, где могли защитить, пока мой дух путешествовал сквозь пространство и время – момент сложился подходящий, и оттягивать задуманное Призраком было уже нельзя.
Жуть, если подумать сейчас. Но у меня нет времени на раздумья, я ведь знаю, что делать…
И в самом деле знаю. Возвращение в прошлое требует меньше энергии, чем уход в будущее, прыжок сквозь время был совсем незначительный, на большее Призраку не хватило сил. И пока тот момент, когда корабль чужаков будет отключен, еще не наступил, мне придется завершить дела здесь самостоятельно.
А значит, пора.
Никаких проблем общения с энергонами не возникает – они охотно откликаются на малейшие мысленные желания. В данный момент я для них – Модификатор, один из глав Роя. Один из двух. Второй – Призрак, но он лишь бестелесная тень, отголосок прошлого, обрывки могучего когда-то создания.
Светящее облако энергонов опускает меня на каменное дно зала. Быстро осматриваю себя, прислушиваюсь к внутренним ощущениям, встряхиваю руками и сгибаю поочередно ноги. Я в полном порядке. Мышцы налиты бодрой силой, сознание ясное, как никогда.
Вперед.
Зрение вдруг изменяется. Все пространство вокруг заполняют призрачные линии, полотна, ячейки – я вижу информационно-энергетические структуры этого мира. Доли секунды дезориентации, затем привыкание. Мозг работает необычайно ясно, быстро усваивая новое. Проходит всего миг, а прежнее восприятие действительности кажется уже страшно ущербным. Мир насыщен информационными структурами, и я читаю их, как открытый текстовый файл.
Струйка из нескольких десятков энергонов отделяется от собратьев и устремляется вперед светящейся указательной стрелкой. Я срываюсь с места. Быстрый бег по неровному каменному дну. Энергоны никогда не используют нижние части пещер для своих жилищ, избегая осадков, да и не нужны летунам наземные дороги, так что мне приходится внимательно выбирать путь. Облако энергонов густым шлейфом следует за мной, по пути быстро разрастаясь – со свечей, под которыми я пробегаю, срываются новые струйки светляков, и вскоре за мной несется полноводная сияющая река, далеко вокруг раздвигая сумрак пещеры. Я знаю, что они мне понадобятся для жизненно важного дела, как для себя, так и для них самих, поэтому без раздумий срываю их с насиженных мест. Нам всем придется побороться за собственное будущее.
Из зала ведет множество ответвлений, указатель устремляется в одно из них, и вот мы уже движемся среди узких стен искусственно проточенного туннеля. Несколько минут бега, резкий подъем вверх заканчивается тупиком с дырой, в которую может пролезть только рука. Но это препятствие нас задерживает лишь на несколько секунд – энергоны протапливают камень, чтобы дать мне проход. И сразу же протачивают еще одну стену напротив – мы идем напролом, окружной путь занимает много времени, да и нет там проторенных дорог для человека, многие переходы придется расширять, так что экономнее сразу пробить кратчайшую дорогу. Двести метров бега еще по одному участку. И снова сквозь стену. Они тратят себя, эти малыши, растворяя камень своими энергетическими тельцами, но у нас в самом деле мало времени. Несколько сотен погибших проложат дорогу для будущего сотен миллиардов собратьев. Эта жертва того стоит.
Мы пробиваемся прямо в лабораторию, где саламандры проводили свои смешные эксперименты, пытаясь понять природу призраков. Смешные – потому что они экспериментировали вслепую, несмотря на свою природную гениальность. И никогда бы не нашли с энергонами общего языка.
Мы пробиваемся в лабораторию – и сразу вступаем в бой.
Здесь уже хозяйничают мусорщики, преследовавшие моих компаньонов по тоннелям от разрушенной военной базы. Несколько «жал» занимаются мародерством – выискивают наиболее ценное с их точки зрения оборудование, подхватывают силовыми сетями, уволакивают в туннель. «Парочка» жал заинтересовывается несколько иным материалом – телами саламандр, грудой валявшихся на каменном полу, словно после какой-то бойни… Само пространство рассказывает мне, как здесь все происходило – ответы запечатлелись в энергетических матрицах окружающих материалов вместе с сильнейшей аурой боли и гнева. Их убили не мусорщики, их убил человек, этих саламандр, не ждавших такого циничного и безжалостного поступка…
Свита из сотен «ежей» вьется по помещению, контролируя окружающее пространство.
Они-то и реагируют первыми на мое вторжение сквозь стену, сразу бросаются наперехват. Я уже хорошо знаю, что такое «ежи» – автономные модули стазиса. Их главная задача – блокировать враждебный объект, обездвижить его, застопорить любые жизненные процессы в нем. Тем самым сохраняя ценное оборудование для дальнейшей переработки на нужды Роя. У «ежей» нет никакой защиты. Их преимущество – в численности. Стоит лишь одному добраться до меня, и я превращусь в истукана с остановленным сердцем, не осознающим себя, застывшим в коконе стазиса, словно в муха в янтаре.
Мне не требуется людское оружие – у меня есть нечто получше. Энергоны. Бесконечная обойма энергетических зарядов, мгновенно откликающихся на мысленный посыл. Для них почти не существует препятствий. Несколько десятков светляков вырывается из моей ауры, прошивают «ежей» насквозь, и лаборатория заполняется звонким звуком множества падающих тел – словно падает металлический град.
«Жала» требуют иного обращения. Мгновенно забыв о мародерстве, плавающие на антигравитационных полях кораблики включают защитные поля и разворачивают ко мне тупорылые концы, чтобы размазать о стены гравитационным ударом. Время ускоряется – движение кораблей кажется страшно медленным. Энергоны без команды, словно автоматные очереди, бьют в их поля, прогрызая защиту своими тельцами. Я трачу чертовски много времени – несколько десятых долей секунды, чтобы нащупать их управляющие контуры, подчинить их и выключить. Выключить вместе с живыми пилотами, управлявшими кораблями. Не собираюсь зря разбрасываться жизнями энергонов там, где могу действовать самостоятельно, используя благоприобретенные способности. Лабораторию заполняет грохот падающих аппаратов, а я уже бегу вперед, мимо прозрачной стены, за которой находится саркофаг Призрака – тайна, которую саламандрам так и не дано было разгадать.
И словно наталкиваюсь на стену…
Замираю, словно от удара – настолько сильно ощущение потери.
Призрака больше нет. Его непрерывная поддержка, которую я ощущал как теплое дыхание за спиной, оборвалась – что-то нарушило устоявшиеся структуры саркофага, позволявшие тень его личности существовать века в уникальном состоянии…
Какое-то движение за прозрачным пластиком барьера, которым саламандры отгородили саркофаг от остального помещения – для кажущейся безопасности.
Я вдруг понимаю. Один из «ежей» все-таки успел добраться и раствориться в саркофаге, запустив кокон стазиса для захвата и сохранности «ценного оборудования». Гнев мой настолько силен, что примитивная схема тупого исполнительного «ежа» вспыхивает от удара, как солома в печи, стазис рассыпается… Призрака не спасти. Не вернуть. Его просто больше нет. Стазис стер его, как низкоуровневое форматирование стирает любую информации с носителя памяти в компьютере.
Я остался один…
Встряхиваю головой, сбрасывая секундный ступор.
Нет, я не один. Армия энергонов со мной. Теперь я в ответе за воплощение мечты Призрака. За будущее его расы.
И люди, близкие мне люди, все еще нуждаются в моей помощи, как никогда.
Мы бросаемся прочь из лаборатории – я и моя светящая свита.
Останки сожженного транспорта.
Дальше.
Я боюсь опоздать, дурные предчувствия усиливаются с каждым шагом.
Я бегу, а мое сознание множественными ручейками растекается по энергетическим линиям вдоль тоннеля, рвется вперед, опережая тело.
Время снова сжимается, уплотняясь с пространством, я пробиваюсь сквозь ставший неподатливым воздух, рву его, ускоряясь до предела, рву предел, и несусь еще быстрее, чувствуя, как раскаляется на мне одежда, как горит кожа на лице и руках. Энергоны начинают отставать, эта скорость не по ним, но их энергетическая подпитка связывает нас прочными узами, позволяя мне вновь и вновь черпать необходимые силы.
И еще не добежав, я вижу – вижу пространственным зрением, что опоздал.
Бой уже окончен.
Трупы на полу, чужаков и людей. Тлеющие ауры, остывающая после схватки ярость и боль. Ближе всех ко мне капрал – он еще жив, но без сознания, и какая-то жутковатая по ощущениям аура витает над ним, источаемая его телом…
Дальше. Семик. Зайда. Без сознания. Лайнус… Тавеллианец угасал. Ради Зайды он всегда был готов на все, духовная близость давно и навсегда спаяла этих двух людей, я почувствовал, что он сделал – отдал всю свою жизненную силу бикаэлке, ради того, чтобы она могла сражаться. Ради того, чтобы она выжила. На этот раз он достиг предела своих возможностей и перегорел, не способный уже поддерживать собственную жизнь…
Потерпи, дружище, я уже близко, еще двести метров…
Петр тоже еще в сознании. Все его избитое тело – комок оглушающей боли. Лишь сумасшедшая сила воли заставляет его цепляться за жизнь… и какое-то жгучее желание… вот оно, я его уловил – Шайя. Ее больше нет рядом с ним… Погибла? Тут же понимаю, что нет, что… Портал. Чужаки открыли портал. Мусорщики подбирали трофеи.
Нет времени для лишних мыслей, я уже рядом, целесообразно исключительно действие.
Энергоны наконец догоняют меня, подстегнутые моей волей, и на месте схватки мы оказываемся командой.
Я проношусь мимо капрала…
И понимаю, что за аура витает над ним – аура смерти. Ирония судьбы… частичка крови шелтянина заговорила в нем в полную силу в момент предельно смертельной опасности, и само его тело теперь боролось за жизнь, когда сознание пребывало в отключке – вокруг капрала валялись десятки «ежей», умерщвленных его разродившейся наконец способностью. Способностью убивать. Напрасно мы иронизировали над его запахом – ему просто нужно было время и ситуация, чтобы научиться управлять своим даром крови.
Я немного отклоняюсь с прямой, чтобы не коснуться зоны его смертоносного влияния, энергоны послушно повторяют маневр. Буквально зачерпываю горсть энергонов, бросаю их в возникшее на пути «жало», явно направлявшееся к телу бикаэлки. Перебьешься, тварь. Эти люди принадлежат мне. «Жало» беззвучно вспыхивает и мгновенно сгорает дотла, осыпаясь на камни уже прахом. Стая вившихся за ним «ежей» горохом сыплется вниз, выключенные мысленной командой. Единожды вскрытые схемы уже не представляют для меня препятствий.
Зайда страшно изранена, но жива, возле нее я не задерживаюсь, просто делюсь на бегу своей жизненной энергией. Могучий дух бикаэлки не позволит ей так просто уйти из жизни. Швыряю часть энергонов в Лайнуса, чтобы привести его в себя. Не дожидаясь результатов, но уверенный, что все будет в порядке, мимоходом оживляю оказавшихся под ногами полудохлых медкиберов, непонятно каким чертом оказавшихся здесь, и отправляю их к Петру.
Возле него я на секунду задерживаюсь. Вид у Петра жутковатый. Отсветы шлейфа от энергонов, окружающих меня, падают на его тело. Он сильно обгорел, сквозь тлеющие дыры в его пилотнике проступает кровавая корка, его руки и лицо багровые от волдырей, клочья лопнувшей кожи обнажают мясо. И все же он в сознании. Он даже пытался ползти, но не хватило сил. Стальной человек. С настоящим стержнем. Такие люди всегда вызывали во мне глубочайшее уважение, и какие бы трения между нами не были в прошлом – все это неважно. Я не дам ему умереть. Я никому их этих людей не позволю умереть.
«Лежи. – мысленно шепчу я. – Я помогу».
Он поворачивает только лицо, не в силах повернуться на бок. В его исступленно горящих глазах – мольба и яростное желание выжить, чтобы доделать то, что не успел.
«Только не я… Шайя…. спаси ее …»
«Я позабочусь о ней. Отдохни. Ты еще понадобишься ей живым».
Я касаюсь ладонью его лба, и сознание Петра меркнет, успокоенное обещанием.
Мне придется выполнить это обещание. Я хочу его выполнить. Желаю всеми силами души. И я это сделаю. Пришло время и моему характеру показать клыки.
Взгляд падает на портал – ярко пылающую во тьме бело-фиолетовую окружность из равномерно распределенных шаров – преломляющих пространство связующих модулей.
Мысль вонзается в их управляющие блоки.
Доля секунды – и портал мой.
Я срываюсь с места и прыгаю в мерцающее плотно пространственного туннеля, а шлейф энергонов бросается за мной. Секунда дезориентации, и прокол сквозь пространство выбрасывает нас в огромный грузовой ангар. Хватаю ртом разреженный воздух – этого я не предусмотрел, первый раз я здесь путешествовал энергетическим призраком. Откликаясь на мои ощущения, часть энергонов окутывает мою голову, синтезируя кислород. Быстро осматриваюсь. Место приема и классификации объектов, доставленных на переработку. Куча сваленного в контейнеры оборудования и разбитые части кораблей. Покореженные остовы боевых роботов с базы – я узнаю обгоревший корпус «Спринтера», изуродованные взрывом реактора останки «Скорпиона», засекаю почти целого с виду «Миссионера», стоящего на лапах – этого робота на базе я не видел, но знаю, что им управляла Шайя, и потеряла робота в бою.
То, что надо.
Изувеченная броня и несколько разбитых лазерных орудий не в счет.
У нас нет времени разбираться с охраной. А ее здесь хватает – десятки глаз самых разнообразных созданий – техников, оставив текущие дела по разборке всего накопившегося или свежедоставленного хлама, уже обращаются в мою сторону. И воины, контролировавшие выход в портал, уже вскидывают оружие. Я замечаю их чуть позже, чем следовало, но они были за спиной в момент перехода на корабль, по ту сторону диска портала.
Это неважно.
Моя воля уже вдыхает жизнь в ИскИн «Миссионера», запускает боевые программы, задает автономный алгоритм боя и характеристики целей. На фоне вдруг с мощным гулом ожившего стального гиганта я кажусь совершенно незначительной мишенью, и внимание охраны немедленно смещается к роботу, предоставив мне драгоценные секунды для действия.
Оглушительно лязгнув подошвами по стальному настилу, «Миссионер» наводит стволы на цели – из двенадцати штатных лазерных орудий у него целы только большой и малый лазеры левой руки, но это лучше, чем ничего. Его торс смещается на бедренной платформе вместе с рукой, грозный гул лазерных орудий заполняет пространство, забивая прочие звуки, и тугие вспышки света рвут воинов-мусорщиков в клочья. Не останавливаясь, «Миссионер» переносит огонь на разбегающихся техников, я вижу это его сенсорами, в зале ангара меня уже нет, я спешу.
Момент моего появления здесь можно назвать крайне удачным – группа десанта, высаженная сквозь портал в туннели гор, уже перемолота отрядом Зайды и добита мной, а следующая группа уже не будет подготовлена никогда – я наконец пересекаюсь со своим недавним присутствием на этом корабле. Но нужно спешить – программа самоуничтожения активирована – после гибели Призрака остался только этот вариант. Да и сам я склоняюсь к нему. Старый корабль всегда будет напоминать о прошлом, энергонам лучше начать развитие своей цивилизации с чистого листа, я помогу им в этом.
Я хорошо успел изучить корабль по своему путешествию сквозь время. Органику хранят не здесь, в другом зале, и это довольно далеко. Органику… Обломитесь, паскуды. Не позволю проделать с Шайей весь этот кошмар по модификации, то, что вы проделали с остальными людьми.
Я сломя голову проношусь сквозь склад навсегда уснувших воинов, где уже успел похозяйничать, отключив системы жизнеобеспечения. Собственное тело кажется страшно неуклюжим – я же помню, как легко и быстро скользил здесь призраком, мгновенно обрабатывая в сознании множество информационных потоков. А сейчас все происходит пугающе медленно, хотя я бегу что есть сил, и шлейф энергонов развивается за спиной, словно плащ из света.
Наконец-то. Зал трансформации. Огромное помещение, заполненное камерами по всей площади, бесконечные ярусы смонтированы так близко, что между ними способны протискиваться только мелкие механические создания, поддерживающие камеры в рабочем состоянии.
И я вдруг теряюсь. Мне здесь не пройти. Но замешательство длится всего долю секунды, сознание уже дробится, вклиниваясь в информационные магистрали корабля и процеживая протоколы доставленных объектов, а энергоны, превратившись в мои глаза, растекаются среди ярусов. Поиск заканчивается, едва начавшись. Есть! Камера с Шайей находится с самого края. Я бросаюсь к нужному ярусу, мысленной командой заставляю камеру раскрыться. Срываю трубки и провода, которыми уже опутано тело девушки, выдираю иглы для инъекций, грубо всаженные прямо сквозь истерзанный, прожженный во многих местах пилотник – оперативно работают, сволочи, но программа модификации была запущена всего несколько секунд назад и вряд ли успела ей навредить – в камеру еще даже не поступила органическая жидкость с катализаторами синтеза, которая должна была растворить все ненужное – в том числе и одежду, и начать трансформирование. Я могу ее пробудить, но в этом нет необходимости. Ее тело изранено, и лучше ей пока не испытывать боли. И лоцман ее абсолютно мертв, я ничего не могу с ним сделать – близкий электромагнитный удар в пещерах сжег его нейроцепи в пепел. Так что о внутреннем состоянии девушки я могу только догадываться. И надеяться на лучшее. Разворачиваюсь и бегу с Шайей на руках, сотни моих энергонов вьются вокруг нас, создавая нужное давление и атмосферу. Мышцы кипят от энергии, я не чувствую веса девушки, но обратный путь кажется вдвое длиннее, и хочется рычать от злости и бессилия сократить расстояние усилием воли.
Главное, что Шайя жива, и осталась сама собой.
Чего бы мне это ни стоило, я вытащу ее отсюда.
Бесконечные коридоры корабля-сеятеля, будь они прокляты, извиваются перед глазами, словно вены в гигантском искусственном организме. Собственно, так оно и есть. Только организм этот скорее наполовину мертв, чем наполовину жив. Корабль слишком огромен, и Рою давно не хватает рабочих рук… не хватает материалов, не хватает жизненных ресурсов. Он вынужден брать их везде, где это возможно, в том числе и на планетах, где обитают другие разумные существа. Все они, захваченные Роем, становятся его неотъемлемой частью после необратимой модификации.
Светящей кометой мы врываемся в грузовой ангар, где нас ожидает портал.
«Миссионер» все еще хозяйничает здесь – грозная фигура боевого робота поворачивается в нашу сторону, стоя среди поверженных останков защитников ангара.
Внезапно пол бьет по ногам, словно взбесившееся животное, и уже падая, я вижу, что удар сбивает с лап даже боевого робота. Энергоны подхватывают под спину, не дают коснуться пола, я с трудом удерживаю Шайю на руках. Грохот рухнувшего на колени робота рвет барабанные перепонки. Гул частых и мощных взрывов раскатывается по стальным переборкам по всему нутру гигантского корабля.
Портал, к которому мы так отчаянно рвались, предает, когда до него остается всего несколько метров бега. Бело-фиолетовая плазменная дуга, соединявшая десятки связующих модулей прокола, вспыхнув ярче, чем обычно, угасает, оставив в глазах радужные пятна. Сами модули, как только обрывается связь, бездумно следуют заложенной программе – шары собираются в сферу и зависают в метре над полом в ожидании дальнейших команд.
Если бы не заминка, я бы успел…
Я замираю с Шайей на руках, ошеломленно смотрю в измученное лицо спящей девушки, снова перевожу взгляд на парящую сферу портала. Так  не должно все закончиться. Мои друзья, там, на планете, все еще нуждаются в моей помощи. А Петру нужна Шайя. Я обещал.
Нет времени на растерянность.
У меня всего несколько секунд, чтобы придумать, как выжить, когда корабль разорвет на куски. Управляющие блоки связующих модулей откликаются мгновенно, снова разворачиваясь в окружность. Но плазменной дуги не возникает – готовности к переносу нет. Мозг лихорадочно просеивает информационные магистрали корабля, рвущиеся одна за другой в спазмах разрушения. Нарушена стабилизация, и проход закрылся – что-то только что вывело из строя управляющий блок системы, отвечавший за портал. Вывод – прыжок невозможен.
Что у меня есть еще? Робот? «Миссионер» все еще стоит на коленях, и среди его широченных плеч чернеет огромная дыра – вместо кокона жизнеобеспечения внутри гиганта пустота. Шайя уже использовала этот способ, катапультировалась, чтобы спасти себе жизнь на планете, так что робот тоже не годится для укрытия. Да и маловероятно, что боевой робот сможет пережить взрыв корабля иноров. Слишком велики силы разрушения. Проклятье, это произошло раньше, чем я планировал… Что-то не так… Что-что спровоцировано реакцию снаружи, какое-то нападение на корабль чужаков извне… И у меня нет времени разбираться в причинах – многочисленные сенсоры корабля умирают вместе с волной разрушений, катящейся ко мне. Все как я предсказывал. Внезапные перегрузки двигателей. Замыкания в энергомагистралях. Резкие перепады давлений в разных отсеках. Более неуправляемые силы безжалостно разрывали огромный корабль.
Но я все еще находился на этом корабле – а этого в планах не было.
И все, что имелось под руками – покалеченный боевой робот, свернутый модуль портала, и рой энергонов.
Если…
Если все это сложить вместе?
Огонь разрушения ворвался в ангар, протягивая навстречу жаркие объятья.
Решение созрело мгновенно и я швырнул себя с Шайей в дыру между плеч робота.

Глава 26. Кассид

«Плохая была идея показать запись мартышкам. Вообще плохая идея тащить их с собой. День плохих идей…
Чувствовал Кассид себя отлично, и что-то в этом факте было неправильное. Фальшивое. Не так он должен был себя чувствовать после всего, что с ним случилось…
Случилось? А что с ним случилось?
Он резко распахнул глаза, но ничего, кроме тьмы, не увидел. Он лежал на чем то мягком, массирующем тело, что-то плотно накрывало лицо, и при этом чувствовал себя непривычно голым, беззащитным.
Сообразив, чего именно недостает, Кассид рывком откинул колпак с лица и сел на ложе, свесил ноги на пол. Осмотрелся. Медотсек, что же еще. Небольшое помещение, все из светло-зеленого пластика, рассчитанное на одновременное лечение трех пациентов – по числу законного экипажа корабля. Мягкий свет из стен, тишина и едва слышное жужжание многочисленного медицинского оборудования, предназначенного для быстрой реабилитации. Уютненько. Необходимое оборудование и лежаки наверняка сконфигурированы в медотсеке по тому же принципу, что и кресла в компашнике, из блоков-трасформеров – «ботов», встроенных в стены, с учетом веса пациентов, их комплекции, и поставленной задачи. А задача была одна – вправить пациентам мозги на место. Хорошо живут братья-кассионийцы. Зажиточно. Или просто он сам – безнадежный скряга? До сих пор ведь кроме медицинского кибера ничего приличного на борту «Забулдыги» не завел.
Кассид поежился – на теле, поверх костюма из ткани с энергоподпиткой, способной превращаться в довольно прочную броню при малейшей опасности, не было привычного бронежилета, поэтому он и чувствовал себя как черепаха, с которой содрали панцирь. Он еще раз пошарил взглядом, на этот раз уже целенаправленно, и обнаружил свой родимый бронежилет на полу у подножия ложа, под охраной непривычно единственного «скелетона». Остальных, наверное, хозяйка корабля просто сюда не пустила. Ну и напрасно. Эти преданные малыши не способны ему навредить.
Робот-стюард его пробуждение тоже не оставил без внимания. Он встрепенулся, словно увидевшая хозяина домашняя зверушка, бусинки-сенсоры оживленно заблестели. А может, Кассиду просто показалось. Он давно привык мысленно одушевлять своих неустанных телохранителей.
Эроу Трап, кстати говоря, лежал рядом, его ложе было вдвое уже, чем ложе Кассида, а лицо пострадавшего все еще полностью скрывал сенс-колпак – еще минуту назад Кассид и сам выглядел так же – безликим и неподвижным тельцем на подстилке. Для полноценного лечения от последствий гипера необходима полная изоляция от внешнего мира – звук, отсутствие света – под колпаком все сведено до минимума. Отреагировав на мысль кассионийца, в подножии ложемента протаял небольшой голографический экран, заполняясь текущими характеристиками состояния пациента – цифры, диаграммы, виртуальный телесный образ с выделением проблемных зон. Минуту Кассид тупо смотрел на всю эту чехарду, пока не сообразил, что все равно ни черта не понимает. Вот тебе и реабилитация. Нет. Все-таки так просто от последствий гипера не избавиться, рано радовался.
При мысли об испытанных в гипере ощущениях Кассида зябко передернуло. Но Эроу жив. А значит, не зря он старался. И если он все еще сам помнит об этом событии, значит, гипер навредил ему меньше, чем он ожидал. Хоть это хорошо.
Мда… Так и хочется хлопнуться обратно на ложе, надвинуть на лицо сенс-колпак, и продрыхнуть всю оставшуюся жизнь, наплевав на все волнения и заботы. Чертов долг не позволит. Таким он уж, Кассид, уродился. Пора выяснить, что творится на корабле, и так уже два часа минуло, как он здесь валяется… Два часа? Это же прорва времени! Корабль должен уже выйти из гипера, или вот-вот подойти к моменту выхода. А значит, у него полно дел, которые он не может спихнуть на других…
Кассид не успел встать – в стене протаяла дверь, и в медотсеке возникла Алайн. Лицо, волосы, кисти рук – все, что не было прикрыто белоснежной одеждой, пылало красноватым светом, отражая ее внутреннюю тревогу. Прекрасное видение на фоне белоснежных стен. Кассид невольно залюбовался сопланетницей.
– Ну вот, все-таки не успела, – Алайн укоризненно покачала головой, эффектно всколыхнув светящийся водопад волос, и повелительным жестом изящного пальчика указала на койку. – А ну-ка ложись обратно, дядюшка…
– Рэ-эррр…
– Не ворчи, Кассид, до выхода из гипера еще минут десять, тебе некуда торопиться. Ложись и отдыхай.
Но Кассид и не подумал выполнять распоряжение «племянницы», остался сидеть.
– Как он? Эроу?
Алайн обреченно хмыкнула, поняв, что пытаться командовать Кассидом – все равно что прыгать на корабле без гипердвигателя.
– Думаю, отделается легким испугом и небольшой потерей памяти… Клянусь Кошельком Денежного Бога, Кассид. Я еще не видала таких сумасшедших, как ты! Ты сам чуть не испек себе мозги, спасая нашего полица!
– После выхода из гипера займитесь кораблем, как планировали… хорошо?
Алайн как-то загадочно улыбнулась, останавливаясь рядом с торговцем, красноватое свечение ее кожи начало меркнуть, а ладонь девушки мягко легла на массивное плечо Кассида.
– Удивительно, как ты хорошо держишься после гипера. Впечатляет. Бедненький дядюшка Кассид…
– Рэ-эррр… – вяло отреагировал торговец, довольно спокойно сопротивляясь неотразимому женскому обаянию, исходившему от Алайн мощной аурой, сразу заполнившей ее присутствием все помещение. Стоит поддастся этой чертовке – и куда только денется беспристрастность. Сколько раз уже приходилось видеть, как мужчины смотрят на нее преданными собачьими глазами, готовые выполнить любое ее желание. – Не заговаривай зубы. Не слышу ответа.
– Кассид… не хотелось бы говорить об этом сейчас… я, честно говоря, в раздумьях. У меня нет единства в команде, корабль серьезно поврежден, – Алайн со скорбным вздохом присела на ложе рядом с Кассидом.
– Прости, Алайн, после гипера соображалка плоховато работает… как ты сказала? – Рожки на бровях Кассида сдвинулись в сторону переносицы, выражая хмурое недоумение, неверие в услышанное. А в душе начала медленно зарождаться ярость – уже привычное за последние сутки состояние.
– Я говорю, какие уж тут спасательные операции, нам бы до ремонтного дока добраться…
– Не верю своим ушам… Ты со мной, Алайн? Или против… меня?
Алайн снова встряхнула водопадом волос, ей определенно нравилось это движение, знала, чертовка, как это привлекает внимание к ее персоне, и плутовски улыбнулась:
– Хмм… ладно, ладно. Я тебя просто проверяла – не передумал ли ты после всего, что случилось. На самом деле, остановку ты проспал, Кассид. Минут через двадцать мы будем уже в системе Призрака. Сотовые РЗУ я на борт не стала клепать. Да и не годятся эти примитивные ракетницы для космических сражений, ты сам это прекрасно знаешь. Мы тут сообща посоветовались и решили, что «миги» в автоматическом режиме вполне сгодятся для отвлечения внимания от корабля, всерьез воевать мы все равно не в состоянии. Так что ремонтные киберы подлатали ворота ангара, чтобы можно было беспрепятственно выпустить истребители – ими я готова пожертвовать, но своим кораблем – нет, Кассид. Если в системе окажется крейсер иноров, мы моментально убираемся восвояси, пусть с ними военные разбираются.
– Угу. Ну и ладно, – Кассид успокоился, насколько можно было успокоиться в его неопределенном положении.
– Ты точно не сердишься?
– На что? Примерно так я и предлагал. Если откровенно, девочка моя, – незлобиво проворчал Кассид, – то ситуация давно вышла из-под контроля, еще с того момента, когда мой экипаж отправился на эту чертову планету. Я даже удивлен, что ты все не отменила и не убралась обратно на Сокту.
– Да, это было бы самым разумным решением, – чуточку напряженно улыбнулась Алайн. – Но раз мы договорились, то на попятную я не пойду. Кроме совершенно искренне доброго к тебе расположения, Кассид, я должна заботиться о благосостоянии своей семьи. А вояж в систему, есть такой призрачный шанс, может оказаться прибыльным. Да и на пятьдесят процентов с той штуки, которую ты экспроприировал у иноров, я все еще рассчитываю. Это очень некрасиво с моей стороны?
– Да нет, конечно. Я такой же как и ты Алайн, доброе отношение дорогого стоит, но о пользе или риске для своих людей думать никогда не помешает… Кстати, какие у тебя планы насчет Эроу? Учитывая бзик Черепа по поводу чистоты кассионийских семей, ты ведь не рассчитываешь, что полиц в ближайшем будущем окажется на борту «Улыбки» членом твоей семьи?
– А что ты предлагаешь? – с заметным интересом полюбопытствовала Алайн.
– Я возьму парня себе. Мне давно следовало пополнить экипаж, а Эроу мне нравится. Хороший человек с незаурядными личными качествами.
– Вообще-то, он мне тоже нравится, Кассид, – призналась прекрасная плутовка. – В экстремальных ситуациях истинный характер людей проявляются быстрее, чем в обычной жизни. И Эроу показал себя хорошо. Даже замечательно. Было бы только справедливо предложить ему место на корабле после всех его мучений. Есть у меня идея подговорить собрачников морально, не сразу, год-два… Знаешь, эта картинка у меня все еще перед глазами – как ты вытаскиваешь его из ангара, – Алайн покачала головой. – Жуть. Мурашки по коже. Как ты сумел сохранить рассудок? Не понимаю. Четверо твоих киберов, пытаясь тебе помочь, немедленно сдохли, а ты выбрался.
Кассид внимательно посмотрел на «племянницу».
– Я не всегда так безрассуден, если ты хочешь услышать именно это.
– Нет, я не об этом. Этот поступок многое говорит о твоем характере. Если ты так печешься о случайном для тебя полице, то представляю, как у тебя душа болит за свою команду. У тебя даже роботы-стюарды ведут себя как живые люди. Это ведь они вытащили тебя из ангара раньше, чем мы успели сообразить, что предпринять. Поэтому Череп тоже поддержал твой план.
– Забавно это услышать…
«Как безрассудство одного кассионийца толкает на безрассудство другого, вообще не склонного к сумасбродству, – мысленно добавил Кассид. – Наверное, это заразно».
Он невольно снова взглянул на «скелетона», охранявшего бронежилет, и только сейчас сообразил проверить состояние остальных дистанционно. На виртуалке лоцмана тут же высыпали перечеркнутые красным пиктограммы четырех «скелетонов», говоривших о том, что роботы-экзотики неисправны. Вот так. Алайн вряд ли догадывалась, насколько она оказалась права в отношении «скелетонов». Кассид запоздало вспомнил, что так и не успел отдать стюардам распоряжений, что делать. Они и впрямь действовали по собственной инициативе.
Была у Кассида причуда в отношении экзотиков – единожды включенное, любое механическое создание на его борту имело право на непрерывное существование. Он никогда их не отключал. И до этого момента не подозревал, насколько подобное отношение оправдается со временем. За десятилетия существования бок о бок с людьми на корабле искусственные интеллекты этих созданий очеловечились, приобрели зачатки личности, индивидуальности. Они тоже стали его семьей. И Кассид с какой-то приглушенной горечью осознал, что только что в его и без того сократившейся семье стало еще на четверых меньше.
Но это все же всего лишь железки с зачатками разума, тут же успокаивающе напомнил он себе. Дорогие его сердцу, но железки. В первую очередь стоит думать о настоящих, живых людях. Сомаха. Лайнус. Зайда. Эроу, в конце концов. Этот парень каким-то образом уже успел стать ему близок. Наверное, общие переживания вытворяют такое с сознанием, ответственность, которую взваливаешь на себя по собственной воле.
Кассид Кассиониец встряхнул крупной головой, прогоняя посторонние мысли, не имеющие отношения к делу.
– Сколько до выхода?
– Уже пять минут.
– Я должен быть в рубке. – Торговец решительно поднялся, в два шага обогнул Алайн, подхватил с пола тяжелый бронежилет и привычным движения застегнул его на себе. – Даже не пытайся меня удержать.
– И не собираюсь, – с улыбкой вздохнула Алайн. – Я так и думала, что прибытие без тебя не состоится.
Собрачники Алайн встретили его появление в компашнике каждый по своему – Ягу приветливым взмахом руки, Череп – хмурым и сдержанным кивком.
Кассид молча скользнул взглядом по голосфере в центре, не нашел ничего интересного – ибо ничего интересного в гипере, кроме скучной навигационной информации, и не увидишь. Затем упал в кресло, наконец добравшееся к нему по экватору и отъехал от прохода, пропуская Алайн, к которой уже тоже мчалось индивидуальное кресло. Дурацкая кают-компания, в который раз мелькнуло в голове Кассида. Никогда ему к такому обустройству не привыкнуть. Он уже успел стосковаться по своей простой кают-компании на «Забулдыге».
Через минуту все были на местах.
– Ягу, после выхода будь готов к обратному прыжку, держи гипердвигатели прогретыми.
– Так и сделаем, Кассид, не переживай, – Ягу изогнул в ободряющей улыбке тонкие губы на полузвериной морде ягуара-альбиноса, встопорщил пучки прозрачных усов, янтарно-желтые глаза с вертикальными иссиня-черными зрачкам азартно блеснули. – Да и орудия уже наготове.
– И вот еще что… выпускай «миги» сразу, не трать время на оценку ситуации. Если все хорошо, всегда успеешь подобрать истребители обратно, а если нет, у нас будут драгоценные секунды на упреждение.
– Именно так мы и собирались сделать, Кассид, – проворчал Череп, сверкнув красными угольям глаз. – Успокойся уже. Это наш корабль. И мы о его сохранности позаботимся не меньше тебя, ты уж поверь.
– Все, обратный отсчет, выходим в систему, – прервал разговоры Ягу.
Приглушенный звон, пробирающий до костей. Дрожь. Вибрация гиперперехода. Такое ощущение, что тело распадается на атомы, не в силах больше сохранить форму. Неприятные ощущения длились всего несколько секунд, хотя и показались бесконечными, а затем голосфера в автоматическом режиме окрасилась картиной окружающего космического пространства.
Светило системы – Призрак, пылало ярко-желтой жемчужиной в ста шестидесяти миллионах километров от точки выхода корабля, а планета, ради которой они вернулись – Полтергейст, висела в обнимку с Саваном, своим естественным спутником, всего в полумиллионе километров от них. Удавил бы придурков, мрачно подумал Кассид, машинально сжимая и разжимая когтистую лапу. Придурков с извращенным чувством юмора, которые понавыдумывали такие идиотские названия, невольно заставляющие сомневаться в успешном завершении дела.
– Чисто, – выдохнул Ягу, спохватившись, что забыл дышать, пока оценивал обстановку после выхода в нормальный космос. – Никого и ничего.
– Не расслабляйтесь! – строго рыкнул Кассид, – все может измениться в любую секунду.
– Спокойно, Кассид, не нагнетай панику, – успокаивающе улыбнулась Алайн, не сводя пристального взгляда с голосферы, отображавшей как планеты со светилом в уменьшенном масштабе, так и положение их собственного корабля по отношению к планетам. – «Миги» выпущены.
От массивного цилиндра торгового корабля одна за другой отделились крошечные по сравнению с ним искорки четырех истребителей, разворачиваясь в охранный порядок вокруг «Улыбки».
– Готовьте челнок, – с трудом сдерживая подступающее нетерпение, непослушными губами проговорил Кассид. Скоро он будет на планете. Со своими ребятами. Как долго все это длилось… невообразимо долго…
– Уже прогреваем двигатели, – Ягу снова ободряюще улыбнулся. – Спокойно, Кассид. Пока все по плану.
– Тогда мне пора.
Подчиняясь мысленному приказу Кассида, кресло устремилось к выходу из компашника. Но тут же было заблокировано внешней командой и остановилось на полпути.
– Что еще за дела?! – тут же начал заводиться Кассид, свирепо оглядывая компаньонов.
– Один ты на Полтергейст не полетишь, – с напускным спокойствием пояснила Алайн, внимательно наблюдая за реакцией Кассида. – После гипера ты сам себе доверять не можешь, в таком состоянии я тебя так просто не отпущу. Ягу полетит с тобой. Опытный пилот всегда лучше автоматики.
– Да и за челноком Ягу присмотрит, пока ты будешь своих компаньонов искать, – мрачно добавил Череп, которому вся эта затея по-прежнему не нравилась, хоть он и согласился с ней скрепя сердце. Параллели и меридианы цепочек из микродиодных точек, расчерчивающие медно-черные чешуйки на его лице, сейчас заметно светились багровым светом, отражая его внутреннее состояние – беспокойство, страх перед неизвестностью, страх за жизнь компаньонов. Кассид его понимал. Но его беспокойство было сильнее. И длилось дольше, истощая его жизненные силы. Его нервы были на пределе.
– Я готов на любые условия, девочка моя, – Кассид оскалил желтые зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать, – только не тяни драгоценные секунды.
– Стойте, – встревоженный голос Ягу привлек к себе внимание всех присутствующих. – Я засек корабль.
Сердце у Кассида учащенно забилось, грозя выпрыгнуть из груди. Он зло уставился на голосферу, выискивая признаки корабля. Только не это… Только не иноры… Да сколько же может длиться невезение…
– Ягу, где?! Координаты, Ягу! – Кассид все-таки зарычал.
– Да вот же. Не видишь?
С подачи навигатора на голосфере возникла светящаяся стрелка, указывающая нужную точку в навигационном пространстве.
– За луной прятались, – боевой задор Ягу заметно уменьшился. – Вполне предсказуемо. Вот же влипли.
– Гидлинги, – презрительно фыркнул Череп. – Как ты там говорил, Кассид? Два-три часа неизбежного разрыва во времени и проблема с гидлингами решиться сама собой? Или они не дождутся «Улыбку», и свалят из системы, или вообще не решатся на прыжок, или с ними разберутся иноры? Так?
– Спокойно, Череп, спокойно, не трави душу Кассиду, – осадила собрачника Алайн. – Ситуация не настолько безнадежная, как в прошлый раз. Тимбс подонок, но не полный идиот. Если он нападет, то наши истребители разнесут его внешник в клочья. Вряд ли его устроит боевая ничья.
– Не знаю как начет безрассудства, но несется он к нам на приличной скорости, – заметил Ягу.
Визуально видимая часть внешника гидлингов, освещенная лучами Призрака, и в самом деле быстро увеличивалась на экранах голосферы, демонстрировавших ближний план.
– Запускай обратный отсчет для прыжка, – ровно произнесла Алайн, не глядя на Кассида. – Прости, Кассид.
– Уже сделано, – Ягу нервно усмехнулся. – Запустил, как только засек корабль гидлингов. Мы ведь так и договаривались. Ага. Тимбс желает поговорить. Дать связь?
Все против него. Абсолютно все. Он ведь просто старается спасти свою команду. И те, кого он пытался для этого нанять, теперь ему же и ставят подножку. Кассид наверное впервые в жизни пожалел, что у него под рукой нет военного крейсера. Стер бы в порошок не задумываясь. Ничего, он многих таких пережил, кто пытался перейти ему дорогу, и где сейчас все эти морды? Ни хрена у вас не получится. Кассида так просто не сломать. А еще мелькнула сумасшедшая мысль – не надо было тогда бежать. Нужно было разрядить в корабль иноров все орудия, и будь что будет… Но это уже маразм. Слишком уж разные весовые категории у его «Забулдыги» и чужака.
Могучим усилием воли Кассид стряхнул накатившее оцепенение, прогнал отчаяние. Не время еще убиваться.
– Давай сюда эту мор-рду, рэ-эррр, буду зубы заговаривать.
– Не сомневаюсь в твоих ораторских способностях, но боюсь, на этот раз не прокатит, – с сомнением проговорил Череп.
– Я все-таки попробую, – упрямо рыкнул Кассид.
Космическая панорама голосферы сменилась объемным изображением кают-компании гидлингов. Тимбс был один, без компаньонов, и вид отсека был скромнее, чем в прошлый раз – никаких оранжерей и лиан. Просто отсек с минимум мебели и аппаратуры. Тимбс сидел в глубоком вместительном кресле, забравшись в него с ногами и целиком закутавшись в бледно-розовый халат. Выглядел обезьянин неважно – его тщедушное тельце бил мелкий озноб, словно у гидлинга вдруг начался приступ малярии, а его огромные, в пол-лица глаза с яркой разноцветной радужкой излучали смесь обреченности и ужаса.
– Тимбс, обезьянья морда, ты что, хвост себе дверью прищемил и кайфуешь от боли? – ядовито поинтересовался Кассид, не без ярости разглядывая гидлинга.
– Кассид… – Тимбс пискнул и умолк, словно не в силах говорить дальше.
– Не находишь, что заигрался в пираты, а, дружок? Может решим нашу общую проблему все-таки полюбовно, рэ-эррр? Пока я не направил к тебе в качестве миротворцев четверку истребителей?
– И где ты так, Кассид, научился вести переговоры, – тихо фыркнул Череп.
– Не мешай. Так что скажешь, обезьянин…
– Кассид… – вождя гидлингов зябко передернуло, он явно не настроен был обмениваться любезностями с кассионийцем в прежней, привычной ернической манере. – Послушай меня, Кассид. Ты даже не представляешь, насколько ты вовремя. Насколько я рад твоему появлению – насколько вообще можно радоваться в моем положении. Спаси мою семью, Кассид. Просто спаси семью, ты не останешься в накладе, все мое состояние, состояние моей семьи к твоим услугам – только подбери моих склэнти. Я выпускаю спасательные шлюпы, я рассчитываю на твою порядочность, Кассид, порядочность истинного кассионийца.
Подтверждая его слова, от главного цилиндра «Законного дела» отделились три искорки спасательных шлюпов и устремились к «Улыбке» на предельной для кораблей этого класса скорости, сразу далеко оторвавшись от носителя.
– Не похоже, что ты мне зубы заговариваешь, мохнатая мор-рда, – смекнул Кассид. – Что происходит? Крейсер иноров у тебя на хвосте? Далеко?
– Ближе, чем ты думаешь, – гидлинг болезненно усмехнулся, нервно облизал розовым языком тонкие губы. – Надеюсь, ты уже прогреваешь двигатели для прыжка?
– Даже не сомневайся. Так что у тебя стряслось? Почему ты до сих пор не прыгнул сам, раз тебе здесь так не понравилось?
– Я перехитрил сам себя, Кассид, – гидлинг сердито ощерил мелкие зубы. – Чтобы установить «Кулак Бога», мне пришлось снять часть оборудования с гипер-двигателей и понизить их мощность. Я в системе уже полчаса, Кассид, но двигатели еще не перезарядись. Я не успеваю спасти шкуру.
– Ты что нам голову морочишь, Тимбс? – Череп был само недоверие. – На «Улыбке» самая совершенная аппаратура, а мы ничего не засекли. Что у тебя в шлюпах на самом деле? Взрывчатка? Не проще ли нам расстрелять их «мигами», чем ждать, пока ты подберешься поближе и устроишь пакость?
– Погоди, Череп, – Кассид властно махнул рукой, привлекая внимание компаньонов. – Крейсер иноров способен маскироваться так, что ничего не увидишь. Я так чуть и не попался в прошлый раз…
– Не время для лжи, человеки, – тихо прошипел гидлинг, обмякнув в кресле, словно его этот разговор вымотал больше, чем любая физическая нагрузка. – Смотрите внимательнее. Да, тьма, что наползает на мой корабль, это и есть иноры.
– Какая еще тьма? Кассид, о чем он? – требовательно переспросила Алайн, тоже охваченная нарастающей тревогой, как и все остальные.
– Ох… Нет звезд. За кораблем гидлингов нет звезд, – первым сообразил Ягу. – И край Савана тоже исчез. Там что-то очень и очень большое…
События повторялись. Кассид все это уже видел. Но так не хотел увидеть снова. Огромный сектор космоса за несущимся в их сторону «Законным делом» был абсолютно черен – ни малейших искорок света.
И снова, как и в прошлый раз – чужак словно уловил мысли людей, словно понял, что маскировка больше не нужна. Алайн потрясенно ахнула. Ее лицо и волосы вспыхнули, словно она вдруг решила превратиться в звезду. Шумно выдохнул Ягу, ошеломленно замер Череп. Знакомый уже холодок свился змейкой вокруг сердца Кассида, заставив его биться еще быстрее. Корабль иноров предстал перед глазами людей во всей своей ужасающей, убийственной мощи.
– Какой же он, черт его дери, огромный, – не замечая, что заговорил шепотом, словно чужак может его услышать, выразил Ягу общее впечатление.
Да, это тебе не просто запись, которую Кассид демонстрировал компаньонам.
Сейчас все воспринималось по другому. Ощущение присутствия чужака давило на сознание. И снова Кассид не смог подобрать лучшего сравнения – шарообразный монстр упрямо напоминал ему созревшую головку одуванчика, того самого растения с Кассионии, которое Кассид любил добавлять в сыром виде в кушанье к остальным специям, для придания блюду приятной вяжущей горьковатости. По сравнению с кораблем иноров, двухпалубный внешник «Улыбка» выглядел, как «миги» на фоне самой «Улыбки» – мошки, пытающиеся удрать от гигантской хлопушки, уже несущейся к ним в чье-то безжалостной руке. Гигантское шарообразное ядро пришельца усеивали сотни километровых «тычинок» – транспортных пилонов, и на конце каждого ждали своего часа малые чашеобразные кораблики, возможно, не уступающие боевому потенциалу «мигов». А может, и превосходящие их во всем.
В прошлый раз Кассид просто не успел проверить их возможности на собственной шкуре. Ведь они не пытались его уничтожить – лишь захватить. Но сейчас все могло сложиться иначе.
Но почему они до сих пор не попытались захватить внешник гидлингов?
Почему этот гигант просто несется за ним по пятам?
Тревожный вопрос, требующий немедленного ответа.
Крейсер иноров все больше закрывал своей тушей Саван, и все ближе и ближе становился к нему внешник гидлингов, мощности и скорости двигателей которого не хватало, чтобы оторваться. На «Законном деле» можно было ставить жирный крест, Тимбс не ошибся в своих расчетах, сбрасывая спасательные шлюпы.
– Я думаю, нам не стоит медлить с прыжком, – заявил Череп, быстрым нервным взглядом окидывая компаньонов по очереди. – Плевать мне на гидлингов. Сами напросились на неприятности.
– Подберите мою семью и бегите, пока не поздно, – Тимбс болезненно усмехнулся, – словно не услышал реплики кассионийца. – А я постараюсь задержать этого громилу.
– Задержать? Каким образом, Тимбс? – не без оснований усомнился Кассид. – Устроишь стрельбу? Да это все равно что из рогатки по планете… И вряд ли твоя личная жертва что-либо изменит, хотя я не могу не оценить твоего мужественного порыва, обезьянин. Впрочем, поступок бессмысленный – ты мог уйти на шлюпке с остальными мартышками. Ни к чему такое геройство, Тимбс. Незачем тебе погибать вместе с кораблем. Любые корабли заменимы.
– Не будет никакой стрельбы, – гидлинг утомленно прикрыл глаза-блюдца. Теперь он и в самом деле напоминал потрепанную временем плюшевую игрушку, которую какой-то ребенок усадил в такое же игрушечное кресло. – Тот выстрел, которым я угостил вашу «Улыбку» в прыжке отсюда, серьезно повредил мои генераторы. Причем я использовал малую мощность, мне не нужны были обломки вместо вашего корабля. Где-то я ошибся в расчетах при монтаже. Впрочем, это уже неважно. Попытка выстрелить из «Кулака Бога» еще раз просто разорвет мой корабль на части. Но у меня есть мысль, как боднуть чужака побольнее, тогда у вас, возможно, будет больше времени для прыжка, – Тимбс усмехнулся, продолжая сидеть с закрытыми глазами. – Именно поэтому я остался – чтобы сделать все как надо.
Пока он говорил, мошка «Законного дела» плотную приблизилась к борту необъятного чужака, в котором уже открылся зев лацпорта – словно пасть гигантской твари, питающейся космическими кораблями. Чужаки собрались захватить внешник целиком, без стрельбы, без высадки десанта. Видимо, попрактиковавшись на корабле Кассида, иноры решили, что с подобными корабликами можно обходиться без лишних усилий.
В компашнике на несколько секунд повисло гнетущее молчание.
– Тимбс? – окликнула гидлинга Алайн. – Самое время сделать то, что ты собрался. Твой корабль уже внутри.
– Да что он может сделать! – презрительно фыркнул Череп, внешней бравадой стараясь не выдать страх, охвативший его так же, как и остальных. – Одни громкие слова, черт его дери. Эти гидлинги не могут обойтись без театральных эффектов, только и умеют что цену себе набивать на пустом месте.
– Ты самый тупой кассиониец из тех, кого я встречал, – язвительно улыбнулся гидлинг. – Даже твои компаньоны уже сообразили, что к чему.
– Да о чем это он? Чего я не понял?!
– Палубы «Законного дела» забиты военной техникой, Череп, – Кассид нахмурился. Как и Алайн, он тоже уже сообразил, что задумал Тимбс. – Несколько десятков самоходных роботизированных гаубиц, реактивные системы залпового огня, сотовые ракетно-залповые установки разового действия, ракетные комплексы тактического и оперативно-тактического назначения класса «земля-земля», зенитные установки, модульные лазерные и электромагнитные пушки, роботизированные танки, несколько легких ИБээРов… – Кассид даже удивился, как легко всплыла в памяти вся эта куча барахла. Это после гипера-то. – Долго перечислять, Череп. Верно, Тимбс?
– Абсолютно верно, Кассид. Ты только забыл упомянуть про славную кучку ядерных боеголовок, которые я собирался поставить на одну далекую планетенку тамошнему карманному диктатору. – Гидлинг во все челюсти ощерился в злорадной многообещающей улыбке, наконец распахнув глаза снова, чтобы взглянуть на людей в последний раз. Его радужка пылала от разноцветья, словно причудливый калейдоскоп. Он уже не дрожал всем тельцем, как несколькими минутами ранее. Он уже переступил тот психологический барьер, за которым уже нет смысла бояться смерти. И предавался безбашенному веселью, совершенно по-детски радуясь последней самой крупной пакости, которую придумал и сумел воплотить. Произошедшая с ним перемена была так разительна, что у Кассида снова мелькнула шальная мысль – не дурит ли их гидлинг.
– Так что на борту много чего, что способно взорваться вместе с генератором, – продолжал Тимбс. – Ты выполнишь мою просьбу, Кассид? Ты ведь знаешь, что такое семья, не правда ли, мой синерожий друг?
– Да, – Кассид почувствовал, как против воли комок подступил к горлу, а голос внезапно охрип. – Обещаю, Тимбс. Без твоих склэнти не улетим.
– Тогда и в самом деле пора. Сделайте запись для истории, человеки. Такой фейерверк вы вряд ли видели раньше. А теперь, – вождь гидлингов изящным движением выпростал из рукавов халата тонкие мохнатые лапки и театрально повел ладонями, улыбаясь до ушей и щеря пасть, полную мелких острых зубов. – Большой-большой… Ба-бах!
Связь прервалась.
На голосфере остались лишь вид внешнего обзора.
Секундная заминка.
Далекая вспышка в черноте космоса.
Она показалась маленькой и незначительной на фоне необъятного крейсера иноров. Но это всего лишь разрядился «Кулак Бога – внутрь гиганта. Заминкой позже запустилась детонация боеприпасов на борту «Законного дела». Взрыв мгновенно разворотил борт вокруг лацпорта, куда был затянут внешник – словно раскрылся чудовищный «цветок», разворачивая наружу «лепестки» из искореженной обшивки. А затем взрывная волна покатилась дальше, вспарывая ошибку крейсера, словно оболочку прогнившего плода. И крошечная ранее вспышка выросла в громадное слепящее зарево, заставив монструозный корабль вспухнуть огненным шаром изнутри.
Все происходило в полной тишине – как внутри, так и снаружи «Улыбки». В компашнике все разговоры были забыты, а снаружи вакуум стирал все звуки. Секунды текли одна за другой, медленно превращаясь в минуты, а крейсер все взрывался и взрывался, и казалось, это будет продолжаться бесконечно. На глазах потрясенных людей огромный корабль иноров в пароксизме особенно мощного взрыва развалился на несколько крупных частей. Словно громадные куски развалившей планеты, медленно расходящиеся в стороны в ворохе миллионов обломков. Фрагменты корпуса, надстроек, палуб, оборудования, разбитых, сожженных десантных модулей и истребителей, все это разлеталось, расталкивая лес разрушенных пилонов. Длинные языки пламени, развернувшиеся на несколько десятков километров вокруг погибшего корабля, вскоре погасли, исчерпав запас вырвавшихся наружу газов, но багровое свечение раскаленных обломков еще долго будет тлеть в космической тьме, неохотно отдавая тепло в безвоздушное пространство.
Молчание длилось еще долго, ошеломленный, захваченный развернувшейся перед глазами апокалипсической картиной разрушения, Кассид просто забыл обо всех присутствующих. Да и собратьям-кассионийцам, похоже, точно также было не до него.
– Ну и светопреставление…
Кассид вздрогнул. Звук голоса Ягу показался необычайно громким после затянувшейся тишины.
– А ведь теперь путь на планету свободен, дядюшка Кассид, – задумчиво проговорила Алайн, выглядевшая бледнее, чем обычно, – и ты сможешь забрать свой экипаж без помех.
– Если только там не остался десант чужаков, – буркнул Череп. И нехотя признал: – Гидлинги, конечно, полные засранцы, но какое надо иметь мужество, чтобы совершить нечто подобное… Я вот что думаю – как только там чуток поутихнет, надо будет пошарить в поисках трофеев. Зря мы что ли сюда перлись, время и нервы тратили…
– Боюсь только, все эти трофеи сейчас жутко радиоактивные, и вряд ли стоит на них рассчитывать, – с обоснованным сомнением хмыкнул Ягу.
– Ничего, есть у нас подходящий ангар и для таких находок, не пропадать же добру, – гнул свою линию Череп.
– Череп, успокойся, – Алайн покачала головой. – При таком взрыве, думаю, любое ценное оборудование внутри корабля спеклось в шлак. Лучше поискать что-нибудь, что пострадало меньше… Например, мы можем постараться захватить их малые корабли, их же там сотни, и хоть часть из них должна уцелеть…
– Клянусь кошельком Денежного Бога, я тут с вами совсем спячу! – Кассид взъярился. – Какие, в задницу, трофеи?! Немедленно готовьте челнок, больше не желаю терять ни секунды!

Глава 27. Сомаха

Прохладно. Я бы даже сказал – холодно. Жутко неуютно. Зябко. Темно.
Вокруг словно глаза неведомых зверей едва заметно тлеют огоньки габаритных светодиодов, очерчивая объем нашего вместилища. Вся энергия реактора направлена на внешний контур для поддержки состояния свернутого пространства вокруг корпуса «Миссионера». Освещение здесь не предусмотрено, до такой сумасшедшей мысли конструкторы не додумались. Отопление – тоже. Мы с Шайей плаваем в невесомости среди голого железа и пластика, внутри стальной коробки два метра на полтора – в стакане из-под кокона жизнеобеспечения, который и обязан создавать комфорт для пилота. Так что позаботиться о себе и своей спутнице я могу только своими силами. Теплом своего тела. Я бережно обнимаю девушку, стараясь держаться с ней от ледяных стен на расстоянии. Иногда приходится корректировать наше положение движением руки или ноги. Двигаюсь очень осторожно, чтобы ненароком не рассадить руку, или плечо о какое-нибудь некстати выпирающее крепление, ранее надежно удерживавшее кокон жизнеобеспечения. В таком виде нутро робота не предназначено для сохранения человеческой жизни. Но мы все еще живы. Теперь сам робот для нас в роли спасательного бота. А дыра в открытый космос запечатана слабо светящейся пробкой – рой малых энергонов удерживает и синтезирует кислород внутри, оградив нас от вакуума. Несколько десятков светлячков замерли внутри стакана, затыкая утечки в соединениях. Дышу ровно и неглубоко, и шевелиться стараюсь поменьше. Мы с Шайей словно две полузамороженные рыбешки в холодильнике. Холод постепенно нарастает. Вакуум высасывает тепло несмотря на все усилия энергетических малышей.
И на душе у меня паршиво.
Жутковатая ситуация. В сознании болезненно остро ноет мысль, что хуже не бывает, и ничем эту мысль не заткнуть. И сердце бьется как испуганная птица в клетке, несмотря на все попытки успокоиться. Ощущение обреченности нарастает с каждой минутой, висит над головой занесенным мечом, и уже чувствуешь кожей остроту лезвия, готового вот-вот оборвать твою жизнь. Проклятые метафоры будоражат загнанное в тупик воображение.
Силы энергонов не бесконечны, и они быстро истощаются под такой непосильной нагрузкой. Шайя все еще не пришла в себя. Впрочем, может это и к лучшему. Спящему требуется меньше кислорода. Дыхание девушки едва заметно – я чувствую слабый прерывистый ветерок из ее губ на своей щеке. Вокруг уже так холодно, что вместо теплого дыхания до немеющей щеки словно долетают ледяные поцелуи. Ее пульс ровный. Остается надеяться на лучшее. И я очень надеюсь, что ее мозг не поврежден. Я знаю, что модифицирующее оборудование чужаков еще не успело поработать над ее телом и сознанием, но сомнения гложут душу. Не хотелось бы вдруг выяснить, что вместо человека в твоих объятиях – пустая оболочка. Или хуже того – чужак по сути. Жуть… Не стоит об этом думать.
Сколько мы тут уже болтаемся? Я скашиваю взгляд на виртуалку лоцмана. Двадцать минут. Всего двадцать минут?! Мне казалось – вечность. Вечность среди холода и мрака. Среди пустоты и безнадежности. Каждая прожитая секунда по ощущениям растягивается годом.
Да, я придумал, как нас спасти в момент взрыва корабля иноров.
Я сумел это сделать.
Но что дальше? Что сейчас творится снаружи – я этого не знаю. Видеосенсоры робота, разбросанные по броне, дают лишь скудную картинку – сфера равномерно распределенных в пространстве модулей прокола окружает корпус «Миссионера», создавая эффект свернутого пространства. Пылающие во мраке сгустки плазмы, соединенные змеящимися жгутами фиолетовых молний. Могу только предполагать, что происходит за этой эфемерной стенкой, которая и защитила нас от взрыва корабля. Робот бы нас от этого не спас. Просто разлетелся бы на атомы вместе с нашими телами. Создатели портала наверняка даже не предполагали, что его можно использовать и таким способом. Одно из тех озарений, которые приходили ко мне в последнее время в нужную минуту. Выглядит как озарение, а на самом деле – результат интенсивной работы мозга в критической ситуации.
Чувствую, как от холода немеют губы и стягивает кожу лица. И не могу об этом не думать. О том, что приближается. Но заставляю себя думать о другом.
Взрыв в космосе вряд ли длился долго. Слишком специфические условия для длительного горения и буйства высвобожденных энергий. Все уже должно стихнуть. Разве что отдельные очаги. Но инерция взрыва давно уже должна была разбросать обломки корабля и наш спасательный модуль далеко друг от друга. Пора уже рискнуть.
Шайя шевельнулась. Я замер, всматриваясь в ее лицо, освещенное призрачным отблесками светодиодов. Глаза уже настолько привыкли ко мраку, что я вижу все отчетливо и без инфрасканера лоцмана. Ее лоб и правая щека в запекшихся кровавых ссадинах и многочисленных пятнах ожогов. Eе веки остались сомкнуты. Она не очнулась. Ее губы полуоткрыты, и так хочется согреть их своими. Но она принадлежит другому. Казалось бы, какая разница, если через несколько минут, возможно, мы оба будем мертвы. Но не могу. Не могу переступить через невидимую черту. И если окажется, что никаких шансов нет, то придется распечатать пробку в космос. Решение во мне уже созрело. Шайя умрет, так и не узнав, что была близка к спасению. Это лучше, чем ложные надежды. Я не сдержу обещание, данное Петру. Но и нести ответ перед ним мне уже тоже не придется. Боль потери Петру придется пережить уже одному.
Стискиваю зубы. Свечение энергонов заметно потускнело. Малыши работают на износ, тратят свою жизнь, чтобы сохранить наши. Сколько еще они так смогут – час? Два? Или те самые несколько минут, о которых я только что думал? Не знаю, что творится снаружи, но придется рисковать. Страшновато. Но придется. Выхода нет. Передатчик робота вполне способен послать сигнал бедствия… Крайне маловероятно, что где-то рядом окажется спасательное судно, корабль мусорщиков выкосил всех вокруг планеты. Но в нашем положении терять уже нечего, приходится рассчитывать даже на призрачные шансы. А еще у меня растет странная уверенность, что Кассид сумел спастись. И его «Забулдыга» вполне может снова рыскать на орбите Пустоши. Бред? Да. Угнетенное обреченностью воображение готово ухватиться за любую бредовую мысль о спасении.
Черт, даже думать уже холодно. Чувствую, как на ресницах образуется иней. Резь в слезящихся от холода глазах. Капля влаги, сорвавшись со щеки, уплывает в темноту льдинкой. Только сейчас замечаю, что не чувствую ног.
Больше нет смысла ждать. Еще немного и я просто перестану соображать.
Проникаю мыслью в управляющие блоки модулей прокола. Отключаю режим свертки пространства. И космос распахивает бездонные объятья.
Мир вокруг оживает, мрачная статика окрашивается цветами и оттенками.
Я оказался прав – обломки корабля мусорщиков далеко от нас. Их чертовски много. Особенно крупные похожи на бесформенные астероиды, их все дальше разносит друг от друга. А Пустошь – она прямо под нами. Гигантский лик бело-голубой планеты так близок, что закрывает собой большую часть космоса, и даже свет Призрака прячется за ним. Я вижу, как сотни обломком корабля уже входят в верхние слои атмосферы, загораясь яркими метеорами.
Хуже быть не может?
Смешно. До дрожи.
Мы так близко от того, чтобы повторить тот же путь вслед за ними, что я запрещаю себе об этом думать.
Но…
Корабль! Черт побери, корабль! Торговый внешник – нельзя ошибиться. Но это не корабль Кассида, у него всего две палубы. Неважно! Главное, что он есть!
Он далеко, несколько миллионов километров, но это то самое чудо, на которое рассчитывать не приходилось! Нет, еще лучше – чуть позже я засекаю челнок, направляющийся к планете. Из-за того, что он намного меньше корабля-внешника, а сенсоры робота не рассчитаны на хорошее разрешение при столько удаленных объектах, я засекаю его гораздо позже. Но обнаружив, я уже не упущу свой единственный шанс.
Надежда оживает. Надежда выжить.
Забывая о замерзающем теле, я бросаю все свое сознание на штурм передающей системы робота. Усиливаю сигнал как только могу. Напрягаю все свои способности. Нас должны заметить. Нас не могут не заметить. Я прямо физически чувствую, как не только радиоволны передатчика, но и мое внимание проникает сквозь обшивку челнока, заставляет ожить его экраны. Нечто подобное уже было: военная база на планете перед ударом энергонов, и я призраком снующий по локальной сети внутри ее информационного нутра… Затем – корабль пришельцев, и путешествие по бесконечным коридорам… Но теперь меня никто не направляет, я все делаю сам, сознательно, усилиями только своей воли.
Изменение состояния происходит скачком – и вот я больше уже не чувствую тела, не вижу Шайю рядом с собой, я больше не в стальном стакане робота. Я на борту челнока, в его навигационном центре. Его видеосенсоры становятся моими глазами, его оптоволоконные нервы – моими нервами. И космический холод я теперь ощущаю не кожей, а бортовыми датчиками.
В челноке трое людей, но я даже не пытаюсь выяснить, кто они, не пытаюсь рассмотреть их лица, сейчас это не имеет значения. Время течет для меня так стремительно, что люди кажутся мне неподвижными истуканами – они застыли в креслах, словно отдельный кадр в остановленном видеоролике. В таком быстровременье я не могу с ними даже поговорить, объяснить, что им нужно сделать. Поэтому принимаюсь за работу.
Челнок плавно меняет курс и устремляется к нашему роботу. Расчетное время до полного сближения – четыре минуты. Страшно долго. Я максимально отстранен от всего, что может отвлечь внимание, целиком сосредоточен на выполняемой задаче. На лицах кассионийцев через целую вечность начинает проступать удивление. Но мне пока не до их чувств.
Проходит вечность.
Затем еще одна.
Начинается следующая.
Корректирую скорости сближения челнока с роботом, подвожу его нужным боком, шлюзовым кольцом к горловине стакана. Никто и никогда еще не пытался осуществить стыковку подобным сумасшедшим образом. Нет выбора. Челнок пассажирский, в нем нет грузового трюма. Придется действовать согласно ситуации.
Я не знаю, как я это делаю. Правда, не знаю. Но я как натянутая струна. До предела. До звона перед разрывом. Я обволакиваю робота мыслью, заставляю его повернуться как нужно. И эта безмозглая куча железа подчиняется моей воле.
Открываю командой внешний люк.
Глухой стук, скрежет железа. Плечи «Миссионера» безжалостно мнут обшивку челнока, тараня слишком узкий для них проем. Задерживаю дыхание и закрываю ладонью нос и рот Шайе, чтобы сохранить кислород в ее легких. Стайка малых энергонов распечатывает пробку в горловине, стремительно окружает нас и толкает в шлюзовую камеру. Затем втягиваю следом модули прокола, портал мне еще понадобится, и в шлюзовой камере сразу становится крайне тесно. Следующая команда закрывает наружный люк, оставив наш спасательный бот – «Миссионера», плыть дальше в полном одиночестве. Он больше не нужен и через несколько часов вспыхнет в атмосфере Пустоши ярким метеором. Включается нагнетание воздуха. Сухой теплый ветер после ледяного прикосновения космоса дует в лицо, скользит по шее и кистям рук. Ощущение собственного тела возвращается страшно медленно, я все еще не могу пошевелиться. Тело непроизвольно передергивает от озноба. Только теперь я понимаю, как озяб. Шайе пришлось немного легче – она в пилотнике, хоть и поврежденный, он не дал ей замерзнуть слишком сильно. Но это все уже неважно, теперь мы в шаге от дома. Все страшное уже позади.
Наконец открывается внутренний люк, и энергоны втягивают нас в салон челнока. И гаснут. Рассыпаются бесследно. Малыши выработали свой жизненный ресурс, и я им бесконечно благодарен за эту жертву.
Искусственная сила тяготения тут же безжалостно прижимает нас обоих к эластичному покрытию пола, сдавливает грудные клетки. Воздух внутри салона кажется обжигающе горячим, хотя здесь нормальная температура – плюс двадцать.
Закрыв глаза, сенсорами корабля наблюдаю, как люди бросаются к нам. Теперь у меня есть время рассмотреть хозяев челнока.
Кассид. Кассид! Так и знал! Знакомая коренастая фигура в неизменном бронежилете. Теплая волна внутри при виде склонившегося надо мной кассионийца. Родная синяя рожа, задиристо торчащие из черепа белые рожки и желтозубая улыбка до ушей. Он подхватывает меня на руки с грацией атакующего танка, я почти не чувствую кожей его прикосновения, но сразу взмываю в воздух и оказываюсь в расторопно разложенном кем-то пассажирском кресле. В соседнем кресле через секунду оказывается Шайя. Она все еще без сознания, но беспокоиться я об этом буду потом. Я все еще кое-что должен сделать. И теперь это в моих возможностях – вычислительные возможности челнока в моем распоряжении.
Кассид отступает, и я вижу еще двоих кассионийцев.
По удивленной физиономии человека-тигра я скольжу лишь мимолетным взглядом. Его имя я уже нашел в бортовом компьютере. Ягу. Но облик третьего кассионийца, точнее – кассионийки, на несколько долгих мгновений заставляет забыть обо всех планах, настолько сильно впечатление.
Алайн. Ее имя – Алайн.
Такое же волшебное, как и сама обладательница имени.
Грива светящихся волос. Сияющие сиренью глаза, мерцающая солнечным светом кожа. Господи, как она прекрасна… Ее облик прожигает сознание, словно раскаленное тавро, навсегда запечатлеваясь в памяти.
Все трое что-то говорят вразнобой. Но я ни черта не слышу, что-то со слухом.
Приходится снова воспользоваться лоцманом, чтобы настроить их на решение проблемы. Не могу пошевелиться, все тело страшно окоченело. Но думать все еще могу. Думать. Управлять ситуацией. Главное, есть челнок. Есть энергетические установки, есть вычислительные мощности навигационного компьютера, есть пространство, где можно развернуть портал. Нужно успеть все сделать как надо, не дай Бог отключусь. Просто не имею права терять сознание. Лишен такой роскоши, как Шайя.
Нужно еще несколько минут, и я отдам власть над челноком обратно пилоту, просто у меня нет ни времени ни сил на объяснения того, что я задумал. Процесс шлюзования повторяется еще раз и внутри челнока оказывается сфера из модулей прокола.
Нахожу взглядом подходящее место – между шлюзовым узлом и креслами есть свободная полоса в метр шириной и в четыре длиной, высота до подволока два с половиной метра, должно хватить. Было бы лучше, конечно, доставить портал на внешник, но чувствую, что могу потерять контроль над ситуацией. Что-то во мне происходит. Я словно разряженная батарейка, работающая уже на честном слове, на одной лишь инерции, и время сейчас – самый важный фактор.
«Оставайтесь на местах. Не подходите к шлюзу».
Они снова принимаются за свое. Вопросы, вопросы. Пока придется им обойтись без ответов. Слишком мало сил.
Открываю канал связи только Кассиду, надо же кому-то объяснить, что делать.
«Сомаха, черт побери, что это такое?!»
«Наше с тобой будущее, Кассид. Но сейчас тебе придется потрудиться и вытащить с планеты компаньонов. Да и остальных ребят, всех, кого там найдешь. А о будущем поговорим позже».
«Они живы?!»
Чувствую, как его захлестывает бешенная радость.
«Да. Были живы, когда я видел их в последний раз. А сейчас…»
«Я за вами сюда и приперся, Сомаха! Неужели ты думал что я вас вот так просто брошу без присмотра, я…
«Кассид!»
«Да?»
«Просто. Шагни. В портал».

Эпилог

Мелодичный звон портала и появление очередных гостей в банкетном зале – на виртуалке сразу появляется информация о вновь прибывших, считанная с гостевых страниц их лоцманов. Группа бизнесменов с Искариона-9, двое мужчин в строгих деловых костюмах и их жены в вечерних платьях. Их имена мне ни о чем не говорят, но раз они здесь появились, значит, весьма значимые фигуры на своей планете – список приглашенных выверяла сама Алайн, а уж кому, как не ей разбираться в этом вопросе.
Реакция на увиденное у гостей почти всегда предсказуемая – глубочайшее потрясение. Вытянутые лица, широко раскрытые глаза. Полная дезориентация в первые минуты. Иногда даже ужас. Пару раз прибывшие пытались рвануть в панике обратно в портал, но на этот случай предусмотрительно включен режим односторонней проводимости. Редко кому удается сохранить невозмутимость. И сбежать, пока прием не окончен.
Наши люди из службы безопасности, одетые как рядовые распорядители, тут же оказываются рядом с гостями, говорят все положенные успокаивающие и направляющие дежурные фразы. В общем, заставляют их встряхнуться и прийти в себя, влиться в окружение и общую толпу. Глава службы безопасности «Звездной Сети» Юрин Семик, в свою очередь, внимательно следит, чтобы его люди выполняли обязанности на должном уровне.
Мы специально никого не предупреждали, как будет выглядеть место для проведения делового банкета, и теперь сполна наслаждались ситуацией. Впрочем, после нескольких десятков таких появлений новизна забавы блекнет. Но попробую описать бегло, чтобы не утомлять внимание.
Первое же, с чем сталкиваешься, когда выходишь из портала – бездна под ногами. Шагаешь прямо в космическую пустоту – где далеко внизу во всем великолепии сияет атмосфера Полтергейста, вид с далекой орбиты. Бело-голубые полотнища атмосферных слоев, перемежающихся пятнами поглядывающей среди них зелени земной тверди. Шагаешь – и сердце само ухает в бездну от потрясения.
Стен в привычном понимании тоже нет. Вместо них – реальность другой планеты. Моя идея – взять вид природы Двойного Донца. Чем ближе подходишь к иллюзии, тем сильнее ощущаешь, что воздух пропитан тысячами разнообразных запахов, из которых в первый момент выделяются только привычные для обоняния обычного человека – сырой почвы, пряной влажной растительности, а затем ошеломляют запахи незнакомых существ, которые бродят среди зарослей гигантского леса, изредка мелькая в пределах видимости и пугая своим видом.
А над головой, завершая картину, вместо потолка – гигантский пещерный свод подземного города Хрусталитов.
Мы – вестники новых технологий, должны соответствовать.
Фантопликаторы, создающие окружающую нас иллюзорную реальность, прекрасно справляются со своей задачей. И никому не ведомо, что Хрусталиты над головами присутствующих – сама реальность. Что над головой гигантский портал, сквозь который малые трудяги-энергоны разглядывают людей с тем же жадным любопытством, с каким люди глазеют на них.
Буйство красок, наполняющих все пространство зала, настолько причудливо и разнообразно, что десятки гостей, кучкующихся возле банкетных столов – журналисты, высокопоставленные чиновники различных ведомств многих планет, их многочисленные персональные свиты из разнокалиберных служб безопасности – все они просто теряются среди всего этого великолепия. Стоит остановиться возле какой-нибудь группы гостей – и остальные сразу тают где-то в неизведанных далях, исчезают, как распадающийся после пробуждения красочный, но нереальный сон.
С постным видом хожу среди всей этой толпы, раздаривая приклеенную улыбку, и раскланиваюсь, односложно отвечаю на набившие оскомину вопросы. Каждый считает своим долгом блеснуть «оригинальностью» и поинтересоваться о дальнейших планах нашей корпорации. Принимаю дежурные поздравления. По всем ощущениям, веду себя как последний идиот и чувствую себя не в своей тарелке. Стараюсь быть как можно незаметнее, но желающих засвидетельствовать почтение много. Самую малость ностальгирую по тем временам, когда не был главой корпорации «Звездная Сеть». Нашей компании стукнуло уже десять лет, но торжество не только по этому поводу. Просто самое важное мы постарались подгадать именно к этому дню – для солидности.
Главная церемония начнется, когда прибудут самые важные гости – представители Президиума Коалиции. Но меня здесь к этому моменту, абсолютно в этом уверен, уже не будет. Пора начинать отступление прямо сейчас, этой великосветской суеты я больше не выдержу.
Алайн с торжественной церемонией справится гораздо лучше. Она и так в центре внимания всех гостей без исключения – фея прекрасна, как никогда. И сияет на весь зал. Буквально. Весь ее силуэт словно изнутри пропитан солнечными лучами, а грива развевающихся волос – словно звездная корона. Завороженные ее обликом гости не спускают с нее глаз, словно зомби, вдруг вернувшиеся в мир живых, и вдруг осознавшие, чего же им все это время так не хватало. Обаяние сияющей феи настолько неотразимо, что люди забывают дышать. Она без устали рассказывает о светлом будущем нашей компании, о перспективах инвестиций в наш уже громко зарекомендовавший себя проект «ИКС» и новый развивающийся проект «Звездная Сеть» – по одноименному названию нашей компании. Еще бы – название мы выбирали с прицелом на ближнее и дальнее будущее.
Благодаря базе данных мусорщиков, мне известны координаты сотен планет, пригодных для существования человека, но не имеющих собственной разумной жизни. Между собой мы этот список в шутку назвали «сокровищницей», что, впрочем, недалеко от истины. На одной из таких планет мы и обосновались – никто не знал координат нашего мира, кроме нас самих. Память корабля Алайн после доставки к нужной планете и обратного прыжка была тщательно вычищена, связь с цивилизованным миром долгие годы была только одна – через портал, тайно установленный на Пустоши. Таким образом мы позаботились о собственной безопасности. И о безопасности расы энергонов, для которых эта планета стала новым домом.
Исход энергонов с планеты… Незабываемое было зрелище. Сияющие реки сотен миллиардов созданий, текущие со всех пещер лишь в одном направлении – точке перехода. За которой их уже ждал новый мир…
За несколько лет кропотливой работы, при теснейшем сотрудничестве энергонов, мы создали и запустили совершенно новые порталы – скроенные по технологии намного проще и надежнее той, которую мы позаимствовали от мусорщиков. После успешных испытаний несколько планет из «сокровищницы», обладавших своей флорой и фауной, кислородной атмосферой и приемлемой гравитацией – то есть условно пригодных для жизни, мы использовали для многообещающего проекта – «Игровые Космические Сектора».
Идея, кстати, принадлежала Зайде.
На азарте охотников и разномастных любителей приключений всегда можно было хорошо заработать, во все времена. Сенс-игры, естественно, никогда не сойдут со сцены, это устойчивое и чрезвычайно массовое развлечение нашего времени, но нашлось немало желающих испытать чувство опасности вживую, а не в виртуальности. Всерьез пощекотать себе нервы. Да и за примерами ходить далеко не надо – Ежегодный Чемпионат по спортивным боям на боевых роботах, проводившийся на Сокте в городке Волчья Челюсть. Но это слишком узкоспециализированное развлечение, а наш проект рассчитан решить задачу более масштабно, как по интересам, так и по возможностям потенциальных игроков. Только представьте – полигоны на самых разнообразных планетах, с совершенно разными природными условиями и животным миром. К слову говоря, сам я не настолько азартен, чтобы тратить свое личное время на бесконечные развлечения. Лично меня привлекла в этом проекте возможность популяризации самой идеи порталов, именно к этому мы готовили общественное мнение, именно эту идею мы стремились воплотить в жизнь.
Нам это удалось.
За несколько лет популярность «ИКС» взлетела до небывалых высот, оттянув солидную часть сенс-игроков от привычного досуга. Стало вдруг модно лично растрясти зад в реальных походах по другим мирам. Заодно возникла и закрепилась мода и на здоровый образ жизни – доходяги при командных соревнованиях всегда сдавали первыми, уменьшая шансы на выигрыш своих сторонников. Самое забавное, что больше всего эта идея увлекла так называемый офисный планктон – все эти неисчислимые сотни тысяч прозябающих за служебными столами людей на множестве цивилизованных планет, с их бесконечными, монотонными серыми буднями. Их можно понять. Несколько суток на полигонах «ИКСа» – словно глоток свежего воздуха. У людей после наших игр возвращается интерес к жизни. Они наши самые благодарные клиенты.
Но главная задача «Икса», напоминаю, порталы…
Половина бесконечного зала уже пройдена, когда замечаю среди гостей Пигуса Норма в компании с женой – Мараной Шоэлл. Как и мне, ему уже за сорок, но если я по-прежнему выгляжу как тридцатилетний бикаэлец-полукровка, то Пигус сильно изменился за эти годы. Он погрузнел, начал обзаводиться плешью, пока еще едва заметной, и обрел неприсущую ему в юности рассудительность в общении. Он по-прежнему Глава Совета Старейшин общины Полтергейста. Я же все еще не могу привыкнуть, что несколько лет назад Марана стала его женой. Каждый раз когда вижу ее в его компании, напоминаю себе, что моя бывшая двоюродная сестренка совсем не тот человек, которого я знал в детстве. И оба они давным-давно – взрослые люди, способные принимать самостоятельные решения.
Как бы там ни было, а Пигус все же стал хорошим правителем на моей родине. Люди им в целом довольны. А значит, и мне сожалеть не о чем, ни к чему вспоминать старые обиды. Последние несколько лет мы запросто на «ты». Он даже считает меня приятелем, по прежнему не зная, кем я являюсь на самом деле. Не зная, что когда-то я и на самом деле был его другом. И возможно, еще стану им снова в будущем.
Но сейчас я просто хочу пройти мимо. Незаметно. Привлеку внимание – застряну здесь на дольше, чем мне бы хотелось. Обмен любезностями со знакомыми частенько затягивается.
Рядом как привидение возникает рослая фигура Ронора Журки, в таком же строгом костюме, как и окружающие.
«Отвлечь внимание, шеф?»
«Буду признателен, Ронор».
Он тут же заслоняет меня от взглядов нежелательной парочки своим огромным телом, я иду рядом, теряясь за ним, как за ширмой.
Ронор серьезен, деловит, собран, и давно научился предугадывать мои желания. Из него с годами получился отличный заместитель главы службы безопасности корпорации, а его развившиеся способности сделали его смертельно опасным противником, с которым не стоит шутить ни при каких обстоятельствах. Его деловые качества давно заслужили общее уважение. Это совсем другой человек, не тот неопрятный мешковатый увалень, с которым я когда-то познакомился на взлетном поле космопорта на Полтергейсте. После истории с мусорщиками я постарался найти и привлечь к сотрудничеству всех, кто оказался непосредственным свидетелем тех событий. Кто сумел выжить, столкнувшись с мусорщиками лично. Эти люди полезнее для меня были здесь – они слишком много видели там, на Полтергейсте, их бы не оставили в покое дознаватели всех мастей и рангов, пока не выпотрошили бы им мозги.
Хороший оклад стимулировал нежелание людей распространяться на данную тему в средствах массовой информации, да и в личных разговорах с посторонними, а время постепенно превратило их в наших единомышленников, в единую сплоченную семью. Людям ни к чему знать все наши секреты, тем более те, до понимания которых они еще не доросли.
Что же до самого Полтергейста, то там во время нашествия мусорщиков из людей никто не пострадал. Никто даже не знал об этом вторжении, пока все не закончилось. Мусорщиков интересовали только горы, их недра. Ясли малых энергонов…
«Спасибо, Ронор, дальше я сам».
«Всегда пожалуйста, Крон».
Снова двигаюсь к выходу из зала, стараясь держаться от гостей на достаточном расстоянии, чтобы не возникало желания окликнуть. Все попытки связаться по лоцману я игнорировал.
Многое, конечно, изменилось с тех пор, как в солнечную систему Призрака вторгся корабль мусорщиков. Многие судьбы моих друзей и знакомых причудливо переплелись, но некоторых разбросало так далеко, что не всегда есть возможность их увидеть, пообщаться, как раньше. Например, Петр и Шайя давно осели на Зармонде, родине Шайи. Двое детей, гражданская работа. Она – биодизайнер, выполняет заказы по разработке индивидуального стиля для кассионийцев по биоперестройке внешности, и ее работа пользуется спросом. Он – инструктор по рукопашному бою в собственном бойцовском клубе. Их вполне устраивает выбранная судьба. Последний раз, выкроив время, я навещал их года два назад, и в очередной раз убедился, что они вполне счастливы вместе.
Зайда и Лайнус больше не в экипаже Кассида, к большому огорчению нашего капитана. Бикаэлка и тавеллианец – причудливая, поразительно контрастная пара. Грубоватая, с твердым как сталь характером женщина-воин и утонченный красавчик-вампир. Столько лет проработали на «Забулдыге» бок о бок, не допуская мысли, что между ними может быть нечто большее, чем просто хорошее отношение друг к другу. Но то, что им пришлось испытать в пещерах Полтергейста, заставило их заново переоценить отношения. В этом году, насколько мне известно по последним сведениям, они остановились на несколько месяцев на Искарионе-9. Формально они равноправные члены нашей корпорации, и деятельно участвуют во всех проектах и начинаниях, но предпочитают обитать там, где кипит привычная человеческая жизнь – на густонаселенных планетах. Много путешествуют, нигде не задерживаясь подолгу. Наверное, сказывается многолетняя привычка к перелетам на «Забулдыге». К сожалению, сегодня я их тоже не увижу. Сослались на неотложные дела и невозможность все бросить и прилететь. Утешаю себя мыслью, что в скором времени это все будет поправимо. Потому что порталы будут везде. На каждой планете. И никто из друзей уже не отвертится ссылкой на потерю времени и большие расстояния.
Да, кстати, вот я и вернулся к теме о порталах.
«Звездная Сеть», помните?
Технологии, которыми мы обладаем на этой планете, которые получили благодаря призракам – люди к ним просто еще не готовы. И чтобы не наделать бед, внедрять их нужно постепенно. Именно для этого был задуман «ИКС» – рекламная акция, демонстрация возможностей. Три года назад мы приступили к следующему этапу – дошло наконец дело до «Звездной Сети». Были достигнуты предварительные договоренности с правительством Коалиции Независимости о размещении порталов на нескольких планетах для испытаний. Сокта. Пустошь. Кассиония. Базовый треугольник, с которого началась новая эра в истории человеческого мира. И всех других рас, мирно и взаимовыгодно сосуществующих с людьми.
На самом деле все эти испытания – фикция. Все давно проверено и работает безукоризненно.
Кассиония схватилась за такую возможность практически без переговоров – прирожденные торговцы чувствуют возможную прибыль мгновенно. Сокта тоже не стала упускать своего шанса технологически продвинуться вперед. Лишь Полтергейст немного поупрямился, но Алайн, мастерица переговоров, включив все свое обаяние умной и привлекательной женщины, сумела подавить волю к сопротивления у Главы Совета Старейшин – Пигуса Норма.
В наш проект и наши технологии первые годы многие просто не верили. Нашлось множество критиканов, вопивших, что эти технологии опасны и не принесут миру ничего хорошего, что самобытность культур планет при таком тесном контакте сразу окажется под угрозой. Но прошло несколько лет и практика показала, что все три планеты, объединенные в сеть, значительно улучшили свое благосостояние в сотни, тысячи раз благодаря возросшему товарообороту, взаимопроникновению и слиянию культур трех миров. И ни одного несчастного случая при перемещениях сквозь межзвездные расстояния. Так что даже самые яростные противники и паникеры вынуждены были заткнуться. Что же до Полтергейста – то это своеобразный подарок миру, которому я несколько задолжал. Хотя бы тем, что появился на свет именно там. Подарок своим родителям, бывшим друзьям, и просто хорошим знакомым. Теперь этот мир никогда не будет задворками цивилизации. Наличие портала притянуло туда такие толпы туристов, что уровень жизни и благосостояния резко пошел вверх уже без моего дальнейшего вмешательства.
Спрос на порталы взлетел до небес, планеты готовы выложить суммы своих годовых бюджетов лишь за возможность подписать с нами контракт и обзавестись таким новшеством хотя бы для правительственных нужд. Но мы уже не торопимся. Теперь время работает на нас. Мы совершенствует технологию порталов в своих лабораториях. Именно по этому поводу и затеян весь этот гротескный банкет – для разработки условий контрактов с сильными мира сего…
Уже на выходе сталкиваюсь с входящими с зал давними знакомыми – Эроу Трап собственной персоной, любезно беседует с молодой и привлекательной женщиной – Соритой. Эроу как всегда неотразимо обаятелен, его собеседница – улыбчива и привлекательна. Они явно довольны обществом друг друга. Эроу давно и прочно прописался в экипаже Кассида одним из главных компаньонов. По сути, у нашего капитана сменился весь экипаж. Лайнус, Зайда, я – все ушли, вдохновленные собственными мечтами и желанием раздвинуть тесные рамки корабельной жизни. Так что Кассиду поневоле пришлось набирать новых людей, чего он нам до сих пор простить до конца не может. Слишком многое ему пришлось пережить, чтобы в нужный момент добраться до Полтергейста и спасти наши бренные тельца именно тогда, когда мы нуждались в этом больше всего. Я ему бесконечно благодарен за все усилия, но увы, жизнь вносит свои коррективы. Кстати говоря, половина экипажа у него людская, а вторая половина – гидлинги. Кассид любит поворчать и на этот счет. Те самые мартышки, которых кассионийцы подобрали на борт после героического самопожертвования их вождя, превратившего свой корабль в ядерную бомбу, чтобы наверняка уничтожить крейсер чужаков, теперь стали самыми верными его компаньонами. По сути, способностями своей расы к технике они с лихвой заменили меня. Теперь пожизненный вождь для них – Кассид. Они сами так решили. И с упрямством, достойным лучшего применения, год за годом пытаются переименовать кассионийца в Тимбса – по давней традиции, все вожди семьи гидлингов носят одно и то же имя. На что Кассид не устает рычать. Но работой этой мохнатой и трескучей в общении малышни он доволен. Гидлинги, конечно, те еще плуты, но обмануть хоть в чем-то Кассида им и в голову не придет. Вождей не обманывают. Их почитают, и подчиняются их решениям. Никто не принуждал гидлингов к этому выбору, они сделали его сами. Думаю, им тоже до сих пор ни о чем жалеть не пришлось. Кассид справедлив, в его экипаже все и всегда в равном положении, что люди, что чужаки…
У Сориты история несколько иная. Когда-то, до событий на Полтергейсте, ее судьба была тесно связана с сержантом Сурешем Мидянином. Отчаянная атака этого парня на покалеченном боевом роботе оттянула часть сил мусорщиков на себя, позволила уцелеть друзьям до моего подхода. Трудно такое переоценить. Суреш за свое мужество заплатил жизнью. В память о том, что он сделал, я позаботился о его семье на Сокте и о будущем человека, которого он любил. Разыскал девушку и предложил работу, соответствующую ее талантам – к примеру, автором непосредственного воплощения наших фантазий в оформлении зала банкета была именно Сорита…
Эроу и Сорита так увлечены разговором, что проходят мимо, не заметив моего присутствия. У меня серьезное подозрение, что они давно уже вместе, но все еще изображают для окружающих целомудренных недотрог, связанных только узами дружбы. Не вижу в этом ничего предосудительного. Жизнь продолжается, нельзя горевать вечно по своему прошлому. А Эроу оказался именно тем человеком, который вывел девушку из черной депрессии после гибели Суреша. Ничего удивительно, что они теперь вместе – общие переживания сближают. По себе знаю.
Я, кажется, говорил о порталах.
Соединить планеты в сеть, исключив гиперпространственные прыжки, обременительные по времени и энергозатратам полеты на кораблях – качественно иной рывок в развитии современной цивилизации. Три планеты – это только начало. Но уже совсем скоро мир станет другим, а люди начнут осознавать и осваивать новые возможности…
«Сомаха, долго тебя еще ждать, рэ-эррр?»
Рык в сознании снова прерывает размышления на любимую тему. Этот канал я не могу проигнорировать, это же Кассид. Свои всегда могут связаться со мной в любое время дня и ночи.
«Дуй в компашник, пока водка холодная и закуска не сдохла».
«Уже иду»
«Так шевели ногами, не спи на ходу».
Компашник – так мы называем комнату для встреч, оформленную, как старая добрая кают-компания Кассида на «Забулдыге». Кораблям на планету пока путь заказан, а Кассид любит привычное окружение, так и возник дубль. Пришлось же ему тогда помучиться, пока заплатил все штрафы и выкупил свой внешник у полиции Сокты, источившей в его ожидании все свои алчные зубки. Сутками позже прибывшие в систему Призрака военные также с удовольствием наложили бы лапу на внешник Алайн, но руки оказались коротки – наш след уже простыл. А потом все постепенно разрулилось. Кассид задействовал все свои деловые связи и добился того, чтобы и военные потеряли к нам интерес, занявшись исследованием обломков крейсера мусорщиков – благо их болталось на орбите Полтергейста более чем достаточно для изучения…
Останавливаюсь по пути перед одним из многочисленных зеркал в коридоре, придирчиво оглядываю себя – свободная светло-серая рубашка с длинными рукавами из плотной ткани, чуть темнее брюки, черные ботинки. Все с иголочки, без единого пятнышка. Увы, с некоторых пор приходится придавать значение своему виду и поведению, особенно на официальных встречах. Иногда даже тоскую по тем временам, когда на все случаи жизни хватало технического комбинезона.
– Па, хватит уже прихорашиваться. Поторопись. Все уже заждались.
Вздрагиваю от неожиданности, но оборачиваюсь уже с улыбкой.
Наталкиваюсь на насмешливый и одновременно терпеливый взгляд дочки. Симпатичная мордашка, белобрысые косички, торчащие в разные стороны, чистенький комбинезончик на худом и еще нескладном тельце. Над ее плечами вьется облачко энергонов, и я чувствую их дружелюбное любопытство.
– Иду, уже иду. Ты со мной?
– Вот еще, – Соната насмешливо фыркает, морщит курносый носик. – Что я там не видела в вашем компашнике? Опять будете трепаться про старые добрые времена. И так уже все уши прожужжали. Если бы Кассид не попросил притащить тебя лично, я бы и сейчас сидела в лаборатории. Все, я пошла. Я лучше лишний час с мелкими поработаю.
И Соната вприпрыжку удаляется по коридору в сторону лифтов, ведущих вниз, в недра земной толщи, где находятся основные комплексы наших производственных лабораторий. «Мелкими» она называет малых энергонов. Вокруг нее постоянно свита из светлячков. Они ее обожают. В свои десять с хвостиком Соната знает о мире больше, чем я в свои двадцать. Общение с расой энергонов почти с самого рождения не проходит бесследно.
Ей еще далеко до красоты матери, но у нее еще все впереди – в день совершеннолетия, как и любая кассионийка по происхождению, она имеет право выбрать новую внешность. Мы еще не говорили на эту тему, но почему-то мне кажется, что Соната предпочтет остаться сама собой. А это в свою очередь начинает меня беспокоить. Надо бы почаще вытаскивать ее в большой мир, общение со сверстниками по сети ГТ – это одно, а личные контакты еще никому не повредили.
Мне тоже к лифту, но ведущему вверх, на два этажа выше…
Что же касается самой Алайн…. Я люблю ее без всяких затей. Даже скажу больше – именно она помогла мне остаться человеком в полном смысле этого значения. Помню нашу первую встречу – на челноке, на котором Кассид рвался на планету, спасать меня и свой экипаж, не подозревая, что я рядом, болтаюсь в космосе в пустой консервной банке, когда-то бывшей боевым роботом. Именно тогда я увидел Алайн… и вся вселенная сократилась до ее облика. Это невозможно объяснить. Пусть звучит банально, но я знал, что с этой минуты мы уже не расстанемся. Так и произошло.
От моих способностей осталось немногое.
Хватает, чтобы по-прежнему чувствовать технику, но управлять ей, как раньше, лишь силой мысли – увы. И все же этого хватило, чтобы осуществить мечты бывшего Модификатора – Призрака. Подозреваю, что перед тем как раствориться в небытие, Призрак успел что-то во мне подкорректировать на свой лад. Хватило лишь моего присутствия, чтобы в Яслях начались изменения. Я дал толчок, и среди малых энергонов начали появляться взрослые особи – Техники, Рабочие, Созидатели, Корректоры и множество других специализаций. Полноценный Рой энергонов необычайно разнообразен по структуре. Но самое главное – Модификаторы. Высшие руководители, интеллектуальная и творческая сила, направляющая и развивающая Рой.
Сейчас раса энергонов давно самостоятельна, но союз с людьми для нее – своеобразный взаимовыгодный симбиоз. Вряд ли они уже откажутся когда-либо от такого сотрудничества. Слишком уж мы «проросли» друг в друга – мыслями, желаниями, общими целями…
Я склоняюсь к мысли, что перегорел от перенапряжения в тот момент, когда спасал себя и Шайю на корабле иноров, а позже – от взрыва самого корабля. Самого интересного вы еще не слышали – меня это устраивает. Притягательность человеческих взаимоотношения для меня сейчас актуальна, как никогда. Особенно с рождением дочки. Так что и психологически и физически я предпочитаю оставаться человеком, а куда бы завело меня развитие этих сверхспособностей – одному Всевысшему ведомо. Кассид как-то в разговоре на эту тему обронил, что я банально сдался. Испугался будущего. Отрекся от своего потенциала. При каждом удобном случае он брюзжит, что лишился специалиста по ремонту ценного имущества на своем корабле. И хотя обрел полноценные мастерские и безвозмездный доступ – теперь ему все чинят энергоны, оперативной ремонт ему вроде как не помешал бы, мало ли что случается в пути. На самом деле все это ворчание просто из-за того, что ему не хватает моего присутствия на «Забулдыге». Но он в этом не признается. Этот здоровяк раним гораздо больше, чем думает, и свои переживания и симпатии старается скрывать глубоко внутри. Иногда мне кажется, что во всей нашей разношерстной компании Кассид остался ребенком больше, чем мы все вместе взятые.
И все же он получил больше, чем потерял, и не может этого не признавать. Кассид Кассиониец давно вышел из своей прежней торговой семьи, теперь у нас собственная маленькая империя, с десятками кораблей в подчинении. Теперь Кассид, никогда не считавшийся настоящим кассионийцем среди своих из-за разношерстного экипажа, набранного из иноплеменников, в большом почете. Он начал все заново и ему не о чем жалеть, просто не может избавиться от привычки ворчать по любому поводу…
Погруженный в размышления, замечаю, что прибыл, только когда лифт останавливается и выпускает меня наружу – прямо в «компашник».
Бог ты мой, они все здесь.
Они. Все. Здесь.
Зайда. Лайнус. Кассид. Петр. Шайя. Ягу. Череп. Их взгляды – дружески, насмешливые, ободряющие, скрещиваются на моем лице, вызывая замешательство. Звучат приветствия. Даже мартышки в полном составе – с моим появлением обрывается гвалт их голосов, пресеченный строгим жестом Кассида.
Этот сюрприз застает меня совершенно врасплох.
Я, конечно, последнее время чертовски занят всеми этими приготовлениями к приему, но пропустить прибытие такого количество народа… Остается лишь догадываться, на какие ухищрения пришлось пойти им всем, чтобы этот сюрприз удался…
Тут я догадываюсь. Все гениальное просто. Портал. Они просто открыли втайне от меня новый портал, и прибыли сюда без особых проблем. Мда. Придется тушку Юрина Семика хорошенько потрясти за грудки, попозже, после этой встречи, ведь без ведома и сговора с главой службы безопасности корпорации такой трюк вряд ли стал бы осуществим.
Будем считать, что сюрприз удался. Я действительно хотел видеть их всех в этот день, и мое желание сбылось.
– Как там, Сомаха, все идет гладко? – мягко фыркает в усы Ягу, человек-тигр.
– По-другому и быть не может, – без тени сомнений отвечает за меня Зайда.
– Теперь весь обитаемый космос – наш, – удовлетворенно ворчит Кассид. – Монополия на мгновенные межпространственные перемещения. Мы – основатели новой торговой империи, и мне это чертовски нравится. Ладно, ты как опоздавший обязан произнести тост. Давай, трудись, трудоголик.
Я подхожу к большому круглому столу, за которым устроились все гости, беру предназначенный мне бокал, любезно пододвинутый Черепом, но не знаю что сказать, и замираю, стараясь собраться с мыслями.
Шайя оказывается сидящей рядом, по правую руку, и не упускает момента участливо сжать мой локоть. Машинально оглядываясь, ловлю ее ободряющую улыбку. Петр насмешливо подмигивает – давай, выкручивайся.
На многое из того, что происходило больше двадцати лет назад, до первого боя на Полтергейсте, унесшего моих самых близких друзей, я сейчас смотрю иначе, жизненный опыт неизбежно меняет взгляды. Наверное, я многое изменил бы в своей жизни, сумей я вернуться обратно. К сожалению, это невозможно. А может, и к счастью. Мир в душе, к которому я пришел – результат всей цепи событий, потерь и приобретений, а не каких-то отдельных явлений.
Что будет дальше – покажет время.
И я поднимаю бокал – за нас, за всех, кто здесь собрался, здесь и сейчас. За то, что мы все-таки вместе.

Март, 2010 г.